Обладая троном

Вспомнила. Спрашивал, а чем Я рискую? Ты прав был, только ощущениями приближения взрослости, да и подругами, стартанувшими одновременно, обгоняющие в краткосрочных отрезках, и бесконечный дребезжащий звук советов вырастивших. Есть работа с достижениями выдуманными, синими регистрационными бумажками вперемешку с грамотами, медалями. Ублажаю себя Я, в любой момент брошу и взмахну в свой мир няшностей с виноградными, кажется! А еще, еще… К маме и папе, а ты? А, сиди и жди, жди бесконечно, пока Я повзрослею до ответственности. Можешь угостить меня экватором! Ну, если на диете, то старой Европою. Я же твоя бубочка! Бе-е-е, и Я заразилась, но, говорят, работает. Делись, делись, а тут что? А можно Я в гости? А Я с «пустыми» руками? Зато могу подарить взгляд, такой будет простительный, и ножкой могу влево, вправо, влево… Делись, делись и больше… А нового? А достижения? Это все Я, не зря же стояла со своими волшебными вздохами и охами, листая фоточки. Чуть раздаривая другим энергию, но по ценности необыкновенной вдохновляла Я именно тебя, получилось же.

Смеюсь пластинкам, бесполезностью следующих фраз произнесенных: «Ведь также отдано и Тебе бесплатно, потом запевая песню о затраченных лучших днях своей жизни с медведем. Хватает же наглости. Капризничаешь, так такие же года рассовывал Тебе незаметно по кармашкам кристаллики доброты, утешая Твоих серых тараканов. Обнимая и впитывая в себя Твои слезы, прыгая навстречу мчащимся хаотичным электричкам, выслушивая тираду сумасшедших эмоций, зачем? Просеивал Тебя настоящую. Воспитывая для себя родное. Возможно, окрепшее и взлетевшее».

Высосана, до краюшечек. Мало осталось энергии, сон или спорт Я чередую дольками, восстановится, куда денется, из загашников. Листаю строки, уже и посадку объявили, еще есть две-семь минут за столиком, не переминаться же с ноги на ногу, где бы ни бывала, абсолютное сходство. Я вспомнила слова Фредерика: «Никто не хочет оставаться в одиночестве: оно высвобождает слишком много времени для размышлений. А чем больше думаешь, тем становишься умнее – а значит, и грустнее». Вот и Я загружаюсь с головою. Скоро, так близко желания. Бесконечно, но по нраву наблюдать за всхлипами волн с пеною. Поразительно схожи с эмоциями, кипящими с оливковым маслицем на сковородке огненной. Каплями дождя осеннего успокаивают, как могут, творят возможно-невозможное, сражаясь с лавою. Словно всех встревоженных вороных из конюшни выпустили, испугом необъяснимым взбудоражены. Мечутся по лугам бесконечным с колышками по краям с колючею.

Ничего, ничего, не впервой, Я вынырну.

Носом уткнувшись

Ловись, рыбка большая и большая, лучше очень, очень большая… Ночь такая бессонная. Я чувствую те струны, переплетенные, связывающие с тобой, от этого и просыпаюсь ночью. Донорствую, спасая тебя ладошками слов, отдаешь свои переживания вовнутрь меня бесплатно, добротой пользуясь. Прочь, ночь.

Хочу в утро беззаботное… Витрины, витрины с силуэтами, губками с сердечками, иногда просматриваю, сравниваю, удивляюсь смелости… Такие красивые, такие мило разные. Может, и я так хочу, но пока стесняюсь общественного.

Хочу замуж за единственного? Как же струны? Не существует ни одной без струн прошлого. Или все же жениться, найдя себе слабую Его? У зеркал юлою в платьице, рассматриваю, вроде девочка, точно девочка. Видишь, реснички накрашены. Иногда, конечно, мальчик, но так грандиозно много во мне девочки, той – маленькой. Хочу, хочу, хочу и то, и это платьице… Ту, что на ручки, ту, что в ладошки, ту, что за ушком с особенным.

Прибавляя опыта, исколесив мир, понимаю нелепицу созданного, круговорота шестеренок внутри схожих по статистике. Вычитала, швейцарские ученые, исследовав десятки тысяч поведенческих особенностей, пришли к выводу о схожести до сотни типажей характера на планете. Говорят, знатная вечеринка буйствовала по случаю сего открытия. Пытались, после пары бочонков бордового рассмотреть в собеседнике зеркального себя, пьяные, смешные. Отвлеклась, о чем это я? Так вот, они непреклонны в защите своей аксиомы – создания повторений характеров, по сути, из одной коробки конструктора. Чуть ближе на двадцать семь прикосновений, и ты глубже, и будешь погружаться, подпуская во внутренний настоящий свой мир другого, доверившись. Без внешнего дружелюбия, без масок, без лат рыцарских, без вежливой пены снаружи, тайн сокровенных, смешной короны. Ты же знаешь, каков другой океан? Там, на глубине? Совсем иная картинка лежбища. Чем глубже во тьму глубины, тем больше приходит удивление от повторений рисунков. Может, нужен тот, кто разглядит тебя маленькую? Ведь проживать лучшие минуты рядом без глубины с чернилами – никак. Нахождения в ей прошлого знакомого, а в нем давнюю подругу с ее взбалмошным характером. Принципы по сути не меняются, чуть тут царапинка, чуть там подшпаклевана, чуть ближе на ночную скамеечку с подвыпившим Бегбедеровскими строками: «Если женщина у бассейна боится намочить волосы, чтобы не испортить прическу, – бегите прочь. Если она с хохотом прыгает в воду – прыгайте следом!»

А еще более смешон гуашевый портрет в сокращенном варианте на страницах книг девятнадцатого, восемнадцатого веков. Стоит за это выпить, глоточек шампанского от вдовы? Попробуй, рекомендую черненькую с маслицем и тоненькой лусточкой беленького. Даже фантазия не требуется, все как в таблице расписано и расставлены по видам персонажей, их повторяющимся фразам сотни лет, тысячи. Спасение в замедлении бега и времени на осмотреться, если… Смеюсь, получается только перед перезагрузкой в аэропорту за чашечкой эспрессо и одновременно твои строки перелистывая, хорошо. Пластинка крутится, произносятся и далее через столетия сомнительно, если изменится произношение. Словно в зале игровых автоматов, с горстью жетончиков. Счастливая разглядываю, какаю игру запустить на этот раз. Дефицит разнообразия персонажей, до сотни усредненное количество уровней. Скучно!

Вместе долго строить скучно, для этого надо же невероятное терпение прикладывать! Скучно, привычка одной, так, баловать, урывая у внешнего по долькам на вечер. Сама задумываюсь, почему же надо быть такой дурою? Порхаю от лампочки к свечке, всхлипывая, подшивая очередной раз обожженные, со временем улыбка становится циничней, чуть. Присматриваясь, пеленгую закономерность полета, казавшегося ранее хаотично романтичным, искренним. Чуть больше воздуха набрав, и погружение в ряды истории, смеюсь, помнишь, как в детстве в аквапарке? До чего же счастливой можно быть в домике.

Даже ты не лучший… Улыбка, в том, что это правда…