5. Жаба Ивановна. Тихий час

– Административный восторг? Не знаю, что такое.

– То есть… Vous savez, chez nous… En un mot, поставьте какую-нибудь самую последнюю ничтожность у продажи каких-нибудь дрянных билетов на железную дорогу, и эта ничтожность тотчас же сочтет себя вправе смотреть на вас Юпитером, когда вы пойдете взять билет, pour vous montrer son pouvoir. «Дай-ка, дескать, я покажу над тобою мою власть…» И это в них до административного восторга доходит…

Ф. М. Достоевский. «Бесы», 1872

Есть у нас в России такое явление – впрочем, не только у нас, но у нас особенно. Суть явления в том, что человек, в обществе особой властью не обладающий, и не добившийся в жизни ровным счётом ничего, всячески восполняет этот недостаток значимости и самоутверждается за счёт того, кто в рамках ситуации находится от него в некоторой зависимости. Будь то водитель автобуса, кассир или тот же вахтёр – такие люди зачастую будут придираться к каждой мелочи и всеми возможными способами портить вам жизнь.

Как писал Виктор Пелевин, бывшие работники общественных туалетов делятся на два типа: первые справляют нужду аккуратно, зная, как тяжело приходится уборщикам, а вторые специально оставляют всё в наиболее грязном виде – мол, мы страдали, страдайте теперь и вы! Современное российское общество изобилует людьми второго типа.

За столом на посту сидит необъятных размеров женщина лет шестидесяти. У неё три подбородка и два живота. Наверное, если посмотреть на неё сверху, она будет выглядеть как идеальный круг. На носу у неё очки с толстыми линзами, а за ними – глаза-сканеры, пеленгующие пространство на предмет того, к чему можно придраться. Этого человека вы уже знаете.

Это Жаба Ивановна.

Ходит по больничке даже такая шутка, что настоящие жабы обижаются, когда узнают её прозвище. У неё есть много не очень приятных черт. И вот две главные:

1. 90 % времени Жаба не говорит, а орёт, при этом не брезгуя самыми грязными выражениями.

2. Она постоянно закрывает туалет.

Второе не кажется особо страшным, но это только с первого взгляда. Туалет закрывается на замок, ключ лежит у неё. Обычно замок этот вешается только на время раздачи лекарств, но не в Жабину смену. Она всегда найдёт повод повесить этот замочек. Как и сейчас, например.

– Жанна Ивановна, можно в туалет, я очень хочу по-маленькой! – подошёл к ней Лунтик, а вместе с ним ещё несколько шизиков.

– КАКОЙ ТУАЛЕТ, ВЫ ТАМ ВСЕ ОХУЕЛИ, ЧТО ЛИ, СКОТЫ? ТИХИЙ ЧАС! ЗАШЛИ В СВОИ ПАЛАТЫ! – рявкнула Жаба. От этого крика проснулось пол-отделения.

– Ну пожалуйста, я не могу больше терпеть! – умолял Лунтик.

Жаба сделала свой любимый трюк – ударила кулаком по столу с таким грохотом, что проснулись даже люди из дальних палат.

*ШАРАХ!*

– ТУАЛЕТ ЗАКРЫТ! – заорала Жаба ещё громче. – ВСЕ ЗАШЛИ ПО СВОИМ ПАЛАТАМ! ПО ПАЛАТАМ, Я СКАЗАЛА!

– Ну пожалуйста, Жанна Ива…

*ШАРАХ!*

– Я ЖДУ! – заорала Жаба.

И после этого начинается самое интересное. Шизики, поняв, что посещение туалета им не светит, собираются у мусорного ведра посреди коридора и начинают справлять нужду прямо туда. Ведро оказывается дырявым, и моча растекается по всему коридору.

– ДА ВЫ ОХУЕЛИ?! – заорала Жаба. – СЕЙЧАС ВСЕХ НАХУЙ В СЕДЬМОЙ ПРИЕБАШУ, СУКИ!!! РАЗБЕЖАЛИСЬ ПО ПАЛАТАМ!

*ШАРАХ!*

– Я ЖДУ! Смирнов, Богатыренко, вы первые на вязки. СМИРНОВ!!!

