Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Вор

Добавить в мои книги
15 уже добавили
Оценка читателей
4.0
Написать рецензию
  • LadaVa
    LadaVa
    Оценка:
    69

    Бродит по Москве вор Митька Векшин. Не в разгуле, не в налетах, в философских раздумьях... Только вот Маша Вьюга недаром называла его колесом, очень уж давит. характер у него такой - непокорных ломает, а послушных презирает. Мечтает о Вьюге.
    И поверить не может, даже в голову не приходит, наскольтко он ее-то поломал. Видит, что обугленная она, вместо души пепел, а невдомек, что сам тому причиной, хоть и не его руками ей душу сжигали. Видит только красоту ослепительную, да верит в ее любовь. Ведь любила же в детстве его, да?
    Ярый купчишка Николай Заварихин землю рвет из под ног - к богатству рвется, только земли мало ему. По костям любимой оно сподручней.
    Таня, циркачка, Митина сестра, пожалй единственная, кто различает добро и зло. Видно потому и умирает она - единственная из героев. И только опустили ее в могилу, замела метель, оплакивая чистую душу. И никто не торопился расходится от могилы, переживая так редко у них бывающую честную печаль.
    Тяжело катится повествование, но неумолимо. Как жизнь неумолимо совершается. Как сердце не разрывается от горя? Как громом их не поражает за такие злодейства?
    Прокляла бы их всех за эту упорную, равнодушную жестковатинку... да что... прокляты уже.
    Одни жалкие, другие подлые, третьи жестокие. Что творят...
    Над такими не заплачешь, над самой горькой судьбой ни слезинки не прольешь. Это над романами хорошо - всласть - плачется. А тут жизнь.
    Жалкий шут вызывает не жалость, а страх, как при взгляде в бездну, на дно.
    Удалой вор не киношный красавец - вор. Злой, равнодушный, любящий себя. И себя же жалеющий.
    Роковая красавица не играет судьбами, не ранит сердца - себя она ранит, себя режет по кускам.
    И между ними бродит "клетчатый" автор Фирсов. Встретил ли он их, придумал ли...

    Леонов словно нарочно называет их героями, выставляет наружу их якобы литературность, описывает процесс создания героев своим автором. Вот так описал автор - "клетчатый Фирсов", говорит Леонов, а вот так на самом деле было. Водит лукавый зеркальными лабиринтами. Ну да, послушно делаем мы выводы, в книжке оно покрасивей получилось. Жизнь-то пожестче. Даже делая над собой усилие, невозможно полностью поверить в книжность этого пространства.

    Леонова часто упрекали в "достоевщине". Вроде бы и есть такое дело - уж больно много у него жестокости, да подлости, да жалкости. Но вот уж чего нет, так это вторичности. Так что нет, не достоевщина. Жизнь такая.
    С полным отсутствием "приятных" людей. С гибелью самых хрупких. С живучестью самых злых. С удачливостью самых подлых. С медленным сползанием в бездну всего рода людского. Не будет лучше никогда. Только хуже.

    Дмитрий Быков называл "Вора" самым гениальным романом XX века.
    Окинули мысленным взором XX век?
    Соотнесли с предполагаемым кругом чтения Дмитрия Быкова?
    Вот.

    Читать полностью
  • Medulla
    Medulla
    Оценка:
    64

    ''На наших крупных кирпичных стройках всегда поражает обилие битого кирпича в отвалах''

    Леонид Леонов ''Вор''

