Развернулась и медленно пошла в свою комнату, сильно виляя своей роскошной попой. В коридоре оглянулась через плечо и увидела, что он идет следом за мной, расстегивая на ходу ремень брюк.

– Ага! Значит, я его здорово подцепила! Ну и что с этого? Пускай себе идет, если ему захотелось прочувствовать в натуре так хорошо показанное мое аппетитное тело, – правильно поняла и полностью одобрила возникшее у него обычное мужское желание.

Еще подумала вдогонку: «А что, маме можно общаться одновременно с этими двумя крепкими мужиками, а почему мне этого нельзя? Тем более, что она теперь надолго застряла под этим ненасытным Аликом.»

Когда ребенок спит, шторы в моей комнате всегда задернуты. Включила настольную лампу, чтобы было лучше видно все мои привлекательные места. Взялась руками и наклонилась над кроваткой сына, выпятив зад в сторону двери. А чтобы убедительно показать настоящую цель этого наклона вперед, и не заводить лишних пустых разговоров, взяла и широко расставила свои хорошие, как он сам сказал, ножки. Тут даже тупой мужик догадается, что к чему, но Игоревич был не тупее других. Он быстро снял брюки и трусы, задрал мой халатик на спину, затем уверенно нащупал интимное отверстие и быстро вошел сзади в мое еще не остывшее от предыдущего акта молодое лоно. Крепко огладил, а потом взялся за мои круглые ягодицы и сильно прижал меня к себе в таком плотно надетом состоянии. Половой прибор у него оказался подлиннее чем у Алика и доставал меня посильнее.

– О-о! Какой длинный у тебя петух, – выразила я ему свое удивленное одобрение.

– А у тебя такая приятная норка, – высоко оценил Игоревич мой женский источник наслаждения.

– Спасибо на добром слове! – благодарю, а сама потихоньку мычу сквозь зубы от большого удовольствия, но только стараясь, чтобы не разбудить ребенка.

Это второй здоровый мужской интимный орган внутри моей нежной девочки за какие-то полчаса времени, только зашел он не как обычно это бывает спереди, а сзади.

Мне так понравилось его глубокое внедрение, что я почти отключилась от действительности, но явственно ощущала, что происходит у меня внутри. Потом очнулась, когда Игоревич стал ритмично двигать половой поршень, не торопясь и в половину силы. Руками он меня не держал вообще, руки были у него за спиной, как у большого начальника. В наклонном положении я немного моталась вперед, назад от его легких толчков, а вместе со мной слегка качалась кроватка ребенка. Постепенно меня стало забирать за живое, и я тихонько запела в такт этим медленным движениям колыбельную мелодию. Получалось очень культурно и клево, а мой умный ребенок не хотел мешать нашей забаве и хорошо спал.

–Баю бай, сыночек! Баю-бай!

Но это была только первая серия нашего интимного кино, потому что вскоре Игоревич вообще вышел из меня и молча показал рукой на диван. Я встала широко раздвинутыми коленками на край сидения, а грудью и подбородком оперлась на его спинку. Мой возрастной кавалер снял с себя остатки одежды, подошел ко мне сзади вплотную, обхватил мою выпяченную попу большими ладонями, и сильным ударом вдул в мою половую воронку свой задубевший фаллос. Входил с такой силой и драл так быстро и резко, чего я никогда раньше в своей молодой цветущей жизни не ощущала и даже не пробовала.

– Бог ты мой! Оказывается, он еще лучше Алика.

Правду говорила моя мама, что они стоят друг друга. Я испугалась и подумала: «Если он еще так круто спустит в меня, то я могу залететь от него, то есть забеременеть.»

Конечно, второй ребенок – это здорово, но по времени мне пока рановато его заводить. Действия Игоревича были такими быстрыми и решительными, что я не могла сразу сообразить, что мне делать в этом случае. Он так разогнался, что остановить его теперь было практически невозможно. Начинаю быстро соображать и искать выход. Сразу вспомнила рассказ мамы, как Игоревич имел ее в задний проход у него на даче. Решила не задумываясь подражать ей, тем более, что опыт заднего общения я однажды имела с узбеком Раисом. Обеими руками взяла и сильно развела в стороны свои выпуклые ягодицы. Игоревич увидел мою привлекательную позу, остановился и спросил:

– Ты хочешь так? Ну, что же, я с удовольствием зайду в тебя с заднего крыльца!

