Закончив такую полезную и откровенную дискуссию, мы с мамой повалились отсыпаться дальше. Лично я приходила в себя до самого обеда. Заснула так крепко, что даже не слышала плач ребенка. И что приятно поразило меня – с этого дня мой сынок Павлик стал заметно меньше капризничать и больше обращать внимание на игрушки, которых у него было множество и подвешенных над ним, и лежащих вокруг в кроватке. А если он вдруг обмочится, то теперь ерзает и кряхтит, а плачет в самом крайнем случае. Мой любимый сынишка говорит пока только два слова – мама и баба, но внимательно смотрит уже понимающими глазками и четко различает по запаху, кто из нас есть, кто.

– Умник ты мой! – хвалю ребенка изо всех сил. – Расти у меня большой и могучий.

И мне почему-то кажется, что грудной ребенок Павлик молча соглашается со мной. Смешно конечно, но я уже сейчас реально предполагаю у моего маленького сыночка выдающиеся способности и блестящий жизненный путь. Заранее почему-то уверена, что так оно и будет в действительности.

ТРОЙКА

Когда я проснулась окончательно от яркого дневного света, то выяснилось, что мама ушла на рынок вместе с соседкой напротив, ребенок крепко спал, а в домофон позвонили наши с мамой теперь общие друзья-охотники. Они обещали приехать после обеда, а приехали неожиданно до. Повторилась ситуация вчерашнего дня, но на более высоком уровне. Я снова улыбнулась им и широко распахнула халатик, демонстрируя всю свою голую фигуру, но теперь не на одну, а на целых три, четыре секунды. Они засмеялись и зааплодировали:

– Браво, Марта! Ты настоящая артистка, – первым восхищенно похвалил меня Игоревич.

Алик возбужденно закричал с присущим ему юмором:

– Красивая девушка Марта! Не гони лошадей! Дай нам сначала раздеться до трусов!

Он привычно как в армии принял форму одежды по пояс голым, пошел на кухню и выпил свои традиционные сто грамм водки. Без этого он никогда не делает дальнейшие шаги. Это очень похоже на машину, которая не поедет, если в нее не залить бензин, а водка у него всегда была с собой. Игоревич не пил, потому что был за рулем, но колбасу и сыр жевал вместе с ним. Когда перекусили, то они оба все свое внимание сосредоточили на мне. Алик культурно напомнил мне вчерашние события:

– Марта! Вчера я уговаривал тебя поднимать вверх подол халата, а сегодня прошу снять его совсем.

Я убежала в свою комнату, скинула халатик и надела прямо на голое тело совершенно прозрачный и короткий кружевной пеньюар, чтобы продемонстрировать себя во всей красе, но в то же время соблюсти остатки хоть какой-то девичьей скромности. В таком вызывающем виде я вошла на кухню сексуальной походкой от бедра, какой модели ходят по подиуму, остановилась посредине как белая лебедь и медленно сделала полный оборот вокруг своей оси. Как я заранее предполагала, охотники очень обрадовались такому откровенному явлению:

– Ну, ты даешь, Марта! Настоящая секс-бомба! Звезда домашнего балета! – закричали они наперебой.

Учитывая ситуацию в доме, Алик моментально принял единственно правильное решение:

– Обедать будем, когда придет Жанна, а пока устроим сексуальную гимнастику с ее копией.

Он поднялся со своего места, подошел, потом откровенно любуясь обошел вокруг меня и снова уронил на пол свои быстросъемные брюки на подтяжках. Открылся торчащий колом замечательный толстый стояк. Я теперь нисколько не удивилась и не застеснялась, а, наоборот, обрадовалась и тут же обхватила его своей шаловливой ладошкой:

– Алик! Мне нравится твое охотничье имя. Ты уже полностью готов к труду и обороне?!

Он выпятил грудь и гордо ответил, как пионер:

– В этом плане я всегда готов!

