10

Огг шёл по длинному коридору, ведущему из кабинета в зал для совещаний. Он любил этот коридор. Его стены были сделаны из прозрачного пластика, за которым на небольшом расстоянии находилась объёмная панорама его родного города, создавая впечатление, что идущий находится в прозрачной трубе, висящей над городскими кварталами. Город менялся в зависимости от времени суток. Когда в городе наступала ночь, коридор освещался только городскими огнями и звёздами. Иногда Огг останавливался по одну или другую сторону коридора и, опёршись на перила, созерцал панораму. В такие минуты он представлял себя богом, парящим над городской суетой. Верхушки самых высоких зданий находились на уровне его глаз и, когда он задумывался, и уходил в свои мысли, ему мерещилось движение в окнах. Но сегодня он не видел всей этой красоты, так как был полностью погружён в обдумывание возникшей проблемы. Проблема состояла в том, что на планету-заповедник, которой он руководил, каким-то чудом проник землянин. Совет, обсуждавший решение проблемы, по определённым этическим причинам, решить её не смог. И вот сегодня повторное заседание. С варваром необходимо было что-то делать, пока он не нанёс животному миру заповедника непоправимый урон.

Заповедник, которым руководил Огг, находился на искусственном спутнике, летавшем по устойчивой орбите вокруг его родной планеты. Спутник был полым и аппаратура, позволявшая следить за состоянием заповедника, находилась внутри его, так же как гостевой комплекс для экскурсантов и жилой комплекс для смотрителей заповедника. Эта же аппаратура создавала необходимую гравитацию и силовое поле, защищавшее искусственную атмосферу спутника от космической радиации и прочего влияния извне. Космические корабли опускались и поднимались на спутник через специальные силовые шлюзы над обоими полюсами спутника. По сути, спутник являл собой огромный космический корабль, собранный прямо на орбите, правда, без способности совершать гиперпрыжки в пространстве. Поверхность спутника была поделена по меридианам на шесть секций с различными климатическими особенностями, но сходной атмосферой и покрыта синтезированной почвой, максимально приближенной к натуральной почве тех планет, с которых были завезены растения и животные. В каждой секции создавалась гравитация, присущая родной планете проживавших в секторе животных. Эти секции так же были отгорожены друг от друга силовым полем, но уже несколько иного свойства. Силовое поле на границах секторов не позволяло животным проникать на территорию соседней секции и реагировало не на тепло или движение, а на уровень интеллекта, пропуская сквозь себя только разумные или мёртвые объекты. Со своим уровнем интеллекта Огг проходил сквозь силовое поле, не замечая его присутствия. Только приборы и изменившаяся гравитация говорили ему о наличии поля. Правда, на территорию заповедника выходить смотрителям приходилось очень редко, в основном в качестве гида с очередной экскурсией. Даже в этом случае, перемещаться по поверхности пешком не было необходимости, так как экскурсионные группы парили над грунтом на недосягаемой для животных высоте на специальных защищённых антигравитационных площадках, ведь многие экспонаты были не только большими, но и хищными.

На полюсах спутника находились стартовые площадки. Гравитация на площадках была максимально комфортной для Огга и других сотрудников заповедника. На эти площадки опускались и с них же улетали небольшие грузовые, экспедиционные и экскурсионные корабли. Площадки были расположены на плоских вершинах скал-башен, каждая из которых была около ста метров высотой и покрыты растительностью с родной планеты Огга. Они представляли собой большие поляны, окружённые лесом. Отсюда прибывшие посетители могли опуститься внутрь спутника, или отправиться на экскурсию. Именно на одну из этих площадок прибыл незапланированный пассажир с третьей планеты, вращавшейся вокруг звезды с присвоенным номером Г2В-ЖК, на которой совсем недавно была обнаружена разумная жизнь.