Он долго и аккуратно засовывал мне в попку свой напряженный половой стержень. Долго потому, что я от волнения сразу не могла привыкнуть к нему и полностью расслабить свой зад. Когда его пенис начинал заходить в меня, я невольно зажималась. Снова расслаблялась и снова зажим. И так пару раз. Игоревич терпеливо втискивал в меня свой крепкий хрен и все-таки затолкал его по назначению. В какой-то момент чувствую, что он находится уже у меня внутри. Я хорошо запомнила этот процесс, и с тех пор легко расслабляю попу во время захода мужской скалки для прогулки по моей красивой задней лестнице.

– Главное в каждом деле начало, – говорят опытные граждане и продвинутые гражданки.

Это было третье удивительное для меня открытие из жизни стариков. Оказывается, они могут свободно иметь девушку во все ее отверстия без всяких ограничений. И тут Игоревич не стал спешить и дал мне привыкнуть к заднему проникновению, чтобы я лучше приспособилась к его вторжению. Ну, а потом он крепко взял меня руками сзади за талию и хорошо обработал мою заднюю красавицу. Я прямо млела от удовольствия. И тут после паузы явно ощутила глубоко внутри два легкие содрогания. Игоревич выпрямился, захрипел и замер в экстазе. Видно спустил, дядя! Я получила огромный заряд положительных эмоций. Вот здесь у меня окончательно затуманилась голова, и я поплыла навстречу своему счастью…

– О-о! Вот это подлинный балдеж! Никогда не забуду! – восхищенно сказала ему, когда немного пришла в себя.

– То ли еще будет, – положительно заверил меня очень довольный Игоревич.

Мы долго оставались в таком сочлененном состоянии как собаки при случке, медленно приходили в себя после такой солидной нагрузки. Я устала не так от физических, как от сильных внутренних переживаний. Наконец, его пенис обмяк и свободно вышел из меня.

– Ура! Все путем! – облегченно воскликнула я.

А я так беспокоилась и опасалась. Кто их знает этих грубых мужиков-охотников, которые не жалеют дичь. Посмотрела на себя в зеркало – моя попа в полном порядке, даже не верится, что минуту назад ее шоркали с такой огромной силой. Она даже стала лучше на вид – такая красивая и румяная как щеки у матрешки. У меня в душе появилась какая-то гордость, что я сумела надежно соблазнить, а потом и хорошо удовлетворить такого возрастного кавалера. По понятиям нынешней молодежи мужчины старше сорока считаются уже стариками. Но получается на самом деле, что мужик в пятьдесят лет – это настоящий конь с яйцами и может отодрать тебя с невероятной силой.

От избытка радостных чувств я запрыгала на одном месте как коза-дереза и громко запела детскую песенку:

– Тра-та-та! Тра-та-та! Мы везем с собой кота!

На мои радостные крики пришла обеспокоенная мама и проснулся, но не заплакал ребенок. Игоревич смеялся и собирал свою раскиданную по комнате одежду.

– Что случилось, Марта? – спрашивает взволнованная мама, быстро войдя в мою комнату.

– Мама! Игоревич натянул меня на мужской банан! – похвасталась я своим достижением.

– Ну и прекрасно! Только зачем из-за этого так громко орать? – удивилась она.

– Мама! Игоревич заехал ко мне в попку! А это очень даже чувствительно и современно!

– Вот оно что? Поздравляю тебя с началом задних общений! – говорит моя продвинутая родительница, которая сама была большой любительницей подобных приключений и всегда подставляла свой зад не просто так, а с большой фантазией.

– Я все стараюсь делать, как ты мне рассказывала, мама.

– Правильно, дочка! Всегда так поступай. А теперь давайте перервемся на ужин. Прошу всех к столу! – культурно пригласила она на кухню наших дорогих гостей.