– Только не наваливайся на меня как вчера, – заранее как можно мягче попросила его.

– Ладно, но ты лучше скажи мне, Игоревича возьмем с собой за компанию? Точно возьмем? – допытывался он.

Я не врубилась, то есть не догнала, зачем он заостряет этот вопрос и не понимая значение всей его сущности великодушно махнула рукой и беспечно разрешила:

– Конечно, возьмем! Игоревич уже видел, как мы с тобой кувыркались. Так что теперь его стесняться нечего. Пускай наблюдает дальше, если ему это так нравится.

– Ну, тогда я не буду на тебя давить! Даю слово джентльмена! – он положил руку на сердце, а мне показалось, что он приложил ее к своему большому животу.

Теперь я сама взяла его под ручку, и мы дружно двинулись в спальню. Там я сразу упала на спину, ножки вместе, а руки скрестила на груди, ожидая очередную команду своего нового вождя. Но он культурным тоном предложил другой вариант:

– Пожалуйста, Марта! Давай теперь я буду снизу, а ты на мне сверху. Так мы еще не пробовали.

– У матросов нет вопросов! – ответила ему хорошо известной всем морской поговоркой.

Он улегся на кровать спиной, придерживая рукой вертикально вверх свой тренированный фаллос. Я же сначала задрала свой пеньюар, который вообще-то не прятал, а наоборот, подчеркивал мои аппетитные формы, потом залезла на него сверху коленками по бокам его крупного туловища лицом к его лицу. С большим удовольствием сама направила рукой и напялилась на его толстый половой шланг. Мне стало так приятно сидеть на нем, что захотелось визжать от счастья. Но я сдерживалась и только тихонько стонала на выдохах:

– А-ах! А-ах!

– Ну, и как? Нравится сидеть верхом на мне? – с улыбкой спросил Алик.

– Не то слово! Люкс! – немедленно в самых положительных чувствах отвечаю ему.

Тут к нам в спальню вошел почему-то совершенно голый Игоревич, расположился сзади и стал в упор рассматривать меня. Вслед за этим Алик притянул меня нежной молочной грудью к себе на волосатую грудь, крепко обнял за плечи, стал целовать взасос мои податливые губы и двигать своего молодца вверх, глубоко проникая в мою киску.

Не успел Алик хорошо разойтись, как я почувствовала, что Игоревич, не теряя ни одной минуты даром, начинает решительно заходить в мою нежную попу с заднего крыльца.

– О-у?! Мы так не договаривались! Это какая-то ошибка! – вскинулась и говорю Алику.

– У нас ошибок не бывает, – убедительно отвечает он.

Я хочу подняться, изо всех сил зажимаю свое седалище, но длинный пенис Игоревича свободно шуровал у меня в заднице вчера, и сейчас он зашел в нее снова с таким же успехом. Как не крути, куда не поверни, но делать мне было нечего. Я перестала дергаться, и вся расслабилась между ними до полной невозможности.

– Что мне еще оставалось придумать в такой интимной ситуации? А?! – иногда вспоминаю теперь свое такое неожиданное, но ужасно приятное состояние при этом первом двойном проникновении.

Уже знакомый мне напряженный живой поршень Игоревича приятно разгулялся в моей красивой попке, которая в прошлый раз так необыкновенно понравилась ему. Таких откровенных действий с присутствием и участием сразу двух возрастных мужчин одновременно у меня внутри, я никогда еще не испытывала в своей молодой цветущей жизни, и вообще никогда не представляла себе такое крутое совокупление даже в самых ярких своих эротических фантазиях.

От мотания вперед, назад в моей голове заклубился легкий туман. Задышала со стонами в такт резким движениям Игоревича, и вскоре меня всю затрясло в сильнейшем оргазме, который было почти невозможно вытерпеть. В результате от таких чудесных ощущений в обеих моих отверстиях и ярких переживаний из-за этого, я не удержалась и немного, но все-таки обмочилась. От этого действительно позорного явления мне стало так стыдно, что я готова была провалиться сквозь землю. Пришла в себя и немного успокоилась во время сексуальной паузы, когда друзья-охотники решили передохнуть и обсудить между собой дальнейший ход нашего коллективного общения.