    Говорите, что ''Вор'' Леонова это достоевщина в чистом виде? Что писал Леонов по-достоевски? Только одно объединяет Достоевского и Леонова в ''Воре'' - обилие того самого битого кирпича, разломанных и сломанных людей, дно человека, нищита героев, их горячечные метания в страстном желании ''полюбите меня черненьким''. На этом все. Размах леоновский шире, глубже, сложнее, философичнее, метафизичнее и, что наиболее важно, реальнее. Герои Леонова бродят по страницам романа, как потерянные и никому не нужные обломки человеков, которых разломал гигантский каток истории - революция и гражданская война. Нужно ли это было? Как говорила одна из героинь романа Таня Векшина без этой добавки в кипящее вещество никак живому не обойтись, иначе не становилось бы оно лучше - верила ли она сама в это? Верила, что ее крики с закушенных губ сделали лучше Митю или Заварихина? Хоть кого-то сделали лучше? Несчастная и нежная девочка, хлебнувшая в жизни столько горечи, сколько один человек вынести не силах, она несла и несла эту тяжесть человеческого горя, несла сколько могла, но донести ее не смогла. Не оттого, что ноша тяжела, а оттого, что мягкие, теплые, добрые и всепрощающие люди часто ломаются от своей доброты и всепрощения, от сострадания и собственного бессилия что-либо изменить даже в своей жизни, не от слабохарактерности, а от того самого разлома, который сломал все общество, бросил в кипящую лаву постреволюционной жизни, где все переплавилось ровно так же, как было до. Где жена нэпмана с презрением может ударить перчаткой по лицу еще вчерашнего красного комиссара, мечтавшего и воевавшего за то, что мы наш, мы новый мир построим, — кто был ничем, тот станет всем.'' Кто был никем, скатился по лестнице жизни еще ниже, еще глубже, еще сильнее разломилось все внутри, выжгло все внутри огнем войны. Может ли обычный человек в сложные исторические периоды, когда ломается и крошится все вокруг, найти внутри себя нравственную опору, чтобы перестроить и себя внутри, тем, кто выжил в гражданской войне и отвоевал для себя новый мир, строить не только мир вокруг, но и внутри, стремиться к новому, чистому внутри себя? Или, наоборот, бездна разверзнется в душе, стирая границу между добром и злом, опуская душу все ниже и ниже к черному провалу бесчестья и равнодушия?
    Да и стремился ли Митя Векшин стать лучше? Сам для себя и для других. Ненависть она же как ржа, проедает изнутри, не оставляя ничего человеческого в душе, оставляя грязные и разрушительные свои следы. Да и любить все человечесвто разом, сражаться и зарубать классового врага ради всеобщего будущего счастья этого самого человечества, гораздо проще, чем дать любовь и ласку, хоть маленькую частичку участия самым-самым близким. И вышло так, что битый кирпич грандиозной стройки, еще раз разбили равнодушие и презрение к человеческой слабости, да еще стремление сделать счастливым все человечество из-за которого и предал Митя Машу, сломал ее, навсегда сломал, да так и не понял что натворил, за всю жизнь не понял что сделал с нежными рассветами Кудемского детства. Как сломал жизнь Саньки, пожалуй, единственного, кто по-настоящему любил Векшина, в жутком безразличии оставив ту десятку Саньке и его жене, легонько так подтолкнул к безде их. Каждого он подтолкнул к бездне, замещая что-то настоящее в себе трухлявыми опилками.
    Еще один есть персонаж в романе, настолько же выпуклый, ненавидящий Векшина, а по сути тот же Векшин только из другого мира - управдом Чикилёв, ничтожный, бесталанный, не умеющий прощать и любить, как пиявка высасывающий жизнь у других, у него даже не классовая ненависть к несчастному Манюкову, а вообще нелюбовь и презрение к человеку опустившемуся, не сумевшему противостоять бурям и натискам наступающей новой эпохи, вынужденного играть роль шута. Ни сострадания, ни жалости Чикилёв не знает. Как и Векшин.

    Не зря он сам про себя говорит, что железный, а железо людей не любит, оно презирает их именно за то, что они теплые, непрочные, согнуться под болью могут. Потому и не осталось у него кругом никого: железо ржавеет в одиночку!

    Только Чикилёв, в отличие от Векшина, ржавел не в одиночку, он ломал дальше.

