– Да ладно? – Никорин иронично изогнула бровь. – Среди оборотней, активно поддерживающих объединительную политику Аркея, большинство тех, чьи кланы уничтожены или сильно пострадали. Эти прекрасно понимают, что с людьми надо сотрудничать, а не воевать, потому что, хоть оборотни сильнее и быстрее, но людей больше, и они отличаются методичностью, особенно в том, что касается уничтожения других видов. А кланы, живущие вокруг столицы, на протяжении многих лет сохраняли с людьми нейтралитет – вы не лезете в нашу жизнь, а мы не трогаем вас. Нейтралитет, Трой, это не сотрудничество!

– Ники‑Ники, – вздохнул рю Вилль и по привычке качнул пальцем серьгу с радужником, – конечно, ты права. И это меня совсем не радует.

– Меня тоже, но нам придется работать с тем, что есть. Хотим мы того или нет, события будут развиваться, как им предначертано. Мы можем изменить лишь самую малость, и, – спасибо Пресветлой! – с этим успешно справляемся!

– Ты о «призраках»? – уточнил Троян. – Насколько я помню, они так ничего и не нашли в Синих горах.

– В горах не нашли, – лукаво улыбнулась архимагистр, – зато нашли в Крей‑Лималле. Минус две общетикрейские угрозы, Твоя Светлость, минус две!

– В Лималле? – вытаращил глаза герцог. – Но как они там оказались?

– Это неважно, – отмахнулась Ники, – они уже вернулись в Грапатук, так что жди скорых вестей от графа рю Воронна.

– Если сделка с гномами выгорит, – кивнул рю Вилль, – то событиям, что «будут развиваться, как предначертано», несдобровать! Или я не начальник Тайной канцелярии!

Никорин промолчала. Лишь снова поправила одеяло на несчастной Арине рю Сорс.

* * *

День прошел в хлопотах и заботах, но Ее Высочество Брунгильда чувствовала удовлетворение от проделанной работы, несмотря на то что все больше напоминала себе грацией Железнобока.

После того, как ситуация с приютами для человеческих сирот была взята под контроль принцессы, Бруни довольно жестко «причесала» и приходские школы. А теперь ее захватила мысль о совместных приютах. Нет, она не собиралась быть первооткрывателем, ведь идея принадлежала Лихаю Торхашу Красное Лихо, убедившему принца Аркея и Его Величество Редьярда создать Черный факультет для оборотней в Ласурском военном университете. Однако она была твердо уверена, что привычка сотрудничать друг с другом должна прививаться гораздо раньше студенческого возраста. Поэтому здание для первого совместного приюта детей‑сирот искали тщательнее обычного. Очень помог в нелегком деле выбора глава гильдии Каменщиков Томазо Пелеван. Оживление, которое молодая королевская чета привносила в Вишенрог, ему нравилось, как нравились и государственные заказы, позволяющие ему и его парням отлично зарабатывать. Именно Томазо посоветовал обратить внимание на старое, но еще крепкое здание у Северных ворот, принадлежавшее почтовому ведомству. На первом этаже располагались конюшни, на втором – присутственные комнаты, которые без особых усилий можно было превратить и в жилые покои, и в классы. После того, как Бруни его выкупила, здание получило негласное название «Приют Почтарей», а Томазо Пелеван – заказ на его капитальный ремонт и переоборудование.

Принц Аркей идею совместного приюта одобрил, но настоял на том, что заведение должно стать аналогом военной школы. «Только дисциплина и общая идея защиты Родины смогут сдержать порывы оборотней и людей продемонстрировать превосходство друг над другом, – сказал он супруге. – Война с Креем, как это ни печально, впервые показала нам и оборотням, что можно не враждовать, а защищать сообща то, что тебе дорого. А на войне без дисциплины нельзя!» Принцесса подумала и согласилась. Но Бруни не была бы Бруни, если бы не выторговала условие при достижении выпускниками приюта определенного возраста самим выбирать, чем заняться в дальнейшем – идти на военную службу или проходить обучение в гильдиях. «Кай, ты прав, дисциплина в этой жизни никому не помешает, – ответила она мужу, – однако нельзя думать только о войне, нужно помнить и о мирном времени!»