– Ну, и как она тебе нравится? – спросил Алик, с широкой улыбкой на довольном лице.

– Высший класс! Настоящая молодая свежатина! – был готов утвердительный ответ Игоревича.

– Как я могу быть свежатиной, если меня еще не застрелили? – испуганно спрашиваю их взволнованным голосом.

– Не волнуйся и ничего не бойся! В случае чего, ты под нашей защитой. А свежатиной мы называем новеньких для нас женщин, которых недавно поимели, а не застрелили. Их ферштейн? Тебе понятно? – спросил в конце по-немецки Алик в роли командира нашего временного кружка по сексуальным интересам.

– Я! Да! Алес гут! Все хорошо! – ответила ему так же на немецком языке, ведь я учусь на факультете романо-германской филологии Башкирского государственного университета.

В этот момент пришла мама с рынка. Игоревич увидел ее, освободил меня от своего присутствия сзади и пошел одеваться.

– Так я и думала, что вы навалитесь вдвоем и не будете слезать с нее! Молоденькая девушка постесняется возражать. Ну как вам не стыдно?! – сказала она, войдя в спальню.

– Мама! Все было совсем наоборот! Я сама разделась голая и соблазняла твоего Алика.

– Зачем?

– Да потому что мы с ним не закончили трах еще вчера в первый раз, когда ты пришла с работы. Ведь я люблю все свои дела доводить до конца. Ну, а Игоревичу я сама предложила идти вместе с нами, потому что не знала его замашки. Он же не понял этот юмор, перепутал меня с тобой, и по своей отработанной привычке взял и засадил мне в зад свой длинный половой конец. Короче, ребята хорошо отделали меня с обеих сторон тела. Это было выше крыши! Полный улет! Извини, мама, что я без разрешения случайно залезла на твою территорию.

– Ладно, проехали! Я вижу, что ты прекрасно провела время в дружной компании, – стала ехидничать она.

– Ну, мама! Не тормози паровоз!

– Девушки, плохой мир лучше доброй ссоры! Давайте выпьем мировую! – поступило предложение Алика.

– Так мы и не ссорились! Просто выяснили отношения, – спокойно ответила мама.

Затем мы поочередно приняли душ, привели себя в порядок, переоделись и сели обедать. За обедом при подведении общих итогов охоты Алик спросил у своего друга:

– Ну и что? Ты чувствуешь какую-то разницу между этими двумя красивыми дамами?

– Нет! Никакой разницы нет! И снаружи, и внутри один к одному. Даже двигаются девчонки одинаково. Жанна – это крутой оригинал, а Марта – ее настоящая копия.

Вся наша компания рассмеялась и согласилась с этим. Потом ребята неожиданно стали собираться ехать по домам, а мы с мамой стали настойчиво приглашать их:

– Оставайтесь и отдыхайте дальше.

Тогда Алик встал и торжественно произнес прощальную речь:

– Уважаемая Жанна и милая Марта! От всей души благодарим Вас за гостеприимство! Мы очень довольны прекрасным общением с вами! Это была удивительно приятная охота! Но, как поется в одной песне: «все патроны кончились, больше нет гранат», то есть спермы у нас не осталось совсем и сил в яйцах тоже, а тянуть время как резину без толку и смысла нам вообще-то не интересно. Поэтому разрешите нам откланяться! До скорого свидания! Будьте здоровы!

Они сели в машину и собрались выезжать со двора, а я залезла ногами на подоконник и с высоты нашего второго этажа через форточку махала им ручкой на фоне заходящего красного солнца, которое бросало в стекла моего окна свои предвечерние багряные лучи, освещая действительно похожее на древнее, но теперь уже современное стойбище людей, которое в нашем веке расположено среди сплошного асфальта и бетона, занесенных зимой первозданным снежным покровом.