Но не только присутствие на заповеднике случайного разумного инопланетянина омрачало настроение Огга. В большей степени его удручал тот факт, что его сын остался на чужой планете вместо этого молодого варвара. Сколько его не убеждали сотрудники и Совет, что сыну ничего не грозит, что он прекрасно подготовлен и адаптирован к чужеродной среде, в которой вынужден был остаться, Огг волновался и переживал, лишая себя сна и покоя. Как можно быть спокойным, когда твой единственный сын волею судьбы остался жить среди существ, которые практически никогда не расстаются с оружием. Какие бы доводы не приводили его друзья, все они разбивались в прах о мысль, что его сын геолог, а не солдат. Огг надеялся, что сыну хватит ума и трезвого расчёта не оставаться на месте, а идти в горы и встретиться там с зоологической экспедицией. Тем более, что вшитый под кожу навигатор поможет ему найти экспедицию без особого труда.

Но пока на повестке дня стоял пришелец, в отношении которого Совет в своё время решил ограничиться наблюдением. Старейшины, будучи уверенными, что пришелец не сможет спуститься со скалы непосредственно в заповедник, решили, что нужно дать ему возможность истощить и ослабить себя, а затем схватить его и усыпить в криокапсуле до окончательного решения его судьбы. Огг предложил обездвижить инопланетянина капсулой со снотворным, выстрелив ею из пневматического оружия, но Совет помнил, с какой ловкостью увернулся пришелец от электрических разрядов. Распылить усыпляющий газ над стартовой площадкой, Совет так же не захотел, ведь наблюдение за этим представителем иной цивилизации в таких необычных условиях, могло дать ряд ценных сведений.

Сотрудники заповедника наблюдали за пришельцем четверо суток. Сутки их родной планеты по продолжительности совсем незначительно отличались от тех, которые были присущи планете молодого варвара. За это время юноша развил на стартовой площадке бурную деятельность. В первый день он обошёл её по кругу и убедился, что находится на высокой скале, спуск с которой без подручных средств невозможен. После этого молодой пришелец нарезал множество тонких лиан, из которых сплёл длинную верёвку, смастерил себе примитивный лук со стрелами и заготовил два десятка коротких, в локоть длинной, кольев. Заточив колья с одного конца, он два часа тренировался, метая их в большую кочку. Колья пришелец повесил на сплетённый из тонких лиан пояс. Всё это время он оставался без еды, ежедневно выпивая небольшое количество сока лиан. Чтобы собрать сок, юноша крутил кульки из больших кожистых листьев одного из кустарников, которые прикреплял щепками к стволу толстой лианы, предварительно сделав на нём множество мелких v-образных надрезов. На пятые сутки, после очередного короткого сна, он притащил к краю площадки большой моток самодельной верёвки, привязал один её конец к ближайшему дереву и сбросил моток вниз. Затем ухватился за верёвку и начал спуск.

Сотрудник, который в это время дежурил у мониторов, воспринял ситуацию чрезвычайной и созвал всех. Огг, оценив действия пришельца, решил оставить всё как есть. Возможно, кто-то счёл бы такое решение далёким от понятий сострадание и гуманность, но посылать своих сотрудников на спасение этого существа, Огг расценил, как не позволительное. Рисковать здоровьем и, возможно, даже жизнью своих людей, спасая одно опасное создание, спускавшееся по верёвке, от зубов и когтей другого, ещё более грозного порождения природы, которое обитало в данном секторе, Огг посчитал неправильным и никто не смог бы переубедить его в обратном.

Хтор заметил спускавшегося по верёвке юношу в самом начале его спуска и, приседая на шести мягких лапах начал продвигаться к тому месту, где добыча должна была опуститься на землю. В соседнем секторе спускающегося паренька заметило ещё одно не менее опасное животное, скрытое кроной дерева, росшего совсем рядом со скалой, но на него наблюдавшие за пришельцем сотрудники не обратили внимания, так как знали, что через силовой барьер этому хищнику не пробраться.

На единственной планете, вращавшейся вокруг звезды К74-БК, хторы были вершиной пищевой цепи. Шестилапые кошки, отдельные самцы которых достигали в холке полутора метров высоты, более шести метров длины, а весом доходившие до семисот килограмм, были идеальными убийцами, так как в дополнение к мощи, свирепости и ловкости обладали великолепной мимикрией. Поверхность их безволосой кожи не содержала ни одного пигмента. Зато изобиловала нанокристалами, способными менять характеристики отражённого света, настраивая цвет кожи животного соответственно краскам окружающего мира. Крадущийся к добыче хтор был практически невидим, настолько он сливался с местностью. В дополнение к этому он был способен изменять собственный запах, делая его максимально приближённым к запаху своей жертвы, вводя её в заблуждение вплоть до момента молниеносной атаки.