    У Ленова одна из его важных и главных мыслей практически во всех произведениях, что прошлое, настоящее и будущее всегда связаны, что нельзя ломать прошлое, земля и надмирная память предков - хранят все прожитое и пережитое, что новые поколения не возникают ниоткуда, не им пренадлежит мир, а всем поколениям. Ломая старый порядок, выкорчевывая память предков и историю, не получиться прийти к светлому будущему, не получиться создать нового человека. Все равно все вернется на круги своя, все равно начнется рано или поздно расслоение на бедных и богатых, на высшее звено власти и народ, история пока не знает другого мироустройства. Как и нельзя разъединить человека и землю, человека и прошлое - каждый связан друг с другом невидимыми нитями бытия, а генетическая память рано или поздно проявится в самых неожиданных мгновениях и воспоминаниях. В ''Воре'' есть еще один прием, который в сложной конструкции романа в романе выполняет словно соединяющую роль между персонажами и читателем, это прием внутри самого романа - автор, пишущий роман ''Вор'', который не столько выступает в роли текста автора, а полноценного персонажа романа, соединяющего все ниточки и всех героев в одной точке, а когда сочинитель начинает угрожать практически каждому персонажу, что он с легкость его может убрать из текста, читатель начинает понимать, что исключение любого персонажа из книги мгновенно ломает структуру романа, ломает взаимосвязи персонажей. Более того, в сочинителе Фирсове распускаются красивым композиционным цветком - сюжетные перипетии, взаимосвязи персонажей, замысел автора, его размышления, поставновка важных нравственных вопросов, которые должны решить персонажи. Не выводы и заключения, а именно постановка вопросов, что для меня, как читателя, гораздо важнее - я сама сделаю все выводы, правильные или нет, но мне важно в книге увидеть вопросы, чтобы было о чем думать. Вот сочинитель Фирсов это делает в романе очень точно и верно. Он не отправляет повествование в какое-либо русло, а просто выявляет проблемы и ставит философские вопросы и перед героями и перед читателем. Это очень необычный прием, сложный и необычный. Это не голос автора в произведении, это именно сочинитель.
    Еще очень важная в романе вещь - это то, что Леонов говорит о том, что человек должен становиться лучше и обретать тот нравственный стержень сам, изнутри перестраиваться, в противном случае не помогут никакие революции и глобальные мировые переустройства.
    Иначе будет скользкое и неприятное падение, как упал в скользкое бывший красный комиссар Митя Векшин.
    Все внутри человека.
    А это уже, согласитесь, не уровень градации: советский - антисоветский. Это просто Литература.

    Читать полностью
  • serovad
    serovad
    Оценка:
    34

    Первый раз жалею, что подвизался читать книгу в "Долгострое". Ну не тот это объект, который я должен достраивать.

    Сама по себе тема - благодатнейшая. Криминал по время нэпа - разве можно это написать не интересно. Но автор страдает достоевщиной, он так глубоко пытается психологизировать, да ещё не понятно чего ради вывел в персонажи сочинителя Фирсова, который нужен этой книге как собаке пятая нога.

    А для чего пытаться быть вторым Достоевским? Неужели нельзя было быть первым Леоновым? Подражание ли это было, или искренняя и нецелевая попытка следования Фёдору Михайловичу, в любом случае роман не удался и оказался нудным, долгим и непонятным.

  • Roni
    Roni
    Оценка:
    19

    Если у нас на форуме всё время борются любители ридеров и шелеста страниц настоящих книг, то на форумах вышивальных идёт борьба не на жизнь, а на смерть между приверженцами идеальной, безупречной изнанки и лентяйками, которым изнанка до фонаря, допускающими протяжки длиной до километра.

    Что мне не понравилось в книге "Вор"? У неё бардачная изнанка: сюжетные линии провисают, всё время откуда-то выскакивают мертвецы и принимают активное участие в сюжете, а главное, сам автор, не просто сидит себе в уголочке и бубнит авторскую речь, нет, автор - это действующее лицо, которое всё время выскакивает, как черт из табакерки, в своём клетчатом демисезоне, и утомляет, право.

    А так прекрасный материал - воры, циркачи, НЭП, интересные действующие лица: вор Агей - чистый герой Достоевского, которого зло довело до душевной проказы, и который гниёт ещё при жизни. Митя Векшин - это вор, Печорин НЭПа, которого автор зачем-то оставляет в живых. Манька Вьюга - жена вора, мстительная, демоническая Настасья Филипповна. И не смотря на всю ту ненависть к блатной романтике, которую мне внушил ещё Шаламов, самый отвратительный герой здесь Чикилёв - мерзкий, как таракан, простой советский чиновник, доносчик, человек, радеющий за общие благо, и самое страшное в нём - его уверенность, что именно он знает, в чём это общие благо состоит, его фанатизм, его приспособленчество.
    И как итог, интересная книжка, но что хотел сказать мне всё время пляшущий перед глазами автор, я не слушала, потому что зело утомилась.