Шизофреник Смирнов, не успевая натянуть штаны, в панике даёт дёру от ведра, но наступает на собственную штанину и падает в лужу мочи, забрызгав всех стоящих рядом. Больные на него накидываются и избивают. Жаба смотрит на это с каменным лицом, после чего командует:

– СМИРНОВ, НА ВЯЗКИ В НАБЛЮДАТЕЛЬНУЮ ПАЛАТУ!

Под всеобщий смех Смирнова, полностью мокрого, ведут в седьмую палату. Казалось бы, все утихли, но тут в ситуацию вмешивается самый старый обитатель больницы – семидесятипятилетний дед Вова Стрельбун – тот самый, что надел Хрюше ведро на голову.

Дед Стрельбун был настоящим ветераном N-горской психушки. Ему было плевать абсолютно на всё – что есть, в какой палате лежать, чьи вопли слушать, какие лекарства получать – ничего не имело значения. Раз в неделю к нему приезжала сестра, привозя ему скромнейшую передачку всегда одного и того же содержания: пачка газет и блок сигарет «прима». Последними он никогда ни с кем никогда не делился.

– Дядь Вов, дайте сигарету… – жалобно проскулил как-то Масяня.

– Шшигарету? – прошепелявил Стрельбун.

Потом снял штаны, вывалил на всеобщее обозрение своё достоинство и закричал:

– ДЕРЖИ ШШИГАРЕТУ! Шошательную! Жа обе щеки! С красным фильтром! Будешь курить?

В общем, он клал эту свою сигарету на всё и на всех, и поэтому, невзирая на крики Жабы, подошёл к туалету и дёрнул за ручку. На двери висел замок – она не поддавалась.

*ШАРАХ!*

– ТУАЛЕТ ЗАКРЫТ! – словно робот, в третий раз орёт Жаба.

– Жакрыт? А куда мне шрать тогда, а? А? – С некоторым напором в голосе спрашивает Стрельбун.

– НЕ МОЯ ПРОБЛЕМА!

– Не ваша? ГДЕ ГОВНО, ТАМ И ПАРАША! – крикнул непокорный дед.

После этого он сел на корточки и под всеобщие аплодисменты справил большую нужду прямо у закрытой двери туалета.

*ШАРАХ!*

– СТРЕЛЬБУН! – заорала Жаба. – В СЕДЬМУЮ ПАЛАТУ!

Дед, натянув штаны, послушно побрёл в наблюдательную. Ему по барабану было, где лежать. А Жанна Ивановна через пару минут открыла туалет – её желание самоутвердиться было удовлетворено. Популярно мнение, что Жаба после смерти попадёт в ад, и в аду туалет будет всё время закрыт.

Вообще она нередко выдаёт фразы, которые потом передаются из уст в уста. Например, такое.

– МОСКАЛЁВ, КУДА В ШЕСТУЮ? – негромко сказала Жаба принудчику, которого незадолго перевели в седьмую наблюдательную – ТВОЙ НОМЕР КВАРТИРЫ СЕМЬ!!!

Или:

– Я ТЕБЯ НА ЧЕТЫРЕ ВЯЗКИ ПРИЕБАШУ ТАК, ЧТО ТЫ МАТЬ РОДНУЮ ЗАБУДЕШЬ, ПОНЯЛ, СУКА? Я ТЕБЯ ПРИЕБАШУ К ЧЕРТЯМ СОБАЧЬИМ, УБЛЮДИНА!

Или:

– Я ТЕБЕ БУЛКИ ТАК ГАЛОПЕРИДОЛОМ НАШПИГУЮ, ЧТО ВСЯ ЖОПА ТРЕЩАТЬ БУДЕТ ОТ УКОЛОВ, СУКА!

Или самое горячее:

– Наташа, ну накорми меня, пожалуйста! Я же помогал палату убирать, – жалобно сказал санитарке один немолодой шизофреник.

– Всё уже съели давно, чем же мне тебя накормить?

– Ну хотя бы грудью! – в шутку произнёс тот.

Кто-то тихонько засмеялся. И тут как гром среди ясного неба послышался крик Жанны Ивановны:

– ТАК, КУЦЕНКО! ВОТ У ТЕБЯ ХУЙ МЕЖДУ НОГ ВИСИТ, НАГИБАЙСЯ И СОСИ!

Интересно, что бы про неё сказал Достоевский?

