Глава 2

Маша

Я вылетела из подъезда во двор и побежала куда глаза глядят. Минут через пять добежала до парка недалеко от дома и рухнула на свободную скамейку. Руки тряслись, сердце из груди выпрыгивало. Я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть нормально – просто задыхалась. Случайные прохожие оглядывались на меня, и я хотела исчезнуть, раствориться в воздухе, хотела спрятаться там, где никто не найдет.

Муж мне изменяет!

Как же ты мог, Дэн? Как ты мог? Наша семейная жизнь гладкой никогда не была, но… я верила, что мы любим друг друга и всё еще может наладиться…

Не знаю, сколько я так сидела на скамейке в парке. Из оцепенения вывел звонок, который я машинально приняла. Это оказался Денис.

– Тебе было сказано ждать на кухне! – прорычал он.

– Ты мне изменяешь! – крикнула я.

– Сама виновата, – ответил он. – Зачем вообще приехала? Ты все выходные должна быть с ребенком на даче!

– У тебя любовница… – выдохнула я.

– Хватить истерить!

– Ты спишь со своей секретаршей…

– Хватит, я сказал! – рявкнул он. – Вернись домой! Немедленно!

– Нет, дорогой. Я к тебе никогда не вернусь. Я подаю на развод.

Повисла пауза. Я молчала. Слушала, как он тяжело дышит в трубку.

– Значит, так, – сказал наконец Денис. – Ты моя жена, и ты всегда будешь моей женой. То, что ты видела сегодня…

– Ты даже не остановился! – снова крикнула я. – Ты спишь со своей секретаршей, ты притащил ее в наш дом, в нашу постель! Я пришла домой, а ты… а вы… в нашей постели. И ты даже не остановился…

– То, что ты видела сегодня, – повторил он, – значения не имеет. Лиза – всего лишь моя секретарша, она не имеет значения. А ты – моя жена, я люблю тебя. Так что ты, Маша, возвращаешься домой, и о твоей глупой истерике мы оба забываем.

– Нет, Денис. Завтра я подаю на развод.

– Завтра воскресенье. У тебя совсем мозгов нет?

– Значит, в понедельник подам!

– И кому же ты будешь нужна, разведенка с прицепом? – спокойно спросил он. – Никакого развода не будет. И чтобы к вечеру дома была. Если не вернешься… ты, моя дорогая, пожалеешь. Потому что ребенка я у тебя отберу. Лишу родительских прав, и больше ты дочь никогда не увидишь. Это понятно или повторить еще раз?

Я бросила трубку и замерла, разрываясь на части от душевной боли. Мы с мужем были вместе семь лет. Я любила его…

***

Однажды Денис уже заявлял мне, что отнимет ребенка. Мы тогда крупно поссорились. За годы семейной жизни мы ссорились не раз, но тогда – особенно крупно. Я сказала, что хочу подать на развод. А он ответил, что отберет у меня Вику и вообще лишит возможности с ней общаться. Что у него есть знакомый юрист, который обстряпает дело. И не будет никаких проблем подтвердить, что я не имею ни собственного дохода, ни жилья, не могу обеспечить ребенку нормальные условия для жизни.

Но мы помирились потом. Денис даже попросил прощения, а с ним это редко случается. Сказал, что любит меня, что вспылил, потому что сильно перенервничал из-за нашей ссоры. Сказал, что на развод он не согласится никогда, ведь я и дочка – самое главное в его жизни. Я расчувствовалась, конечно. И о той глупой ссоре постаралась забыть. Человек на взводе может наговорить лишнего, но необязательно, что он и в самом деле так думает.

Я всю жизнь была убеждена, что в семейной жизни надо идти друг другу навстречу. Надо уметь прощать. Проявлять великодушие. Любить человека со всеми его недостатками.

Только вот сейчас я сидела в сквере на лавочке, размазывала слезы по щекам, а перед глазами по-прежнему была картина, как Дэн и его секретарша, как они… Кажется, я на всю жизнь запомню эту сцену и торжествующее лицо Лизочки!

