– Я понял тебя, хозяин, – Кастул лениво развернулся и неторопливой походкой направился в гладиаторскую казарму.

– Устрой его на ночь и подготовь к завтрашнему представлению, – бросил Кезон через плечо своему помощнику и ушёл с тренировочной площадки…

Вся семья сидела на кухне.

– Ты в курсе, что твои дети чуть не сожгли сарай, в котором хранятся дрова для камина? – жена внешне была спокойной, но по отдельным признакам я видел, какие бури резвятся в её душе. – Они же могли сами сгореть!

Я только что приехал с работы, а жена минутами раньше вернулась с рынка. Это значит, что дети два часа бедокурили без присмотра. Думаю, что жена успела высказать им всё, что было необходимо и неотложную помощь оказать тоже. Я посмотрел на детей. Арсений нисколько не чувствовал себя виноватым, а вот Евгений сидел понурив голову с перевязанной рукой и заплаканным лицом со следами сажи.

– Вообще-то, это ты виноват, – заявила мне жена. Ей хотелось до конца выплеснуть свои эмоции и лучшей мишени для этого, чем я быть не могло.

– Я?

– Ты, ты! Это с помощью твоей ветоши они пытались сделать поджог.

– Каким образом? – во мне проснулось любопытство.

– А ты у них спроси.

– Слушаю вас, молодые люди, – обратился я к детям.

– Я уже говорил и повторяю ещё раз, что я ни в чём не виноват. Я был наверху и рисовал, – возмущённо заявил Арся.

– Ты старший и в наше отсутствие отвечаешь за младшего брата, а так же за его поступки. Мы вроде об этом уже говорили? – погасила его возмущение жена.

Я уселся за стол напротив Женьки.

– Рассказывай, приятель.

– Тряпка висела на гвозде и сама загорелась, – пробубнил мой младший сын.

– А гвоздь где был? В стене?

– Ага.

– А тряпка изначально в гараже?

– Ага?

– И как она оказалась на гвозде? Да и откуда там появился этот гвоздь?

– Я забил и повесил.

– Почему же она загорелась?

– Не знаю. Сама вспыхнула.

Вот такой у меня немногословный младший сын. Каждый раз приходилось прилагать некоторое усилие, чтобы получить от него необходимую информацию. Если он считал, что ответ на вопрос очевиден и лежит на поверхности, его молчание было нерушимым.

В процессе «допроса» я выяснил, что от скуки Женька решил выплавить себе новую игрушку, вылив расплавленную пластмассу в резинового зайца, которому он предварительно обрезал нижнюю часть со свистком. Для этого, недалеко от сарая Женька развёл костер и соорудил импровизированный очаг из кусков кирпича, которые нашёл за гаражом. На кирпичи поставил большую консервную банку из-под солидола и набил её старыми поломанными пластмассовыми игрушками, которые предварительно измельчил молотком. Для того, чтобы снять банку, когда её содержимое расплавится и при этом не обжечься, он сначала хотел использовать кухонное полотенце, но зайдя на кухню и взглянув на него, понял, что вымажет полотенце в сажу и тогда порки ему точно не избежать. Подумав немного, Женька не нашёл ничего лучшего, как вытащить из ящика для ветоши, который стоял в гараже, большую промасленную тряпку.

      Вот тут и появился гвоздь в стене сарая, единственного сооружения во дворе, сложенного из брёвен, а не кирпича, ведь нужно же было на что-то повесить тряпку, чтобы она была под рукой, благо молотком он управлялся неплохо. К несчастью и вполне закономерным образом процесс изготовления игрушки пошёл не так, как запланировал Женька. В определённый момент содержимое банки из-под солидола, достигнув необходимой температуры, вспыхнуло. Женька метнулся к тряпке, чтобы с её помощью снять горячую банку и спасти материал для будущего зайца от уничтожения, но зацепил в спешке кирпич ногой и опрокинул расплавленную массу в огонь. Пламя, получив большую порцию благодатной пищи, разгорелось с новой силой, а от увеличившейся температуры и без того нагретая солнцем, и костром промасленная тряпка вспыхнула гигантским факелом.