Бруни навещала стройку каждый день, лично следила за оборудованием классов и тренировочных залов, занявших место прежних конюшен. Первоначальный штат учителей уже был набран: часть из находившейся рядом приходской школы Храма Блаженного Мартина‑С‑Гусями, а другая – из преподавателей младших групп Военного университета. Планировалось начать принимать первых обитателей зимой, то есть в такое время, когда бродяжкам, будь то человеческий ребенок или дитя оборотнического клана, приходилось особенно тяжело.

Этим вечером принцесса ужинала одна, точнее, не ужинала, а пила молоко. Ждала мужа, но он прислал адъютанта сообщить, что задерживается. Бруни только кротко вздохнула – знала же, на что шла, выходя замуж за второго человека в государстве!

Полулежа на любимом диване в гостиной, она прислушивалась к разговору Лисса и Катарины, доносящемуся из‑за двери. В последнее время в голосе горничной перестали звучать враждебные нотки по отношению к адъютанту Его Высочества. То ли она, приняв случившееся с ней, успокоилась и перестала видеть во всех окружающих мужчинах подлецов и предателей, то ли Кройсон начал воплощать в жизнь советы, полученные от Бруни, и воплощать успешно.

Голоса смолкли. Дверь приоткрылась, и в проем заглянула Катарина.

– Ваше Высочество, хотите лесной земляники?

– Откуда? – удивилась принцесса.

Горничная на мгновение потупилась.

– Лисс принес. Говорит, будущим мамам полезно.

– Правильно говорит, – улыбнулась Бруни. – Спасибо, Катарина, но я не хочу. У меня вообще аппетита нет, даже молоко не лезет.

– Сбегать к мэтру Жужину? – с готовностью предложила горничная.

– Не надо! – испугалась принцесса. – А то он пропишет мне для аппетита каких‑нибудь толченых лягушек! – И добавила безо всякого перехода: – Лисс – хороший парень, правда? Веселый, заботливый. Отличное сочетание для мужчины!

– Хороший… – ответила Катарина так тихо, что Бруни внимательно взглянула на нее, а затем похлопала ладонью по дивану.

– Иди сюда, присядь и расскажи мне, что тебя тревожит?

Горничная подошла и опустилась на край дивана, сложив руки на коленях.

Принцесса молча пила молоко.

– Ваше Высочество, вы правы, – вздохнув, заговорила Катарина. – Лисс – хороший. Но ведь он моложе меня, ветер в голове…

– Стоп! – Бруни отставила стакан на столик рядом с диваном. – Ты определись сначала, что именно тебя смущает – то, что он моложе тебя или ветер в его голове? Если ты, наконец, решилась дать ему надежду, так какая разница, насколько он моложе, коли вам будет хорошо вместе? Если нет – какая тебе разница, что у него в голове?

Щеки горничной заалели.

– Он так мил… За мной ни один парень так не ухаживал! Но я ведь теперь не только о себе должна думать, но и о ребенке! – Она машинально положила руку на живот, который из‑за пышного платья и кружевного передника совсем не был заметен. – А Лисс сам почти мальчишка, ему мамка нужна!

– Он ухаживает за тобой как мальчишка? – уточнила Бруни, зная, что не получит положительного ответа.

«Лисенок» Лисс Кройсон, потерявший родителей в ходе Крейской войны, не сломался, не пропал и не погиб, наравне с другими сражался в полку принца Аркея и получил почетное звание его адъютанта, что говорило о многом.

Катарина покачала головой.

– Нет, он очень серьезен и обстоятелен. Но иногда начинает дурачиться, и тогда мне хочется дурачиться вместе с ним!

Бруни не выдержала, засмеялась.

– Катарина, ну какая ты забавная! Изо всех сил сопротивляешься парню, с которым тебе хочется улыбаться – разве это дело?

– А вдруг, когда я рожу, он потеряет ко мне интерес?

Принцесса наморщила нос. Ей хотелось воскликнуть «была бы ты ему неинтересна в твоем положении, он бы вообще в твою сторону не взглянул», но она сказала другое:

– А ты не торопись с решением, подожди до рождения ребенка. Когда он появится, сразу станет ясно, чего на самом деле хочет Лисс.

– Мне с ним не встречаться? – расстроенно спросила горничная.

– Почему же? – удивилась Бруни. – Встречайся, смейся, дурачься… Положительные эмоции, как говорит мэтр Жужин, бесконечно полезны молодым мамам. Просто не торопись…

Катарина взяла стакан со столика и поднялась.

– Спасибо за совет, Ваше Высочество, мне нужно крепко подумать над нашим разговором!