Нет, я слишком часто прощала Денису то, что нельзя было прощать. Я любила его со всеми недостатками, а разве он этого заслуживал? Он говорил, что любит меня… но какая же это любовь, если изменяешь жене с секретаршей? Какая же это любовь, если угрожаешь жене отобрать у нее ребенка?

На этот раз я не смогу простить своего мужа. Наш семейный корабль дал течь уже давно.

***

Я вытерла слезы, встала со скамейки, поглядела по сторонам. Куда мне теперь идти? Впрочем, вариантов не было, кроме как отправиться к маме.

Мама живет далеко, по сути, на окраине города. В той же самой квартире, где я родилась и выросла, где также родилась и выросла моя сестра.

Я зашагала к ближайшей автобусной остановке. Автобус подошел почти сразу, ехать мне было далеко. Я устроилась на свободное место в конце салона и стала в окно смотреть.

Смотрела и как будто не видела мелькающих по ту сторону стекла улиц и проспектов. Не могла я сейчас любоваться городскими пейзажами. Все мысли были об одном. Когда, в какой момент в нашем браке с Денисом что-то пошло не так? И зачем я упорно пыталась склеить то, что уже разбилось?

Да, я любила его, а любовь ослепляет…

Я вышла замуж совсем молодой. Мне было двадцать, я даже не успела окончить университет, а еще я была безумно влюблена. Дэн красиво ухаживал, дарил мне огромные букеты цветов и устраивал незабываемые свидания. Он старше меня на шесть лет. Уже тогда Денис Загорский был ведущим специалистом местного филиала московского банка, а сейчас он дослужился до зама управляющего. Долгие годы управляющим филиала был отец Дениса, он и помог сыну сделать головокружительную карьеру.

Четыре года назад свекор умер. Кажется, именно тогда в нашей с Дэном семейной жизни стали появляться трещины. Или еще раньше? Но в любом случае свекор любил меня и всегда говорил сыну, что ему повезло с женой. Самому-то Эдуарду Алексеевичу с женой явно не повезло. Зато после его смерти к разговорам с сыном приступила свекровь – а уж Зоя Валентиновна меня точно никогда не любила.

Я вздохнула. Вика сейчас у свекрови, я только завтра смогу ее забрать. По-хорошему надо бы поехать прямо сейчас за дочерью. Сесть на тот самый пригородный автобус и поехать. Но свекровь устроит скандал. Я же вчера обещала, что внучка будет гостить у нее все выходные. И мне хорошо известны закидоны Зои Валентиновны. Она крик поднимет, да такой, что будет слышно за несколько километров. Она может хватать Вику за руки и кричать «не пущу», падать в обморок, утверждать, что умирает, называть меня убийцей и требовать вызвать скорую.

Я еще помню концерт, который она закатила, когда Денис первый раз привел меня в родительский дом и сообщил, что мы собираемся пожениться. Но тогда Эдуард Алексеевич ее в чувство привел. А сейчас некому будет.

Я просто не хочу, чтобы моя дочь видела, как ее бабушка превращается в сумасшедшую. Вот почему я не стану забирать Вику сегодня. Сегодня я переночую у мамы… и надеюсь, ничего плохого за один день не случится.

Глава 3

Маша

Мама сейчас в санатории. Ей была положена бесплатная путевка, она решила в кои-то веки воспользоваться возможностью, и вот – совсем недавно уехала. И, с одной стороны, это хорошо, потому что лучше пусть мама спокойно отдыхает и восстанавливает здоровье, чем присутствует при нашем с Дэном расставании. Вернется, тогда ей всё и расскажу.

А с другой стороны, это плохо, что мамы нет рядом сейчас. Потому что я осталась один на один со своей старшей сестрой Анютой, а с Анютой у нас всегда были сложные отношения.

Я позвонила в дверь маминой квартиры – у меня не оказалось с собой ключей. Дверь открыл Дима, мой племянник.

– Привет, теть Маш, – совершенно не удивился он.

Я вошла в родную, до боли знакомую квартиру. Здесь ничего не изменилось за годы. Здесь вообще ничего никогда не менялось, потому что в нашей семье вечно не хватало денег на ремонт.

Разувшись, я прошла на кухню. Анюта крутилась у плиты.