Спасая положение, Женька сорвал тряпку с гвоздя и начал трясти ею, чтобы сбить пламя, но вместо того, чтобы погаснуть, пылающая тряпка, словно живая, обмотала ему руку по локоть. На его счастье, Женька был без майки, в одних шортах и отделался только ожогами руки, а не вспыхнул сам. Вовремя подоспевшая с рынка жена успела схватить сына в охапку, подскочить к бочке с дождевой водой, что стояла на углу сарая и целиком затолкать в неё сына, так как с испугу ей показалось, что пламя объяла Женьку с головы до ног.

К удивлению всех и в первую очередь для самого виновника происшествия, Женька отделался лёгкими ожогами правого предплечья. Ожоги были настолько незначительными, что перепуганная жена даже не вызвала скорую помощь, а сама наложила на ожоги тампоны пропитанные облепиховым маслом и забинтовала руку, отчего забинтованная рука смотрелась намного ужасней, чем до наложения бинтов. В этот момент появился я.

      Дошла очередь до Арсена.

– Мама права, говоря, что ты в ответе за поступки брата, когда вы дома одни. Мне кажется, что я разговаривал с тобой на эту тему, после того, как мы переехали в этот дом и отказались от услуг няни. Ты уже почти совершеннолетний по законам Римской Республики, – я улыбнулся сыну, но моя улыбка не убрала хмурого выражения с его лица.

– А у галлов в семнадцать лет наступало частичное совершеннолетие, а полное, как у викингов и спартанцев, только в двадцать, – угрюмо произнёс Арся.

– Ты забываешь, сын, что Галлия при Цезаре стала частью Римской Республики, потому, на неё распространялись римские законы, – я был доволен, что Арсений самостоятельно искал дополнительные сведения по Рим и Галлии, ведь это означало, что его тронула моя история про двух братьев, но в силу серьёзности разговора, я конечно же, не подал виду.

– Всё равно, я ещё ребёнок! – Арсений ещё больше надул губы.

– Ты, безусловно, ребёнок, но ты к тому же и старший брат, и старший сын. Как старший, ты являешься главой дома в наше отсутствие, потому часть наших обязанностей по присмотру за Женькой автоматически перетекают на тебя. Надеюсь, ты, наконец, поймёшь это, тогда мы сможем и дальше оставлять вас дома вдвоём. В противном случае маме, когда она снова соберётся на рынок и в магазины, придётся брать вас с собой. А это, как ты знаешь, далеко не весело.

– Хорошо, па, но ты и Геньчика отчитай, чтобы помнил.

– Обязательно, сын…

Школа Кезона была первой гладиаторской школой, появившейся в Риме. Она была основана его предком и с тех пор передавалась по наследству старшему из сыновей. Кезон, несмотря на свою прижимистость, был заботливым и рачительным хозяином и никогда не экономил на своих бойцах. Гладиаторы, чувствуя его внимание и заботу, относились к Кезону с уважением. Им даже не приходило в голову, что они для Кезона были имуществом, с помощью которого он извлекал для себя пользу и прибыль. Кезон заботился о гладиаторах так же, как хороший продавец заботится о прилавке, а хороший цирюльник о бритве и ножницах. На Арса он смотрел аналогично, не смотря на то, что мальчишка достался ему бесплатно, да ещё с указанием дать ему умереть как можно быстрее в качестве неприятного довеска. Невзирая на дерзость и женственность не знавшего бритвы лица, этот молодой галл понравился Кезону. Он видел в нём потенциал и ему совсем не хотелось с ним расставаться, не получив от него максимальной выгоды.

Ближе к вечеру Кезон позвал к себе Кастула.

– Постарайся не калечить мальчишку. Накажи его за дерзость, отшлёпай плашмя мечом, а поиграв с ним какое-то время, выруби ударом по голове. Я договорюсь со своими друзьями, чтобы они первыми подняли большой палец вверх, а там, хвала Юпитеру, и остальные зрители сделают так же. Жалко мальца, хоть он и глупый хвастун.

– Буду бить плашмя, но учти, Кезон, что я уважаю своих зрителей, и даже в этом случае устрою для них настоящий бой, бой без подвоха. Не обессудь, если я сломаю ему ногу, или руку. А может и то, и другое, – про себя Кастул давно решил спуску новичку не давать и как следует наказать его за необдуманное высказывание, – убить не убью, но проучу хорошенько.