Пока мы делали водные процедуры и готовились к ужину, я мысленно сравнила между собой двух новых своих партнеров. Убедительную победу одержал Игоревич со счетом 2:0 из-за посещения обеих моих таких чувствительных дырочек. Интересно, что покажет дальнейшая половая игра без правил.

За богатым праздничным столом при полном электрическом освещении, как это было в барских домах до революции, мужчины сидели в брюках и футболках, а женщины надели кружевные, прозрачные комбинации, через которые все просматривалось насквозь невооруженным взглядом. Нам очень хотелось произвести на них самое благоприятное впечатление. У нас с мамой были практически одинаковые красивые фигуры с выступающими круглыми попами и полными бедрами. Мы были с ней на одно лицо и одного среднего роста. Сама же я правильно представляла себе, что выгляжу стройной и красивой из-за своей молодости, а мама поддерживала свой тонус и красоту за счет регулярной и довольно интенсивной половой гимнастики.

За ужином я заново перезнакомилась с ребятами, для этого вставала и кланялась им как скромная благородная девица, хотя они видели и имели меня сегодня абсолютно голой, как говорится в чем только мать меня родила.

– Здравствуйте! Меня зовут Марта! – обращалась я к ним как светская благовоспитанная дама.

– Очень приятно познакомиться с такой красавицей, – вежливо польстил мне Алик.

– Будем дружить семьями! – пообещал Игоревич.

Без голосования по соглашению сторон они единогласно приняли меня в свой сексуальный коллектив и дали идеально подходящую ко мне кличку Копия, которая в точности соответствовала действительному положению дел. Кроме того, Алик сделал мне оригинальный, немного грубоватый, но довольно приятный комплимент:

– Если всех девушек делить по армейской терминологии, то Марта по своему внешнему виду относится к специальному элитному подразделению. Она выглядит досконально как в одежде, так и без нее.

В процессе общего доверительного разговора я поинтересовалась и спросила у Игоревича:

– Что у тебя с носом?

Он немного замялся, но по просьбе любопытных женщин объяснил причину косметического дефекта на его лице:

– В прошлом году зимой мы с Аликом шли в лесу по просеке, высматривая следы кабана. Увидели совсем свежие отпечатки каких-то больших кошачьих лап. Они привели нас к одиноко стоящей высокой сосне. Мы обошли сосну вокруг, но следы уперлись в нее и пропали. Значит зверь увидел нас и спрятался в ее кроне, а где и кто он такой не видно.

Мы зарядили ружья крупной дробью – двумя нулями. Магазинные патроны были с красными пластмассовыми гильзами. У меня двустволка двенадцатого калибра, а у Алика пятизарядное ружье. Встали с обеих сторон сосны и выпустили все заряды вверх наугад. После второго выстрела мне на голову упала подраненная рысь и вцепилась лапой в мой нос. Я бросил ружье, схватил ее за короткий хвост и со всего размаха ударил головой об ствол сосны. Все лицо у меня было в крови. Прикладывал снег, потом платок и с трудом остановил кровотечение. Рысь оказалась размером как три домашние кошки вместе. Я заказал и мне сшили из нее хорошую шапку для моей старшей дочери.

– Ты самый настоящий герой, Игоревич! – с восхищением воскликнула я, вскочила на ноги и захлопала в ладоши.

ОХОТА

Плотно покушали без спиртного и здесь мои новые друзья снова удивили меня до предела. В девять часов вечера они поднялись на ноги, быстро собрались, взяли свои ружья и отправились на охоту.

Игоревич сегодня был в ударе, воодушевленный капитальным сношением со мной и согласился после возвращения обратно поведать нам, как у них будет происходить охотничье дело. Этот рассказ про охоту больше похож на красивую сказку Шехерезады, которая говорит в самом начале:

– Сказка – ложь, да в ней намек – добрым молодцам урок.

Нам с мамой за отсутствием других источников информации на эту тему приходится верить Игоревичу на слово:

– Мы оба средние начальники, но любим комфорт и удовольствия как самые большие руководители. Охотимся в выходные дни, если позволяет погода. При этом стараемся даже не пачкать свои ботинки. Вся охота занимает у нас вместе с дорогой три, максимум четыре часа. Остальное время мы проводим в гостинице или на квартире, культурно отдыхая от своих семей.