– О, привет, – сказала она и вытерла пот со лба полотенцем. – Какими судьбами?

На кухне было жарко, несмотря на открытое окно. А может, как раз из-за открытого окна. Все-таки на улице сегодня тоже жарко.

– А я вот щи варю на неделю вперед своим балбесам, – добавила она и махнула рукой на огромную пятилитровую кастрюлю на плите. – Пока выходной, наварить хоть на неделю, а то в рабочие дни когда? Только они ж всё равно не едят потом, пожарят себе сосисек…

Балбесы – это ее сыновья, пятнадцатилетний Дима и тринадцатилетний Костик. Анюта вздохнула. Я тоже вздохнула. Всё было так буднично, обычные разговоры о пустяках.

Только у меня сегодня жизнь разрушилась.

– Есть новости, – тихо сказала я. – С Денисом развожусь.

– Как? Почему? – поразилась Анюта.

Она бросила на стол полотенце, выдвинула табурет и села. Я тоже села – напротив.

– Он мне изменяет с секретаршей, – сказала я.

Сестра помолчала.

– И что ты собираешься делать? – спросила она через минуту.

– Разводиться же, говорю, – ответила я. – Сегодня здесь переночую. Завтра заберу Вику и вернусь вместе с ней. Теперь мы тоже тут будем жить, Анют.

– Ничего более идиотского я в своей жизни не слышала, – заявила Анюта. – Где вы тут поместитесь?

Я в очередной раз вздохнула. Так-то Анюта права. Мамина квартира – совсем маленькая, двухкомнатная, еще и комнаты смежные. В детстве, я помню, нам тоже тесновато было, хоть и попроще. Большую часть времени мы жили с мамой и сестрой втроем. Папа умер, когда мне два года исполнилось – несчастный случай. Мама, конечно, горевала, я это даже помню. А еще ей пришлось нелегко в финансовом плане после его смерти. Она пропадала целыми днями на двух работах, чтобы обеспечить дочерей, но наша семья всё равно едва сводила концы с концами.

Анюта старше меня на четырнадцать лет. Когда маме пришлось пахать, словно ломовой лошади, Анюте пришлось стать нянькой для двухлетней малышки, то есть, для меня. И шестнадцатилетнюю на тот момент сестру это, конечно, не приводило в восторг. Вот почему у нас сложные отношения…

Когда я была совсем ребенком, моя кроватка стояла в зале, рядом с маминым диваном. А Анюта спала в маленькой комнате. А когда мне исполнилось восемь, Анюта вышла замуж и ушла жить к мужу. Мы остались с мамой вдвоем – ну, вот на двоих нам места хватало.

В двадцать лет я сама вышла замуж. Мама просила: не спеши, узнай его получше, вы всего три месяца встречаетесь… Но Анюта тайком от мамы шепнула мне на ушко: соглашайся.

– Я тоже вышла замуж рано, и мама рано, – сказала тогда сестра. – Зачем откладывать, если у вас любовь? Еще уведут… Мужик перспективный, при деньгах.

Я испугалась, что Дэна уведут, и ответила: «Да». А после свадьбы ушла жить к мужу, в его большую квартиру в центре. В нашей старой квартире мама осталась одна, но ненадолго. Почти сразу после моей свадьбы Анюта объявила, что разводится. Она не могла претендовать на квартиру бывшего мужа, это было его добрачное имущество, так что ей ничего не оставалось, как пойти с двумя сыновьями к матери. Вот уже семь лет они тут живут вчетвером.

Теперь Анюта пашет, как ломовая лошадь, чтобы обеспечить двоих детей, ну, и мама еще с пенсии помогает. В общем, едва сводят концы с концами, ничего не изменилось. Бывший ее муж платит копеечные алименты с серой зарплаты, и ничего с этим поделать нельзя. Когда-то я рвалась им помогать финансово, но Дэн запретил.

– Мне, конечно, очень жаль Аню и ее мальчишек, – сказал он. – Но я глубоко презираю мужчин, которые бросают своих детей. Поэтому не хочу избавлять их папашу от необходимости заботиться о собственных детях.