Необыкновенная

Такое раннее, сонное, нежное утро, пахнет пробуждающимися лучами солнца, свежескошенной салатовой травой, тянет поволокой сонного утра. Аромат дыни нарезанной в огромном прозрачном салатнике переплетается с сочными сахарными кусочками арбуза, приготовленными для после завтрака. Нечаянно оброненная посеребренная чайная ложка напоминает о сервированном домашнем лоснящемся твороге с порцией привезенной из деревушечной сметаны, буянит, одурманивая колдовство свежеприготовленного кофе, тянет к утреннему столу. Так не хочется выбираться из разнеженных пуховых подушечек, воздушного шелкового одеялка, летушко, +35. Завтрак. Ранний, ранний завтрак.

Хочу, хочу, хочу…

Ну извините, извините, извините за бестактность, пожалуйста…

Нет, сперва в душ. Душ, душ, душ… Бегом в душ, а может? Так хочется заглянуть на… В душ, в душ, в душ. Сброшены остатки ночные, не переключились мысли еще с картинок видений снов недавних. Снов, разных, парадокс, словно мокрой тряпкой стирающихся, ровно с тикающей каждой секундой испаряющихся. Еще, кажется, только вот-вот всё помнилось, ярко, насыщенно, мгновение — и слизано. Только скудные отрывки, легкий запах фрагментов, пережитых во снах, витает остатками пепельными. Странно, необыкновенно, но ладно… Струи прохладные, с запахом свежести, так ласково массажируют кончиками сонную спину. Волосы, мыть или не мыть? Поздно, добрались и до, проникая к коже, успокаивают, нашептывают, словно снова ко сну, привораживают, тише, тише, друзья мои. Чуть попрохладнее включим вас, чуть жестче, какие же вы послушные, можно и погрузиться в вас, не выныривая из струящегося водопада объятий бесконечных. Переключаете внутри всё на новый лад, на новые мотивы настроения. Околдовали, сколько же времени я тут? Ах, вы, бесстыдные соблазнители… Пальцы непроизвольно соприкасаются, удерживают о грубую пещерную отделку, касаются. Мурашки, фантазии… Всё внутри просится, еще…

Хочу, хочу, хочу…

Ну извините, извините, извините за бестактность, пожалуйста…

Полотенце мохнатое обволокло, впитала остатки частичек влажных, слизало остатки, спрятавшиеся в укромных уголках. Бегом, бегом, бегом… Глоточек свежего воздуха и завтракать, завтракать. Выглянула на террасу, со всех сторон открытую для лепестков ветерка сонного. Вдох, еще вдох, опьяняет свежесть, проникая в легкие, чуть пошатываясь, позволив еще пару шагов ступнями мокрыми, ощущая пятками тепло белоснежного мрамора. Ветер — хулиган загулявший, нежно голову поглаживает, волны океана волшебные музицируют, не торопясь, плещутся, заигрывают с песчинками пляжа, о своем разговаривают. Невероятно, так хочется разобрать, о чем же они милуются, о чем можно шептать ежеминутно столетиями и не надоесть друг другу, невероятные. Расскажите и мне, очень, очень…

Хочу, хочу, хочу…

Ну извините, извините, извините за бестактность, пожалуйста…

Кандидат, не оплошай

Стоя на полке большого детского магазина среди тысячи таких же пластмассовых, родных по составу, но чужих по созданной конкуренции тысячей детских глаз.

Выберите меня, меня, меня, пожалуйста.

«Кудряшки с фабрики, обновленная модель, умеет говорить и использовать пять языков, руки — облегченная версия, ноу-хау в полимерной отрасли, максимально приближен эффект касаний кончиками, подушечками пальцев, попробуйте, чувствуете?» Не смолкая, ласкала слух продавец с коралловой улыбкой и чрезмерной одетой на голое тело, платье, вежливостью.

Мама, купи, купи, пожалуйста.

Забери, заберите меня отсюда, пожалуйста.

