– А почему вы их называете существами? – перебил Глэн. – Выглядят они же вроде как обычные люди, разве нет?

– Почти. Человеческая внешность помогает им жить среди нас, оставаясь незамеченными. Общаться, развлекаться… Учиться, работать, в конце концов. Но ни один человек, даже самый сильный маг не может развить свои способности до тех навыков, которыми обладают фортемины. Речь не идет о каких-то просто сильных заклинаниях. Более того, фортемины и даже Арма могут быть довольно слабы во многих науках и не в состоянии превратить иголку в ежа. Но им доступна уникальная магия, и у каждого есть свой индивидуальный канал Силы. Каждый из них наделен каким-то Даром, особым умением, способностью, данной только ему. Вот Пятый управляет льдом и морозом, Четвертый – огнем, Третий занимается устранением последствий схваток, Второй способен читать мысли и видеть будущее, – говоря это, Маккейн проецировала на доску изображения фортеминов, и сейчас на ней красовался длинноволосый блондин в белоснежном одеянии, половина лица которого была скрыта под маской, похожей на череп какого-то животного.

– А Первый Арма?

– Машина для убийства. Жестокая, беспощадная и неуравновешенная.

– Звучит отлично, – прошептал Заэль под смешки Ильфорте.

-…и у него, хм… весьма оригинальный Дар, о котором мне мало что известно. Скорее всего, я располагаю крайне поверхностной информацией по этому вопросу. Первый Арма умеет управлять некоторыми эмоциями и знает всё о личной жизни любого человека, лишь взглянув на него. Правда не знаю, как он это может использовать в бою, и для чего ему это нужно по жизни…

– Чтобы не клеить уже занятых девчонок? По-моему, очень полезный дар, – хохотнул Макс под одобрительные смешки мужской половины аудитории.

– Вам виднее, молодой человек, – Маккейн натянуто улыбнулась и взмахом руки сменила на доске изображение на Первого Арма.

– О, да он красавчик, – протянула Эльза.

Видимо, она случайно произнесла это вслух, потому что тут же смутилась и прикрыла рот ладошкой.

– У него проблемы с глазами, и коса до задницы, разве он прекраснее меня? – картинно вздохнул Заэль, сидящий за соседней партой.

– Тебе до его красоты, как демону до ангела, – фыркнула белокурая девушка и подняла руку вверх. – Профессор, а почему у него белки черные, и зрачки ярко-голубые?

– Потому что он падший ангел, и это не метафора, – Маккейн улыбнулась своим мыслям и продолжила ходить по аудитории. – Первый Арма когда-то был Ангелом, настоящим Ангелом, парящим в небесах. Был чьим-то Ангелом-Хранителем, «по долгу службы» защищающего своего человека от Демонов. Да вот беда – вопреки всем возможным правилам и запретам он полюбил одного Демона, за что был изгнан из Рая в мир людей. Впрочем, Демону – ее звали Офелия – за ответные чувства тоже досталось изгнанием, и эта парочка умотала вдвоем на край света. Все бы ничего, но они смогли приспособиться к жизни в человеческом теле, остались при своей силе и весьма рьяно защищались от периодически нападающих на них Ангелов и Демонов, которые рассчитывали на скорую смерть неугодных, в столь непривычных для них условиях. Против Ангела и Демона ополчились как Небеса, так и Преисподняя, но победить их вместе никто не мог. Тогда их было решено разделить и уничтожить по-отдельности, так как эти двое представляли особую опасность для равновесия мира. Ангел прознал об этом и решился на отчаянный шаг: заключил сделку со своей возлюбленной, продал ей свою душу в обмен на их совместное счастливое будущее. В общем-то, шаг хоть и безумный, но не был лишен смысла: жертва, продавшая душу, хоть и становится отныне проклятой, но в непосредственной близости от своего демона может жить полноценно и вполне счастливо. Другое дело, что демонам это не нужно, но данный случай был совершенно уникален. Однако, в момент заключения сделки на них напали. Ритуал был прерван и не завершен как положено: случился большой магический взрыв, и всех участников заварушки раскидало по разным человеческим телам с полной потерей памяти. Последствием незавершенного ритуала является странный цвет глаз Ангела: белки почернели, как у Демона, а зрачки остались ярко-голубыми, как у всех в Поднебесье. Наверняка у его возлюбленной наблюдался такой же эффект, но с той поры ее никто не видел. Офелия канула в лету, и Ангел до сих пор не может найти ее. И места себе найти не может вдали от Демона, поглотившего его душу, так как вдали от нее он – лишь пустая оболочка. Проклятый собственной сделкой. Его нашел и забрал к себе Наставник Армариллиса, обнаружив в нем ярчайшие способности фортемина. Восстановил ему память, но не полностью. Ангел очень быстро стал сильнейшим воином на грани добра и зла – так появился нынешний Первый Арма.

– Звучит красиво, но абсолютно неправдоподобно, – не выдержав, скептично протянула Эльза. – Просто какая-то… красивая и бредовая сказка.