ФЕДЯ

В это время у меня на далеком лесном кордоне произошел чересчур напряженный обмен крайне противоположными мнениями с моей мамой. Дело вышло таким образом.

После отъезда друзей-охотников папа Витя снова поддавал, допивая оставшуюся водку и отсыпался, а мы с мамой ни с того, ни с сего неожиданно разгорячились и принялись на полном серьезе выяснять между собой личные отношения. Я теперь сама стала уже взрослой девочкой, задавала ей конкретные вопросы прямо в лоб и постепенно раскрутила ее на откровенный разговор. В конце концов, она полностью раскололась как грецкий орех и честно призналась:

– Твой возрастной друг и наставник Федя является твоим настоящим биологическим отцом, а от так называемого папы Вити у тебя остается только фамилия и отчество.

Я страшно удивилась и не поверила ей, потому что Фидана Нургалеевича в наших краях здорово уважают как видного ученого и благородного человека. Из-за этого я сильно усомнилась и с недоверием категорически обвинила ее:

– Ты набиваешь себе цену, мама.

Она молча вытащила из семейного альбома и положила на стол рядом две фотографии – мою и Феди. Я внимательно глянула на них, сравнила и вынужденно согласилась:

– Какое большое сходство! Один к одному. А как же тогда мой любимый папа Витя?

– Мы все – Федя, я и ты черноволосые как уголь, а твой названый папа Витя блондин. Подумай сама своей головой, о чем это говорит? – окончательно убедила меня мама.

Только сейчас я обратила на это внимание. Теперь получается такая удивительная картина, что по паспорту я русская, а отец мой натуральный башкир и мать – чистокровная башкирка.

– Тогда кто я есть на самом деле? – задаю ей, и сама себе заведомо риторический вопрос.

Единственно точно и однозначно выяснилось, что я произошла от башкира. Стало понятно, откуда у меня способности схватывать все на лету, легко усваивать учебный материал, и явная склонность к изучению языков. Федя, как и все башкиры, своих детей не бросает. Именно он так удачно назвал меня Дианой, замечательно предвидя всю мою будущую жизнь. Фактически, это он обучил и воспитал меня. Все эти годы проявлял заботу обо мне, помогал одевать и обувать, а кормились мы от леса и приезжавших к нам охотников, поэтому скотину не держали вообще, кроме десятка курей-несушек вместе с красавцем петухом в сарайчике. Мяса у нас всегда было навалом и морозильник трещал битком набитый. По праздникам мы еще дополнительно лакомились вкусным глухариным мясом.

Глухари осторожничают и ближе пятидесяти метров к себе не подпускают. Сразу падают вниз для разгона и улетают на большой скорости. Однако мое мелкокалиберное ружье надежно берет их и с этого расстояния, тем более что я хорошо знаю, как их обходить и откуда к ним надо подкрадываться. Мне известно, конечно, где у глухарей находится токовище, но туда надо приходить в определенное время и ждать, когда у них начнутся любовные игры, а долго ждать никому не охота, особенно в моем молодом возрасте. После токовища глухари размножаются с такой быстротой, что я не успеваю их отстреливать. Поэтому я снимаю глухариную самку прямо с дерева, причем только одну, так как по своим большим размерам – это настоящая летающая курица, которой нам на троих вполне хватает. Петухов я принципиально не трогаю.

Приезжие из города любители обычно охотятся на крупную дичь и на глухарей практически не реагируют от слова совсем, но это их вполне законное право.

– Каждый волен сам выбирать себе дичь, – это одно из основных правил охотников.