– У тебя куча времени впереди, – Бруни, кряхтя, подала ей руку, – а сейчас помоги мне встать и добраться до кровати. Мне кажется, скоро ты будешь меня перекатывать, как ядро от катапульты.

– Ядро от катапульты – это Клозильда Вистун, – хихикнула горничная, – или ваша подруга, почтенная матрона рю Дюмемнон. А вы так – ядрышко!

* * *

Как ни хотел Его Подгорное Величество Ахфельшпроттен отпускать нежданных гостей – пришлось. «Призраки» вернулись в Грапатук, после чего Яго и Дикрай отбыли в неизвестном для остальных направлении.

Сделка состоялась в самой глубине Драгобужской чащобы при личном присутствии Ласурского архимагистра. Никорин держалась позади рю Воронна и Денеша. Однако несмотря на то, что Ники не произносила ни слова, а ее лицо скрывал низко опущенный капюшон, сразу чувствовалось, что она – могущественная волшебница. Пришедшие на встречу гномы поглядывали на нее с опаской и знакомиться не стремились. Их было трое – все невысокие, коряжистые, черноволосые, словно братья. Имен они не назвали, представившись просто Первым, Вторым и Третьим. И если Первый был тем, кто вел переговоры, Второй внимательно следил за происходящим и явно владел магией, то Третий казался третьим лишним. Он не слушал, о чем заговорили после положенных поклонов и реверансов Яго и Первый, рассеянно смотрел по сторонам, улыбался лучам солнца, пробивавшимся сквозь лесной полог, и пению птиц.

– Я могу увидеть товар до сделки? – поинтересовался рю Воронн. – Желательно, в действии.

– Вы его увидите, уважаемый, когда мы получим гарантии того, что граница для наших караванов с радужниками стала прозрачной, как вы и обещаете, – ухмыльнулся в бороду Первый.

– Я – ваша гарантия, – спокойно ответил Ягорай, и Денеш взглянул на него с изумлением.

Рю Воронн достал из‑за пазухи конверт и протянул Первому.

– Здесь купчая на приграничные земли, оформленная на мое имя. Естественно, власти взяли с меня обещание смотреть в оба, но ради ваших караванов я закрою один глаз.

Первый вытащил бумаги из конверта, просмотрел и протянул Второму. Тот провел над ними ладонью, проверяя, не морок ли, кивнул.

– Прошу меня простить, уважаемый Ягорай, но коли вы не сдержите слова? – поинтересовался Первый. – Что нам делать тогда?

– Убить меня, – пожал плечами Яго. – В договоре указано настоящее имя, вам не составит труда найти меня в Вишенроге.

Первый молча листал страницы договора.

– Подходит, – вдруг проворчал Третий.

Архимагистр переступила с ноги на ногу.

Первый отдал документы рю Воронну и свистнул. Из зарослей показались четверо дюжих гномов, которые тащили носилки со сложенными на них ящиками.

Дикрай с любопытством разглядывал ящики, а Яго, встретившись взглядом с темными живыми глазами Третьего, наконец, понял, кто у гномов главный.

– Откройте! – приказал Первый, когда носилки оказались на земле.

Малопушки поблескивали воронеными боками, словно рыбы с необычной чешуей.

– Выбирайте для проверки две любые из каждого ящика, – предложил Первый. – Но, предупреждаю, это будет громко!

Яго шагнул к ящикам, однако его остановило легкое касание тонких женских пальцев. Рю Воронн продолжил движение лишь после того, как архимагистр, проверив отсутствие наложенных на ящики заклинаний, отпустила его локоть.

Вдвоем с Дикраем они выбрали восемь малопушек и выложили на траву. Повинуясь знаку Первого, гномы‑носильщики подняли четыре из них, выстроились в шеренгу и направили оружие в сторону от переговорщиков.

– Атовсь! – приказал Первый. – Лу‑у‑пи!

Раздался грохот, поднявший в небо тучу птиц. Из дул малопушек пахнул синий вонючий дым, а из стволов деревьев, растущих на окраине поляны, разлетелись щепы.

– Арристо! – потрясенно прошептал Дикрай.

– Желаете попробовать? – Первый протянул малопушку из тех, что оставались на траве.

– Дайте мне! – впервые подала голос Никорин.

Вышла вперед, забрала из рук ошеломленного гнома оружие.

Третий неожиданно встал рядом и негромко произнес:

– Не стоит целиться в живых существ, уважаемая волшебница. Это смертоносная магия!