– Вот именно о таких сказках я и говорил, – вновь подал голос Колин. – Моя бабушка очень любит эту легенду. Любовь, рожденная на небесах и бла-бла…

Эльза насупилась. У нее не было родных, кто бы в детстве читал ей книжки. В детском доме хоть и жилось неплохо, всегда хватало еды, а для игр – безделушек и воображения, но чего там никогда не было, так это любви и чарующих сказок на ночь.

– Так их все-таки разделили. А почему не уничтожили?

– Ну, Ангел перешел под опеку Армариллиса и так быстро пошел вверх, что уничтожить его стало весьма проблематично… а красавица Офелия, как я уже сказала, пропала бесследно, и пока никому не удалось ее обнаружить. Спустя несколько лет, Пророк – нынешний Второй Арма – сказал, что именно благодаря Первому и Офелии будет повержена Арона, и ищет ее уже вся Академия. Пока безуспешно. Внешность демона в человеческом обличье переменчива, а засечь магическую активность Офелии пока не удалось.

– Как романтично, – вздохнула Мишель, которая очень любила душещипательные любовные истории.

– На всех Арма есть так называемая Метка Силы, – продолжала Маккейн. – Это цифра, номер, обозначающий старшинство и мастерство фортеминов. Академией руководит Наставник – это учитель, самый главный в Армариллисе. На нем, как и на всех Арма, тоже есть метка силы – цифра «0», знаменующая абсолютное превосходство в знаниях и понимании воспитания фортеминов. Его еще называют Нулевой Арма, но чаще все же просто – Наставник. Его приказам подчиняется вся Академия, и, насколько мне известно, он единолично обучал Первого Арма всем искусствам. Да, Натали?

– Профессор, есть нелепый вопрос, но… А фортемины хорошие? Ну что вы смеётесь, – зашипела Натали на хихикающих однокурсников рядом. – Я просто хочу понять… Насколько они безопасны для нас.

– Очень хороший вопрос, между прочим, – одобрительно кивнула профессор Маккейн, продолжая расхаживать по аудитории. – Фортемины – это солдаты равновесия. Ни плохие, ни злые – вынужденные. Они выглядят, как люди, но в своей боевой форме всегда такие, какими вы сейчас видите их на проекции. Если говорить в разрезе вреда обычным людям, то фортемины хорошие, мисс Поттс, – улыбнулась Маккейн. – Их растили как воинов, и их не интересуют наши мирские проблемы. Правда был один Арма… он был Вторым когда-то. Очень сильный и амбициозный, мечтающий стать Первым, стать Стражем одинокого Первого Бойца. Он владел Даром Убеждения, опасным Даром в руках плохого человека… и уж тем более – фортемина. Мне неизвестны подробности, но в один момент он попытался сделать себя Первым Стражем силой, обратившись за помощью к демонам при активном содействии Ароны. Закончилось это чрезвычайно печально для всей Академии, было много жертв… Этот предатель сгинул, и его Номер занял другой.

– Профессор, – осторожно произнес Заэль в повисшей тишине. – Как вы думаете, почему сейчас Арона нападает на детей и студентов?

– Кажется, она что-то ищет, мистер Филеберт.

– Если проследить все её последние нападения, то они словно опоясывают школу.

– Значит, то, что она ищет, вероятно, находится именно тут, – Маккейн тряхнула своими длиннющими белыми косами и заговорила уже более деловым тоном. – Как бы оно ни было, а наша с вами жизнь продолжается, и нам необходимо уметь достойно выстоять перед лицом опасности. Сегодня мы с вами практикуем отражающее заклинание, крайне необходимое в ближнем волшебном поединке.

Все оставшееся время класс практиковал заклинание, разбившись на пары. Заэль встал было напротив Ильфорте, но Маккейн моментально ухватила его под локоток и увела в сторону.

– Нет-нет, извините, мистер Брандт, но сегодня вы с Глэном. Миссис Кларксон, вы встаете с мистером Филебертом.

Заэль скорчил недовольную физиономию, впрочем, с не менее возмущенной гримасой подошла и Эльза. Но вообще, надо отдать ей должное: заклинание у нее получалось прекрасно, с ней не было никаких хлопот. Лишь однажды Заэль сработал быстрее, и волшебная палочка Эльзы укатилась под скамью. Пока палочка выуживалась на свет, Заэль, скрестив руки на груди, оглядывал ребят вокруг. Надо сказать, дела у многих были не очень: палочки то и дело подлетали к потолку, а их незадачливые владельцы скакали за ними по всей аудитории, вызывая гомерический смех.

Заэль зевнул. Он давно всё это знал и умел. Скука смертная.

Плямс!

Его собственная волшебная палочка выскочила вдруг из рук и ударила по лбу.

– Хэй, я не был готов!

– А кто в бою предупреждает? – хищно сощурилась Эльза с победной ухмылкой на устах.