– Ладно, ладно. Главное, чтобы был жив и за месяц выздоровел, – Кастул похлопал любимца по плечу, – можешь идти готовиться к завтрашнему поединку.

Рим впечатлил Арса именно сегодня, когда он шёл по нему в толпе гладиаторов к Арене. Все предыдущие дни, были смазанными в его памяти, к тому же, узкие улицы с низкими невзрачными домами, которые он видел по дороге в барак, или из тюрьмы в гладиаторскую школу, никого не смогли бы впечатлить. Сегодня, вид двухэтажных домов и вилл, а также огромное количество памятников, стел и обелисков, поражали Арса, заставляя без остановки крутить головой по сторонам.

Рим того времени в основном был одноэтажным, по грязным улицам без названий которого постоянно сновал народ, лишь застройки городского центра изобиловали двухэтажными зданиями. Двигаясь в толпе гладиаторов по величественному городу, Арс обратил внимание, что вельможи перемещались по улицам, восседая на носилках, которые носили рабы. Этот факт так же поразил его. Для себя Арс решил, что такой способ передвижения говорит не столько о благополучии этих людей, а сколько об уверенности, что им не придётся брать в руки оружие, чтобы защищать себя. Они как будто знали, что на них никто не нападёт, словно сам город способен оградить горожан от агрессивных врагов и потому те могли позволить себе быть изнеженными и слабыми.

Арс осматривал город, не переставая удивляться и восхищаться им. Иногда он высказывал вслух свой восторг, вызывая улыбки спутников, многие из которых, глядя на него, невольно вспоминали себя. В это время по соседней улице на плечах четырёх рабов плыли над мостовой носилки, на которых восседал Ген. Ген, с задумчивым видом восседая на мягкой подушке, направлялся в начальную школу.

Деревянная постройка Арены, находившаяся недалеко от Форума, так же, как и школа Кастула, была первой в Риме. Каменные арены и Колизей будут построены в Риме значительно позже, а пока Арс с интересом рассматривал самое большое сооружение виденное им в своей жизни. Арена использовалась для представлений каждый день. В будние дни на ней ежедневно проходили кулачные бои, чередовавшиеся выступлениями канатоходцев. Такого рода развлечения были очень популярными среди простого люда, а по праздникам, которых было в каждом месяце года от шести до двенадцати дней, проходили бои гладиаторов, неизменно собиравшие аншлаги. Только в июле был всего один праздник – Нептуналий. Но сейчас стояла весна, пора насыщенная праздниками и сегодня был двадцатый день мая, праздник Кастора и Поллукса, восьмой из одиннадцати праздников этого месяца.

Через деревянную решётку, что закрывало большое окно в помещении под трибунами, Арс наблюдал за боями гладиаторов. За его спиной, лениво переговариваясь, разминались те, кому ещё предстояло сразиться на радость римской публике. Казоир объяснил Арсу, что они с Кастулом выступают в пятом последнем поединке. Одежда галльского воина, которую выдал Арсу помощник Кезона, была слегка коротковата, но Арс даже не обратил внимания на такую мелочь. Он смотрел на арену и силился представить те ощущения, которые он испытает, выходя на неё под крики зрителей. В руках он держал видавший виды учебный дубовый меч, который за несколько минут наточил до максимальной остроты железным скребком, выпрошенным у Казоира.

Наконец, после оглашения заслуг Кастула, эридатор выкрикнул имя второго бойца:

– Эльфо-о-о!

– Тебя, – Казоир легонько ткнул Арса в бок своим увесистым кулаком. – Удачи и постарайся выжить.

Арс, ничего не ответив, направился к выходу на арену. После полумрака, в котором он только что находился, яркое солнце ослепило его. Он шёл за Кастулом. Кастул уверенно шагал к центру арены, ведь глаза его от солнечных лучей защищал шлем. Он сверкал доспехами легионера, но этот блеск был для Арса не в диковинку и ни сколько ему не мешал, настолько он привык к нему в боях с римскими войсками под Алезией. Вдвоём они ступили на середину арены, где Кастул вскинул обе руки в приветственном жесте. В одной руке он держал гладиус – короткий римский меч, на другую был надет большой прямоугольный щит.

