Цитаты из книг автора «Леонид Кроль»

Нравственность сама по себе не является необходимым компонентом всякой эмпатии. Но нравственность, безусловно, эмпатию потенциирует. Желание помочь другому не потому, что больно тебе, а потому, что больно другому, – это возникающая способность быть вместе с другим, не становясь им. Нравственность дает понимание того, что часто лучше отдать энергию, передать ее другому, и это лучшее ее применение, которое умножит твою энергию, а не только отнимет ее у тебя. Нравственность дает возможность делиться своими энергиями и не передерживать их, не давать им сгнить. Это проветривание, открывание форточки в мир, ощущение мира и себя как богатого и щедрого. Ты внутри, ты в среде общества, среди людей, даешь и берешь легко, и ты никогда не одинок.

Характерен как будто преувеличенный и смутный страх Акакия перед чувствами: ну что, в самом деле, такого будет-то? Не помрешь же, в самом деле, и не съедят. А многие из Акакиев предпочитают не осознавать и этого страха. От них идет ощущение гладкой, ровной, приятной дощечки, выверенного механизма, который каждый день делает одно и то же, или крохотного сада, где растет один-единственный простой и милый цветок.

Точно так же то, что внутри у Акакия, замкнуто в нем до такой степени, что он и сам старается этого не чуять и не знать, чтобы не выдать. «Деревянненький», «туповат», – говорят о нем люди. Акакий блокирует любого рода эмпатию, в том числе свою собственную эмпатию к себе, потому что любой выход вовне – это страшно, это чревато попаданием «куда-то еще». Если выйдешь, то уже непонятно будет, где ты, а где тот другой, которого ты почувствовал, – «другое» тебя съест, ты станешь этим, а сам исчезнешь. «Как только я почувствую что-то, я исчезну, я страшно рискую, если почувствую хоть что-то» – вот механизм блокировки любой эмпатии у Акакия.

модель Марка Дэвиса, который предложил понимать под эмпатией «систему конструктов, относящуюся к ответам одного индивидуума на опыт, переживание (experience) другого».

Одним из самым известных психоаналитиков, исследовавших эмпатию, был Хайнц Кохут. Он считал эмпатию универсальной потребностью развития. Переживание младенцем эмпатического отзеркаливания заботящегося лица, по мнению Кохута, есть необходимая составляющая в развитии человеческого «я». Иными словами, без материнской эмпатии дитя может вырасти так или иначе невротичным.

Центральную часть занимает эмпатия в гуманистической психологии Карла Роджерса. Для него эмпатия как способ общения – это временное и частичное «переселение» в другого, в его систему координат, что дает особую чувствительность к переживаниям собеседника.

Ученик Фрейда Шандор Ференци в своей статье «Гибкость психоаналитической техники» (1928) указывает на то, что именно эмпатия помогает терапевту замечать и даже предвидеть реакции пациента: «сознание терапевта колеблется между сочувствием, самонаблюдением и принятием решений».

Итак, термин «эмпатия» – калька с немецкого Einfühlung, введенного в 1885 году Теодором Липпсом при описании воздействия искусства на людей. Впервые подробно рассуждать о феномене эмпатии стал не кто иной, как Зигмунд Фрейд, и в очень интересном контексте. В 1905 году в своей статье «Остроумие и его отношение к бессознательному» Фрейд использует слово «эмпатия» для обозначения понимания, возникающего у двух людей, обменивающихся шуткой.

Эмоциональный интеллект и все его проявления — это наше естественное поведение, которое надо просто вспомнить, развить и практиковать.

«Нам, русским, хлеба не надо: мы друг друга едим и тем сыты бываем»