    Читать полностью
  • yukari
    yukari
    Оценка:
    11

    Сумма впечатлений и рассуждений, касающихся романа “Вор”


    Кратко

    Роман Л.Леонова “Вор” оставил очень сильное впечатление. Пожалуй, предыдущее впечатление такой силы было, когда я открыла для себя творчество Сигизмунда Кржижановского. Или, еще раньше, когда примерно через год после сдачи очередного (и последнего) экзамена по литературе XIX века я спокойно и не торопясь перечитала “Отцы и дети” и наконец-то поняла про что это. И еще одна неожиданная для меня ассоциация, связанная с романом “Вор”: он почему-то напомнил мне “Песий двор, собачий холод”. “Песий двор” - современное, альтернативноисторическое, самиздатовское произведение - и тем не менее, очень сходными кажутся и дух описываемой эпохи, и отношения героев, и то, как именно персонажи ощущаются живыми. Даже кажется, что авторы “Песьего двора” читали Леонова, и сделали своего рода разбавленную версию того же самого.

    Это роман со множеством сюжетных линий, множеством человеческих историй, с живыми и убедительными характерами героев. О том, как вор Дмитрий Векшин ищет себя, пытается разобраться в своем прошлом и настоящем, найти дорогу в жизни. И о том, как в процессе этого поиска он обходится с другими людьми… О человеческих отношениях в эпоху, когда многие люди лишались привычной среды и привычной жизни, и - каждый по-своему - пытались с этим справиться. Роман со сложной повествовательной структурой, с непосредственными разговорами повествователя, “отражения” автора текста, с героями, которые парадоксальным образом делают роман еще более реалистичным. Написанный стилем, варьирующимся в широком диапазоне - от русской классики до платоновского переплавленного языка (но ближе, всё-таки, к классике). С богатым психологизмом, множеством деталей, жизнью московского “дна” - но при этом без “чернухи”.

    Далее обо всём этом подробнее и в деталях.

    Сюжет

    Сюжет романа “Вор” сложно пересказать в нескольких словах. Автор показывает читателю тяжелый и мощный пласт жизни - для него еще совсем недавней (роман, написанный в 1927 году, повествует о временах нэпа). Этот пласт пронизан отдельными нитями - судьбами героев, которые то сближаются друг с другом, то снова расходятся.

    … В Москву приезжает Никола Заварихин , молодой деревенский парень, цепкий и ухватистый, готовый на всё, чтобы сколотить капитал и выбиться в люди.

    … Бывший кавалерист-красноармеец, а ныне вор Дмитрий Векшин, ограбив соседку по купе и разбирая “добычу” находит в вещах старую фотографию и понимает, что ограбил родную сестру, которая в детстве убежала из дома и с тех пор не поддерживала никакой связи с семьей. (И это не единственный раз, когда Векшин, по случайности ли, по равнодушию, обворует близкого человека)

    … Известная артистка цирка акробатка Гела Вельтон (в обычной жизни - Таня), сестра Дмитрия Векшина, прославившаяся исполнением опасного номера, собирается уйти из цирка, и начать “спокойную семейную жизнь”.

    … Вор Санька по произвищу Велосипед, преданный друг Векшина, называющий его “хозяином”, пытается порвать со “дном жизни” и начать жить честным трудом - и просит Векшина отпустить его.

    … Маша Доломанова, ныне Манька Вьюга, в которую когда-то был влюблен Векшин, теперь пытается отомстить ему за свою изломанную судьбу. За то, что когда-то не защитил, отдал ее разбойнику Агею Столярову.

    Пожалуй, лейтмотив в образах многих персонажей, и главных, и второстепенных - то, что они либо трагически переживают разрыв с привычной жизненной средой, либо, напротив, изо всех сил пытаются из этой своей привычной среды вырваться. Есть лишь отдельные исключения - например, управдом Чикилёв, человек пролетарского происхождения, явно наслаждающийся обретенной властью, пусть даже он может проявлять ее лишь в мелочах. В романе множество персонажей, и даже те из них. которым автор уделяет лишь несколько фраз, могут надолго статься в памяти.

    Повествование

    Несколько особняком стоят два персонажа, “примусник” Пчхов, живущий починкой разного рода “жестянок”, и сочинитель Фирсов. Первый - воплощение “народной мудрости” - целительства, прозорливости, интуитивного понимания порядка вещей. Второй - отражение автора.

    И тут нужно сказать несколько слов о необычной повествовательной структуре произведения. Бродит по Москве сочинитель в клетчатом пальто - Фирсов. Забредает и на Благушу - район московского дна, чтобы собрать материалы для повести, которую пишет. В повесть эту он вводит и образ сочинителя, который пишет повесть… Иногда он проговаривается героям, с которыми беседует, о том, что их судьбы и самое х существование зависят от него.