– Это смертоносная аркаешева механика, уважаемый мастер, – с легким поклоном ответила Ники, – но вы правы. Куда мне лупить?

В глазах гнома зажглись лукавые огоньки.

– В птичку? – предложил он.

Архимагистр с мгновение подумала, затем сунула малопушку ему в руки и направилась к краю поляны.

– Куда это она? – шепотом спросил Дикрай.

Рю Воронн пожал плечами. Чуть сощурившись, он провожал ее взглядом до тех пор, покуда она не остановилась и не повернулась.

– Давайте, – крикнула волшебница, – лупите!

– Она с ума сошла? – возмущенно спросил Первый у Второго.

Тот пожал плечами, но на всякий случай отошел в сторону.

А Третий молча вышел на линию огня и поднял руку.

Яго сделал было движение в его сторону, однако холодок коснулся его уха, и он услышал голос архимагистра прямо в сознании: «Не мешайте мне развлекаться, граф!»

– Аа‑а‑атовсь! – ни к кому конкретно не обращаясь, произнес Третий. – Лу‑у‑упи!

И нажал на курок.

Прозвучал оглушительный выстрел.

Ягорай на Третьего больше не смотрел – не отводил глаз от Ники, поэтому успел заметить легкое марево, на мгновение ее окутавшее.

– И действительно, не магия! – весело сказала Никорин, возвращаясь. – Аркаешева механика.

– Так берете? – сипло спросил Первый – сцена заставила его понервничать.

Яго взглянул на архимагистра, она едва заметно кивнула.

– Берем, пакуйте! – приказал он.

Гномы споро вернули оружие в ящики, заколотили крышки и скрылись в лесной чаще.

Третий шел последним. Яго видел, как он оглянулся и слегка поклонился Ники. Архимагистр ответила тем же.

– Кто он? – спросил рю Воронн, когда гномы скрылись.

Никорин скинула капюшон и уставилась на Яго своими невозможными ледяными глазами.

– Один из бонз гномьей кварты. Полагаю, граф, вы знаете это лучше меня.

Ягорай сделал вид, что не заметил насмешки, прозвучавшей в ее голосе.

– Каковы наши дальнейшие действия?

Никорин делала пассы, и воздух потек, повинуясь ее движениям. Носилки шевельнулись и поплыли в открывшийся портал, в прорехе которого виднелась какая‑то комната.

– Возвращайтесь в Грапатук и действуйте по плану, – обернувшись перед тем, как шагнуть в портал, приказала архимагистр, – если вам понадобятся новые свитки или что‑то еще – запасетесь у нашего эмиссара в городе.

Портал закрылся.

– Неукротимая… – пробормотал Дикрай. – Таких раньше сжигали на костре.

– Огонь ее испугается, – скупо улыбнулся Ягорай и потянул из сумки портальный свиток. – Да и смерть, похоже, тоже…

* * *

Воспользовавшись отсутствием Ягорая и вынужденным бездельем, Вителья решила попробовать снять заклятье с Марьи‑лягушки, чему очень обрадовался Альперт. Маг был уверен, что заколдованная девушка страдает, и полон решимости положить этому конец.

Памятуя о том, что заклятье «сложносочиненное», Вита, Альперт и верный Дробуш целый день провели в библиотеке Грапатукского магического университета, изучая все, что можно было найти по этому поводу. Чтобы освободить несчастную от плена лягушачьего тела, требовалось максимально осторожно выцепить из общего плетения и уничтожить фрагмент одержимости – ту самую часть магии, что относилась к малознакомой Вителье демонологии.

Риск неудачи был высок. Волшебница хотела бы, что Альперт понимал это. Когда поздно вечером они вышли из библиотеки, ощущая себя так, словно готовились к сложным экзаменам – от прочитанного в головах царил полный хаос, – она сказала магу:

– Если не получится, придется обратиться за помощью к Ее Могуществу.

Попус дернул плечом и сердито посмотрел на Виту.

– Я все понимаю, не маленький! Вот только Ее Могущество вполне может решить, что существо из другого мира способно представлять опасность для этого. И тогда Марье несдобровать!

– Ну пока она ничего ей не сделала, хотя и слышала от Виты о том, что с нами произошло в другом мире, – заметил Дробуш, топавший сзади.