«Подскажите, а как давно такая модель продается? Что умеет? Кто себе такую купил?» Вопросы, десятки вопросов, не требующие вдумчивых ответов, перемешанные вкрапленными эмоциями, именами, эталонами, всё, как учат в школе NLP, чуть мягче, меняя тональность голоса от ласкового шепота до ледяных ноток, пора, пора, вам дышат в затылок, определяйтесь, спринт минут борьбы сторонами килограммами вежливости и настойчивости с щепоткой нерешительности — так дорого. А параллельно рядом, совсем рядом, обмен влюбленными взглядами ее пластмассовой и ее живой маленькой с косичками и в новом платье, с влажными: а вдруг не купят.

Мама, купи, купи, пожалуйста.

Забери, заберите меня отсюда, пожалуйста.

Так надоело, так устала, так плохо. Сотни чужих руки лапают, поднимают платье, вертят, грубо присматриваются, оценивают, ранее более нежная часть поверхности погрубела, очерствела, а начинают же… Доверяюсь. Пусть пластмассовая, но ведь девочка, и платьице у меня посмотрите, посмотрите, с блесточками. Так приятно, но потом снова, снова бросают с размаху на полку. И ведь для них старалась, распускала свои локоны, играла ресничками, надоело, хватит, останусь тут среди подруг пластмассовых.

Забери, заберите меня отсюда, пожалуйста.

Тихо, тихо шепотом, чтобы не перегнуть: «Мама, купи, купи, пожалуйста».

По глазам вижу: будет заботиться, буду любимой, будет расчесывать, кормить, одевать, выделять среди других смешных, более дешевых, спать уложит рядом, будет, будет, хочу, хочу, хочу быть любимой.

Девочка, пусть ты, маленькая, милая, забери, забери меня отсюда, пожалуйста.

Чердак пятиэтажечки

Забралась, пыльно, непривычно, душно на чердаке. Еще постараться надо было пробраться, найти, перебрать сотни разных ключей для одинокого ржавого амбарного, но и это пройдено. Дверца, так и норовящая захлопнуться, со всей дури обрушится на голову, охраняет, старушечка. Подумать только, сколько слёз пролито, слов выслушано, мур-р-рчаний нашептано, получилось, получилось, получилось, добралась до нее, тише, не сейчас. Сейчас вперед, еще передумает собственник, начинай потом сначала, не выдержу. А лестница, лестница будто вступила с ним в сговор, пыльная, деревянная, ненадежная, не доверяла, подчиняясь моим осторожным ступням. Преданная, но не мне пока, расшатывала, пугая, надеялась, что передумаю. Знала бы, знает, через и как заполучила злополучный медный от стражи заветной. Не остановишь, подруга, бессмысленны попытки твои. Он разрешил, он отдал безоговорочно, подчиняйся и ты, он твой и мой хозяин. Как же здесь душно, свет проникает тоненький, чахленький, как же здесь хранится прошлое? Рука коснулась скользкого, еле сдержала вопль из гортани ужаса. Надо же, сразу на поверхности воспоминания прошлого, расставания минувшие, бархатной материей прикрыт альбом с картинками нежными, но со временем покрывшись сверху плесенью. Захвачу с собой, на свету за бокалом рассмотрю, не торопясь, волнительно. А тут что? Шкаф дубовый старинный, забит до отказа, не предупредил о его наличии. Склонилась, так захотелось заглянуть в щелочку, обдало запахом плесени, вспугнула голубей, притаившихся на шкафу, больше меня испугавшие внезапностью крыльев движения резкого. Плодятся, беззаботные. Детство, тут, видимо, хранятся воспоминания детские, даже сквозь толщу повеяло теплом, счастьем, улыбнулось внутри, удивительно, на мгновение отключилась картинка окружающей серости. Забарабанил град по шиферу, снова за работу принялся, не мог подождать, пока я отсюда выберусь, эгоист. Шкаф приятен, но позже. Тянет туда, к тем сундукам, к тем, тем, ага, добралась в угол, среди подгнивших балок запрятанные, еще и ветошью заброшены. Хочу, хочу, хочу… Чем же сбросить? И кислорода еще на пару минут… Паникует головушка, не ожидала окунуться в такое… Кончики пальцев не выдержат, передавая ощущения, надо же… Приглашу сюда домработницу, пусть пропылесосит, приберется, отмоет окна мрачные, а ее мужик-электрик заодно подведет и дополнительное освещение, никуда не денется. Всё, девочка, застрянешь. Пора, пора, выныривать из его чердака воспоминаний, мог и прибраться прежде, чем ключи доверил.

Совсем не заботится.