Заэль стиснул зубы и поудобнее перехватил палочку. В следующую секунду в Эльзу одно за другим полетели элементарные боевые заклинания, которые та едва успевала отражать. Ей явно приходилось прилагать недюжие усилия: на лбу появилась испарина, прядь волос спадала на лицо, мешая обзору.

Заэль же стоял почти с отсутствующим выражением лица, глубоко погруженный в собственные мысли, переваривал полученную сейчас от Маккейн информацию. Больше всего было интересно, как, когда и при каких обстоятельствах она общалась с фортеминами… И с кем?

Ход мыслей пришлось прервать, потому как Эльзе наконец-то удалось перейти в нападение, и пришлось защищаться уже Заэлю. К своему удивлению он обнаружил, что Эльза вполне достойно справляется с боевыми заклинаниями, во всяком случае, они у нее получались намного проще отражающих чар.

Перезвон колокольчиков возвестил об окончании урока, но профессор Маккейн ещё задержала всех для объяснения домашнего задания.

Заэль видел, что вымотанная Эльза не особо внимательно слушает профессора. Видок у нее был взмыленный, щеки сильно раскраснелись, и дышала она тяжело, как после забега на большую дистанцию.

– Ты… Где… Так… Сражаться научился? – с трудом выдохнул она.

Заэль мысленно возвел глаза к потолку.

Для него всё это было сущей ерундой. Он вообще и без волшебной палочки мог колдовать, предпочитал другие виды магии, коих хватало в этом мире. Но в академии Эллистор упор в обучении ставился не на боевые искусства, а на творчество, поэтому тут использовались палочки в качестве проводника магии, для упрощения колдовства. Хотя, на вкус Заэля, это здорово ограничивало настоящую боевую мощь, так что все эти тренировки в классах он считал детским лепетом.

Но Заэль обучался в академии Эллистор не ради повышения боевого потенциала. Совсем не ради этого.

– Долгие тренировки тебе в помощь. Это же элементарщина.

– Такой «элементарщиной» у нас столь мастерски никто не владеет.

– Что всего лишь доказывает, что вы зря протираете штаны в аудиториях уже седьмой год подряд.

– Мы тут творчеством в первую очередь занимаемся, а не боевым искусством.

– Ты с музыкальными инструментами против Ароны пойдешь в случае чего? Забарабанишь ее до смерти?

Но Эльза, кажется, так устала, что в кои-то веки не стала спорить и лишь вяло махнула рукой.

– Мне надо в душ, – прохрипела она и поспешила покинуть аудиторию ещё до того, как остальные студенты успели собрать свои сумки.

Заэль неспешно и молча вышел из класса, дождавшись Ильфорте. Он обратил внимание, что Маккейн смотрела им вслед. Ильфорте тихо произнес:

– Она заметила.

– Да я уж понял, – вздохнул Заэль, останавливаясь у окна. – Мне порой кажется, что от нее вообще ничего скрыть невозможно. Сильная ведьма. – Ну и…Что будем делать?

– Ничего. Она не собирается вмешиваться.

Холодный октябрьский дождь барабанил по стеклу. Несмотря на то, что было всего четыре часа дня, было темно, как поздним вечером, из-за тяжелых черных туч. В отражении Заэль уловил движение – Маккейн вышла из аудитории. Она явно почувствовала на себе взгляд и обернулась.

Заэль улыбнулся и подмигнул ей.

– Это хорошо. Надо будет с ней, хм… наладить контакт.

***

[в тот же день, где-то далеко, в академии Армариллис]

Часы пробили полночь, а Второй Арма все ещё устало лежал на полу после срочного совещания, чувствуя себя абсолютно выжатым. На полу он валялся, потому что у него не было решительно никаких сил подняться, но над ним уже колдовал Шестой, чей Дар Лекаря стремительно возвращал его к жизни.

– Спасибо, – кивнул Второй, и Лекарь молча покинул кабинет.

– Восстановление центра отняло у тебя слишком много сил. Тебе не следовало отвлекаться на это, – произнес холодный тихий голос.

– Без таких разминок я быстро загнусь от тоски, – огрызнулся Второй. – Несколько лет активными не были, нужна же нам какая-то движуха…

Он уже собрался было уходить, но в последний момент передумал, рука замерла на дверной ручке. Как можно более небрежным тоном он произнес:

– Не знал, что вы водитесь с Маккейн.

Рилэй замер на долю секунды и продолжил что-то писать в своей тетради. Чуть более нервно и немного быстрее. Обычный человек мог бы и вовсе не заметить этого. Но Второй Арма не был человеком.

– Вы действительно тщательно это скрывали.

– Это дело прошлого, – что Рилэю всегда отлично удавалось, так это говорить ровным голосом с непроницаемым выражением лица в любой ситуации.

– Она вас бросила… но вы по-прежнему любите.

– Мы слишком разные. Человек не может быть счастлив с фортемином. Ты сам это знаешь.

– Да, Наставник. Знаю.