– Кто знает, что в голове у самой могущественной волшебницы Тикрея? – вздохнул Альперт. – Однажды, когда я еще учился на первом курсе университета, она провела мастер‑класс по демонологии для старшекурсников. Я тайно пробрался в тренировочный зал и все видел. Архимагистр вызвала демона, а потом хладнокровно и методично уничтожила его на глазах у присутствующих. Вита, поверь мне, эта женщина не ведает жалости, поэтому я именно тебя прошу попробовать.

Вителья хотела бы возразить насчет Никорин, но… промолчала. Несмотря на то, что за прошедшее время она довольно близко узнала Ники, в словах Попуса была доля истины. Архимагистр всегда действовала на основании своих, только ей понятных принципов. И очень часто ее поступки заставляли сомневаться в адекватности и тем более милосердии.

Для снятия заклятия выбрали место за городом, на берегу озерца, в котором лягушка почувствовала себя вольготно. Пока она, довольно квакая, наматывала круги по воде, а потом нежилась под лучами утреннего солнца на листе кувшинки, Вита и Альперт снова и снова перебирали возможные варианты исхода мероприятия, стараясь предусмотреть все. Зрители – рубаки, Грой и Тариша, – терпеливо сидели на берегу, разложив между собой на походной скатерти обильные съестные запасы, поскольку Вита предупредила, что процедура может затянуться до вечера.

– Аль, можем ли мы делать это без согласия Марьи? – спросила она у мага, когда приготовления были закончены.

– Так давай спросим? – пожал плечами тот, и к удивлению волшебницы, повернулся к лягушке. – Уважаемая Марья Маревна, мы хотим попробовать снять с тебя заклятие, наложенное мачехой. Ты согласна?

Лягушка посмотрела на него своими голубыми глазищами и… зажмурилась.

– Она говорит – да! – обрадовался Альперт.

– Ты уверен? – с сомнением спросила Торусилья, а Тариша хмыкнула.

– Пусть это будет да, уважаемая рубака! – улыбнулся Грой. – У нее все равно выхода нет – или снять заклятие или остаться в болоте навсегда.

– Ква! – утвердительно произнесла лягушка.

– Она все понимает! – Альперт с нежностью смотрел на земноводное.

– Хорошо иметь друзей! – констатировал Дробуш.

Вита молча погладила его по плечу и пошла к берегу. Маг поспешил за ней.

– Я на всякий случай накрою вас щитом, – обернулась к остальным волшебница. – Сидите смирно и не пытайтесь выбраться, хорошо?

– Не беспокойся, уважаемая Вита, пока все не съедим, с места не поднимемся, – пообещала Руфусилья.

Вителья привычно поклонилась ей и снова повернулась к лягушке. Та с интересом следила за жуками‑плавунцами, бегающими по поверхности воды. Интерес явно был гастрономическим.

Плетение возникло само собой, хотя Вита так и не перешла на внутреннее зрение. Оно выглядело более ярким и плотным, его диаметр увеличился, и новые отростки энергетических нитей пульсировали, опутывая лягушачье тело.

– Ты тоже это видишь? – прошептал Альперт.

Он стоял рядом с волшебницей, закрыв глаза для лучшего сосредоточения.

Вителья молча разглядывала заклятие, все более напоминавшее ей сияющую клетку. В какой‑то момент она ясно увидела внутри девушку – невысокую, хрупкую, белокурую. Со смешным носом‑кнопкой и ямочками на щеках. И с васильковыми глазами. Призрачный образ поплыл, как туманы над водой осенним утром, и исчез.

Волшебница решительно стиснула зубы и протянула к «клетке» руки.

Дополнительная нить, усеянная шипами и оттого похожая на стебель розы, казалась закольцованной, однако Вита знала, что это не так. Где‑то она должна была начинаться, и вот с этого места ее следовало осторожно выпутывать и развеивать. Однако, как волшебница ни смотрела, как ни искала, начало нити не находилось.

Солнце уже стояло в зените, когда Вителья, прикрыв от утомления веки, попросила мага:

– Аль, поищи ты. Я не вижу!

– Я тоже не вижу, поэтому давай попробуем по‑другому, – предложил он, – ищем место слияния с основным заклинанием и оттуда двигаемся вдоль нити в разных направлениях. Где‑то мы обязательно наткнемся на первоначальную точку.

– Отличная мысль! – пробормотала волшебница, жалея, что не она это придумала.

– Спасибо, – серьезно кивнул Альперт.

Однако нить не находилась. Казалось, проклятый фрагмент заклинания одержимости присутствовал в полотне заклинания всегда!