Те из сотрудников заповедника, кто наблюдал за воинственным и смелым мальчишкой понимали, что шансов выжить в секции, где властвовал кровожадный хтор, у него нет. К тому же, они прекрасно осознавали, что со спуском на территорию заповедника, парень однозначно подписывал себе смертный приговор, так как в каждой секции имелись опасные и жестокие хищники, столкнувшись с которыми он навлекал на себя смертельную опасность. В то же время, смерть юноши решала все проблемы, возникшие с его появлением на спутнике.

Спускавшийся практически на границе двух секторов варвар, словно специально выбрал секции, в которых жило только по одному хищнику. И это был единственный плюс в таком выборе места для спуска, ведь оба эти хищника превосходили в степени своей опасности всех остальных вместе взятых хищных обитателей заповедника.

За четыре дня наблюдения за гостем, сотрудники заповедника уже успели свыкнуться с присутствием представителя иной цивилизации. Мало того, они прониклись к нему симпатией и сочувствием. Когда высота, разделявшая юношу от затаившегося внизу хтора сократилась до критической, все свободные от дежурства биологи и экскурсоводы, не сговариваясь, вышли из помещения. Они всего лишь хотели оградить себя от созерцания кровавой сцены. Сотрудники столпились в широком коридоре возле дверей координационной комнаты и молчали. У мониторов остались только Огг и дежурный техник. Через минуту за дверями координационной комнаты послышался возглас удивления. Ожидавшие в коридоре сотрудники начали недоумённо переглядываться, а затем, сорвавшись с места, гурьбой бросились обратно к монитору.

К их удивлению, пришелец был цел и невредим. К тому же, он оказался не в том секторе, где жизнями обитателей распоряжался хтор, а рядом, в соседнем. В том самом секторе, который никто не рассматривал в качестве места для приземления юноши. Хищник, обитавший в этой части заповедника, не обладал мимикрией и длинными когтями. У него не было цепких лап и грозных клыков. Он обладал большим мощным клювом, жил в верхушках деревьев и передвигался по всему сектору, перебираясь с ветки на ветку. Он был полупрозрачным, что затрудняло возможность обнаружить его среди листьев, в пестроте теней и света и спускался на землю только за добычей. Но даже спуском такое перемещение назвать было сложно, так как он просто сваливался жертве на голову. Звали его кор-кор.

Кор-кор был сухопутным головоногим моллюском о двенадцати щупальцах и внешне сильно напоминал морского осьминога с Земли, о чём обязательно упоминали смотрители, проводя экскурсию по этому сектору. Но сейчас он ни чем не напоминал того славного охотника, каким был всего минуту назад, так как лежал мёртвой бесформенной кучей за спиной юноши, а из центра этой кучи торчала остриём вверх длинная заточенная палка, заменявшее пришельцу копьё. Та самая палка, которая во время спуска висела притороченная лианой поперёк его спины.

Юноша стоял в нескольких шагах от силового барьера и не сводил взгляд с хтора. То, что он видит фактически незримого хтора, не вызывало никаких сомнений. Кроме всего прочего, было очевидно, что он уверен в своей безопасности, словно знает, что сквозь барьер хищнику да него не добраться. Хтор в свою очередь, был сбит с толку тем, что добыча так неожиданно ускользнула от него. Он кружил на одном месте, не издавал ни малейшего звука и бросал яростные взгляды на недосягаемую жертву. Все животные заповедника уже давно знали о присутствии силового поля. Рано или поздно они сталкивались с ним и больше не предпринимали попыток пробраться сквозь него. Так уж случилось, что хтор был первым, кто испытал на себе воздействие барьера. Хтор знал, что не может добраться до добычи, но и уйти несолоно хлебавши, он пока не мог.