Теперь идем по порядку! Вечером, когда стемнеет на своем автомобиле «Нива» приезжаем за город к полю озимой пшеницы – зеленые ростки длиной со спичечный коробок под тонким слоем снега. Это самая вкусная еда зайчиков, которые выходят кормиться на поля в темноте с девяти часов вечера и примерно до двух часов ночи. Потом они возвращаются на свои лежки и спят, размножаются или просто отдыхают там весь белый день.

Заезжаем с дороги прямо на поле, где промерзшая пахота легко держит на себе машину. Недалеко от края поля как можно медленнее мы делаем полный круг, высвечивая дальним светом фар все окрестности, при этом вдвоем внимательно осматриваем заснеженное поле. Замечаем зайчика, которого хорошо видно в световой дорожке, и сразу едем по полю прямо к нему.

Заяц бежит от нас какими-то зигзагами, потому что он косой, потом резко останавливается столбиком, держа ушки кверху и две, три секунды смотрит на наши фары. Мы тоже останавливаемся, чтобы его не спугнуть, но свет не выключаем. Когда он снова бежит, то едем следом за ним, не торопясь на второй скорости, повторяя все его повороты, чтобы не выпустить из нашего света, но постепенно приближаясь к нему. Зайчик и сам особенно не стремится выйти из освещенной дорожки. По крайней мере, я легко успеваю выруливать за его прыжками из стороны в сторону.

Когда Ильгиз Саитович, а на охоте его зовут Алик считает, что расстояние до зайца достаточное для надежной стрельбы, то молча подает мне условный знак, а сам вместе с ружьем высовывается наружу через опущенное стекло передней дверцы. На очередной остановке зайчика, я стопорю машину и держу ее неподвижно на тормозе, а мой напарник с расстояния тридцать, сорок метров быстро и точно стреляет дробью № 2 или 3, целясь по его торчащим вверх ушам. Потом Алик выходит из машины, идет к зайцу, режет ему горло охотничьим ножом для выпускания крови и выдавливает из него мочу, чтобы мясо было вкуснее, складывает ладони по-мусульмански, провожая его душу на небо, возвращается к машине, бросает добычу в багажник и удовлетворенно говорит:

– Вот и вся моя охота!

После этого мы меняемся местами, чтобы каждый прочувствовал себя охотником, а не китайским наблюдателем. Обычно культурно берем двух зайчиков и не более того – по одному на каждого. Мы с успехом могли бы взять пять, шесть штук, но никогда не делаем этого. Хотя знаменитый русский писатель И. С. Тургенев призывал добывать как можно больше зайцев, иначе они сильно размножаются и начинают болеть от этого. А еще широко известно грамотной публике его крылатое и очень правильное выражение: «Охота – это наполовину воровство!»

Сокращая обратный путь, поехали не спеша по полю напрямик мимо известного села Кляшево Чишминского района, где родился и вырос знаменитый башкирский поэт Мустай Карим. Алик рулил, а я сидел справа от него у открытого окна с заряженным ружьем между колен, стоящим вертикально вверх, прикладом упираясь в пол. И вдруг в темноте загорелись красные глаза.

– Лисица! – выдохнул Алик и резко затормозил машину до ее полной остановки.

Я моментально высунулся из окна и сразу же выстрелил. Лисицы обычно застывают на секунду, потом срываются с места и бегут ровно по одной линии очень быстро, буквально стелются над землей, резко увеличивая расстояние от охотника. Взять ее в этот момент очень сложно. Лису надо стрелять как можно быстрее до того, как она наберет скорость. Я вышел из машины, поднял ее за пышный хвост, отнес и бросил в багажник. Буквально через минуту у самой околицы села на нашем пути снова вспыхнули красные глаза.

– Еще одна! – сказал Алик и быстро остановился.

Я снова успел среагировать и точно выстрелил. Пошел за добычей и вернулся с пустыми руками.

– А где лисица? – удивленно спросил Алик.

– Это кошка. Видно тоже ловила мышей в чистом поле. У некоторых породистых сиамских кошек глаза в темноте горят красным цветом.