    И странным образом (современным писателям-постмодернистам и не снилось) эта игра с отражениями повествователя/автора не делает текст менее реалистичным. Напротив, он становится настоящим. Я отчётливо помню момент, когда “Вор” превратился в моём восприятии из текста в “кусок жизни”: Фирсов прогуливается с Таней по ночной Москве и намекает ей, что её судьба в повести уже определена, а она всё пыталась добиться от его точного ответа, узнать, когда её ждёт смерть, и вот этот разговор автора с героем, полный намеков, недомолвок, попыток уклониться и понимания, что уклониться от прямого ответа невозможно - глубоко раскрывает и характер героя, и личное. не поучительно-резонёрское, а личное отношение автора к нему. Второй эпизод подобного рода, запомнившийся особенно сильно - пощечина, которую Фирсов даёт Чикилёву, будучи сыт по горло издевательствами того над одним из жильцов, опустившимся “бывшим человеком” Манюкиным. Что символично - не рукой, а записной книжкой, в которой он делает заметки для повести. Разговоры автора с героями, бесконечные мысленные диалоги могут быть частью творческого процесса, но Леонов мастерски делает их частью самого текста, открывает читателю не только внутренний мир героев. но и переживания автора.

    Название романа приобретает колеблющийся, неоднозначный смысл: очевидно, что в нем обозначен главный герой - вор Дмитрий Векшин, “человек из железа” (по выражению Пчхова), ломающий и обкрадыващий других людей как бы даже не замечая этого, просто по складу своего характера. Но не вор ли и сам Фирсов - собирающий обрывки сказанного, вечно записывающий, превращающий людей в истории?

    Стиль

    Стиль текста напоминает одновременно Платонова, Достоевского и Булгакова. (Хотя о Булгакове, возможно, вернее было бы говорить, что это он напоминает Леонова.)
    Первую часть романа, если не задумываться о реалиях, выдающих время действия, можно принять за что-нибудь из русской классики последней трети XIX века. Но чем дальше, тем сложнее и многограннее становится стиль, местами приближаясь по запутанности и тяжеловесной искаженности к произведениям Платонова. Иногда он афористичен, но внутренние связи столь сильны, что выбрать цитату с четким началом и концом сложно - не знаешь, где остановиться.

    Судьба текста

    Странно, что романа “Вор” нет если уж не в школьной, то в университетской программе. “Хождение по мукам” есть, “Мастер и Маргарита” есть, Платонов есть, а Леонова нет.

    Сходство отдельных мотивов с романом Булгакова “Мастер и Маргарита” нельзя не заметить, и скорее всего, речь идет о влиянии Леонова на Булгакова (с точки зрения хронологии это логично). (см. Захар Прилепин “Подельник эпохи: Леонид Леонов” - помимо отмеченных Прилепиным сходств есть и другие. Каждое из них по отдельности могло быть случайным, но все вместе они явно представляют собой нечто значимое. Может быть, Булгаков ведет диалог или спор с Леоновым, показывая свой подход к раскрытию темы).

    Стоит упомянуть, что у романа “Вор” есть две редакции - конца двадцатых и конца пятидесятых годов. Мне довелось прочесть первую, более “мягкую”. Когда через какое-то время я буду перечитывать “Вора”, попробую найти вторую, в которой автор обходится с главным героем жестче и правдивее. Если в финале первой редакции Векшина ожидает исправление через труд (“как Векшин трудом возвращал себе людскую дружбу и утраченное имя, как принимал участие в стройке завода”, как трудился с лесорубами) описанное буквально в нескольких предложениях, в духе финала “Преступления и наказания”, то в финале, созданным Леоновым позднее (как пишет об этом Прилепин) об “исправлении” героя речи не идёт. И мне кажется здесь дело не столько в изменении политической ситуации, не в том, что в конце двадцатых годов Ленов “не мог” написать иначе, а в том, что меняются воззрения автора, и со временем он перестает чувствовать себя обязанным Достоевскому - и создает собственный, более честный с его точки зрения финал.

    Это очень сильное впечатление (об этом свидетельствует уже тот факт, что это самая длинная рецензия, которую я когда-либо писала), и я не сомневаюсь, что через какое-то время буду перечитывать книгу снова, а также найду время и на прочтение других текстов Леонова. Может быть, даже его "Пирамиду" осилю.)

    Читать полностью