– Кастул! Кастул! – скандировали трибуны. Арс стоял и смотрел. Глаза его уже адаптировались к солнечному свету и он с интересом рассматривал многоликую пёструю публику.

– Подними руки, Оилилл! – крикнул ему из-под трибун Казоир, даже не надеясь, что в таком шуме Арс его услышит. Молодой галл казался ему растерянным и Казоир считал, что такое состояние может сыграть Арсу плохую услугу, но юный галл его услышал и поднял обе руки вверх.

– У-у-у-у-у-у-у! – разочарованно взвыли трибуны, рассмотрев деревянный меч в руке молодого варвара. Последний бой, глядя на который они собирались испытать самые яркие эмоции от сегодняшних поединков благодаря участию в нём Кастула, мог оказаться самым скучным.

Кастул направился к краю арены, а Арс, опустив руки вдоль тела, безучастно смотрел ему вслед. Когда до края арены оставалось пять шагов, Кастул развернулся и встал в боевую стойку. Арс остался стоять без движения. Мало того, его взор был обращён в землю и это вывело Кастула из себя, так как сопляк, каковым он считал молодого галла, по всей видимости, решил испортить праздник и ему, и зрителям. Кастул отбросил щит, чем вызвал возгласы одобрения публики и устремился к противнику. Он бежал лёгкой рысью, на носочках и с раскачкой – шаг влево, шаг вправо, не давая возможности противнику понять с какой стороны будет нанесён удар и с каждым шагом его все больше и больше злило, что противник, вместо того, чтобы встать в боевую позицию и встретить его достойно, застыл, опустив руки.

«Никудышный солдат – никудышный гладиатор» – сказал сам себе Кастул и решил, что Кезон после всего увиденного не обидится, если он расколет череп этому хвастунишке, который на деле оказался ни на что не годен. Приблизившись к Арсу на расстояние удара, Кезон быстрым движением выбросил клинок вверх и вниз. Ещё мгновение и меч опустится на голову Арса, но на середине удара произошло невероятное. Арс как будто исчез со своего места, мгновенно переместившись на один шаг в сторону. Одновременно с шагом он нанёс деревянным мечом молниеносный удар сбоку, поперёк лица Кастула прямо под линию шлема чуть выше бровей. Кастул не успел ни среагировать, ни высказать никаких эмоций, так как в эту секунду его душа отправилась на встречу с предками. Зрители так ничего не поняли. Кастул по инерции сделал ещё два шага и застыл посреди арены с поднятым для удара мечом. Ремешки, фиксировавшие шлём на голове Кастула лопнули и шлём улетел далеко, к самому краю арены. На середине полёта из шлема выпала верхняя часть черепа и шлёпнулась на арену, расплёскивая на песок мозги прославленного гладиатора.

Арс, по-прежнему не высказывая эмоций, ткнул Кастула деревянным мечом в плечо и только после этого мертвый гладиатор свалился на бок. Арс развернулся всем телом, резким движением воткнул своё оружие в песок и направился к выходу с арены. Вокруг него неистовствовала толпа.

– Эльфо-эльфо-эльфо!!! – неслось над улицами вечного города и это скандирование было слышно даже в здании Форума.

Вечером, когда стемнело, Кезон дал указание привести Арса. Желание поговорить с молодым варваром распирало его с того самого момента, как закончился последний поединок, но друзья и знатные вельможи рвали его на части, желая узнать об Арсе как можно больше. Часть из них, около двадцати человек, изъявили намерение рассмотреть Арса поближе, потому в этот вечерний час собрались у Кезона. Некоторые из гостей даже не видели боя, но разговоры друзей возбудили в них жгучее любопытство. Они были разочарованы, увидев перед собой юношу, внешностью действительно чем-то подобного на эльфа. По их мнению, боец, способный сотворить то, что сотворил Арс, должен был обладать крепким костяком и очень мощной мускулатурой. Могучий Казоир, пришедший в качестве переводчика, впечатлил их на много больше.