Вскоре мы выехали на проселочную дорогу, а перед самым выездом на трассу остановились, разобрали ружья и спрятали их в чехлы. Затем поменялись местами, и я сел за руль, чтобы не злить работников ДАИ, потому что машина была зарегистрирована на меня.

                  *            *            *

Наши мужчины вернулись с охоты после одиннадцати часов. Они взяли и привезли трех зайцев и одну лисицу, шкуру которой Игоревич обещал отдать на выделку и подарить мне шапку в честь нашего такого близкого и очень приятного знакомства. Зайцев распределили таким образом – по одному каждому и одного самого большого для нас с мамой. Охотники быстро разделись и сразу принялись за работу. Вначале они почистили свои ружья при помощи специальных шнурков с ершиками на конце, а потом на кухне разделали добычу.

Для этого ребята сели на стулья друг против друга. Игоревич держал зайчиков за задние лапки головой вниз над большим тазом, а Алик, ловко орудуя острым ножом, содрал с них шкуру, разрезал, достал и выкинул внутренности, головы, лапки и все ненужное. Мясо зайцев он аккуратно разрубил своим маленьким топориком на разделочной доске, сложил в пакеты и затолкал в холодильник на заморозку. Это было для молодой городской девушки самое жуткое зрелище. У этого, так ласково называемого Алика все руки были в крови, что вызвало у меня легкое отвращение к нему. Я не удержалась и высказалась:

– Ты оказался настоящим жестоким живодером!

– Слабонервных прошу не смотреть, – предупредил меня Алик на будущее время.

У лисицы заметили множество блох, поэтому перед разделкой пришлось бросить ее в ванну и вычесать под водой. Договорились, что из этой довольно крупной лисы после выделки сошьют мне зимнюю шапку. Тогда Алик отсек ее лапки по коленному суставу, а голову отрезал сразу за ушами. Он сделал так, чтобы не тратить время даром на доскональную разделку, но все равно они снимали шкуру с рыжей молодой лисицы очень аккуратно, а несъедобную тушку выбросили в мусорное ведро. Шкурки лисы и зайцев изнутри посыпали слоем соли и повесили сушить над ванной на прищепках как белье.

– Заячьи шкурки можно обрезать по размеру квадратом и постелить на табуретки в кухне даже без выделки, – предложил хозяйственный Алик. – А что, сидеть будет мягко и тепло.

По давнишней охотничьей привычке печень, почки и сердца от всех трех зайчиков мама промыла холодной водой от крови, порезала и пожарила с луком и растительным маслом. И мы все вместе сразу же съели их под рюмку водки за удачную охоту. По традиции охотники поздравили друг друга:

– С полем!

Пили все без исключения. Игоревич оставил машину на ночь в нашем дворе, значит и ему можно было свободно разговеться. Я тоже осилила половину рюмки – пускай и мой ребенок немного захмелеет от материнского грудного молока. Алик и Игоревич выпили как всегда по своей обычной норме – ровно по сто грамм, а моя мама принципиально пила строго половину от количества, выпитого мужчинами, потому что она считала себя половинкой от целого человека, если можно всерьез считать человеком пьяного и грубого русского мужика. Бутылку водки мы так и не допили до конца, решив оставить на другой день Алику для опохмелки.

МОЯ МАМА

В час ночи, когда все охотничьи дела завершили, слегка выпили и хорошо закусили, ребята стали смотреть по сторонам, кого бы теперь поиметь на сон грядущий. Желание заняться любовью в очередной раз постепенно нарастало у всех присутствующих за столом. Тогда мама встала и открытым текстом заявила:

– Ну и что, друзья, общаться будем или глазки строить?!

Смеялись все. К моей большой досаде в этот момент у меня на коленях сидел ребенок, а вот мама вышла на средину просторной кухни, расстегивая свой домашний халат. Охотники как галантные кавалеры вскочили следом за ней. Они взяли ее в кольцо рук, принялись обнимать и целовать ее щечки. Из их объятий она вышла уже в голом виде. Медленно двинулась из кухни, страшно виляя своим толстым задом. Оба охотника как псы за сучкой последовали за ней, не сводя глаз с ее переливающейся задницы.