Вторым деликатесом у нас была красная рыба форель. Я стреляла ее на перекате реки, когда она возвращалась после нереста. Заходила по щиколотку в воду и била ее в упор с трех, пяти шагов. Для этой охоты я снаряжала под мой второй гладкий ствол многоразовые патроны со старинными латунными гильзами половинным слабеньким зарядом бездымного пороха и самой мелкой дробью, тщательно взвешивая их на аптекарских весах. Пыжи вырубала из старых войлочных валянок круглым пробойником и молотком на толстой доске. Внешнюю картонную прокладку заливала пчелиным воском или капала стеарином с горящей свечи. Перед этим в самом начале выдавливала из гильз пробитые и вставляла новые магазинные капсюли.

Плюс ко всему у нас был большой огород, фруктовый сад и картофельная плантация. Да еще вокруг нашей усадьбы целое море свободной земли.

– Обрабатывайте, сколько у вас хватит сил и умения, – с доброй улыбкой говорит нам папа Витя.

Если землю не рыхлить, то постепенно зарастает деревьями каждый свободный клочок. Поэтому с этой целью, а также для защиты от пожаров, опушку нашего леса ежегодно опахивают трактором.

                  *            *            *

От научной деятельности Феди в старом доме находились различные приборы для наблюдения за животными и куча литературы на эту тему. С самого детства я рассматривала картинки в этих журналах и книгах, потом начала читать некоторые тексты на русском языке, а в старших классах и на английском. Как могла переводила некоторые статьи и делала записи в свои общие тетради, заведенные отдельно на каждый вид зверей. Постепенно приобщалась и полюбила животный мир, тем более, что он был у нас рядом сразу за околицей поселка.

Федя приезжал в начале каждого месяца всегда в одиночку сам за рулем. По характеру он был аккуратный, дисциплинированный и пунктуальный как немец. Спиртные напитки пил очень умеренно, не курил, любил природу, всегда находился в хорошем настроении и был весьма доволен своей жизнью. Доброжелательно общался с людьми и охотно помогал, если его просили, но категорически не давал деньги на выпивку. Когда с ним здоровались и говорили по-своему, он тут же переходил на их национальный язык. Охотники и местные жители дали ему кличку Профессор еще задолго до того, как ему действительно официально присвоили это звание в университете.

– Наш народ все знает и понимает, – таково общее мнение всех думающих россиян.

Но самое большое внимание Федя уделял мне. Мы беседовали с ним на различные темы как взрослые люди, когда он ежемесячно приезжал к нам и раз в неделю я общалась с ним по телефону в определенный день и час. При этом он подробно отвечал на все мои вопросы вообще и о жизни животных в частности. Во время его посещения обычно час или два подробно изучали английский язык и даже разговаривали на нем между собой, потому что специальные журналы все были англоязычные, и переводить их на русский никто не собирается. У нас в России подобные журналы давно закрыли из-за их нерентабельности. Интересные сообщения из жизни животных теперь некуда посылать. А на Западе, видимо, живут совсем глупые люди, которые продолжают выпускать такие журналы большими тиражами.

– Каким образом эти журналы попадают к нам сюда, неизвестно никому, – глубокомысленно говорит Фима.

Мой жизненный наставник объяснял мне, как пользоваться приборами, научил работать на компьютере, ходить при помощи компаса по азимуту. Незаметно я втянулась в сферу его научных интересов и помогала ему, как могла – постоянно торчала в лесу днем и ночью, во все времена года и в любую погоду, изучая ежедневную и сезонную миграцию диких животных в естественной природной среде. Наши компьютеры были связаны между собой, и он в городе знал, где я нахожусь и видел у себя, как я ставлю и проверяю приборы в лесу. Через наушники подсказывал, что и как надо делать. За время нашего общения он поднимался по ступеням научной карьеры: после кандидатской успешно защитил докторскую диссертацию, был хорошим педагогом, ответственным ученым и заслужил назначение руководителем кафедры. В его университет я и нацелилась поступать по окончанию школы. Говорю маме с досадой в голосе:

– Мне осталось только сдать этот дурацкий ЕГЭ.