6. Седьмая палата. Леночка и Чуча

Седьмая палата – она же наблюдательная – настоящие сливки общества. Сюда кладут тех, за кем нужен глаз да глаз – наглухо отбитых психов, буйных, громких. Здесь круглосуточно стоит такая вонь, что сюда без необходимости не заходит даже персонал, и такой шум, что уснуть там без снотворного очень сложно. Здесь открыто предаются копрофагии, гомосексуализму и прочим не самым визуально приятным вещам – «Зелёный слоник» отдыхает.

Сразу слева от дверного проёма лежит Вареник. Жуткое зрелище: мужик такой толстый, что не может встать с кровати – последнее взвешивание показало 186 кг. Кушает и ходит в туалет прямо на месте, поэтому запах соответствующий. Говорит тоже редко, в основном воет и скулит.

– Уыыыыы! – плачет Вареник.

– Что случилось? – спрашивает добрая санитарка.

– Уыыыы!

Выть он может по поводу и без повода, но это не самое неприятное. Гораздо хуже то, что ходит он в туалет прямо под себя, и его приходится таскать вчетвером в душ – иногда по несколько раз в день. А ещё у него периодически случаются сильные приступы эпилепсии, и он теряет сознание – уже два раза его возили в реанимацию. А поднимать почти двухсоткилограммовую тушу на второй этаж по узкой лестнице – задача сложная даже для шестерых человек. Среди персонала часто можно услышать такие разговоры:

– Когда эта туша уже сдохнет?

– Ага, побыстрее бы…

Ждут этого также и больные, которым приходится таскать его в душ каждый день, а ещё больше – те больные, которым приходится менять его грязное белье.

Впрочем, есть тут люди поинтереснее.

Леночка.

Это тридцатилетний эпилептик с умственной отсталостью, считающий себя женщиной. На самом деле Леночку зовут Николаем, и фамилия у неё Чайкин. Но отзывается она на эту фамилию редко, и порой очень злится:

– Я не Коля Чайкин, я Елена Исинбаева! Выебите меня в пизду, я хочу забеременеть!

Но когда его зовут по фамилии на таблетки, он исправно ходит и не возражает. Тут уж ничего не поделать.

Рядом с Леночкой Чайкиным лежит уже известный вам по второй главе Чуча. Их обычно стараются не класть в одну палату из-за их вечного противостояния. Выглядит это обычно примерно так:

– Чуча!

– НЕ ОБЗЫВАЙ МЕНЯ! – орёт Кучин.

– Чу-чу-чу-ча! – дразнит его Коля-Леночка.

– ДА НЕ ОБЗЫВАЙ МЕНЯ!

– У Чучи в жопе якорь, у Чучи в жопе якорь!

– ЯКОРЯ У КОРАБЛЕЙ, ДЕБИЛ! – орёт Чуча ещё громче.

На крик приходит уже изрядно выпивший Палыч.

– Куча, пидарас, хуле ты опять орёшь? – спрашивает он заплетающимся языком.

– ЧАЙКИН МЕНЯ ОБЗЫВАЕТ! ОН ДУРАК КОНЧЕННЫЙ, Я ЕМУ ЕБАЛО НАБЬЮ! – брызгая слюной во все стороны из беззубого рта, орёт Чуча.

– Заткнись, блять, хуила ёбаная, или я тебя сейчас привяжу и в жопу шваброй выебу, дерьма кусок! – не скупится на выражения пьяный медбрат.

– А ПОЧЕМУ ЧАЙКИН ГОВОРИТ, ЧТО У МЕНЯ ЯКОРЬ В ЖОПЕ? ЯКОРЯ У КОРАБЛЕЙ! У МЕНЯ НИКАКОГО ЯКОРЯ НЕТ!

– У него в жопе якорь! Я видела! – орёт Коля-Леночка.

– НИКАКОГО ЯКОРЯ НЕТ, ВОТ, СМОТРИТЕ! – орёт Чуча и снимает подгузник. По палате распространяется резкий запах. – НЕТУ НИКАКОГО ЯКОРЯ!

– Ах ты мудак, опять обосрался! Тебя же только купали! – злится Палыч.

– Он якорь спрятал в жопе! Он спрятал якорь в жопе! – Кричит Леночка.

– НИКАКОГО ЯКОРЯ НЕТ, ЗАПОМНИ ЭТО! ВОТ, СМОТРИ! – кричит Чуча, опять снимая штаны. – Я НЕ КОРАБЛЬ, Я СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ КУЧИН, Я ЧЕЛОВЕК, И НИКАКОГО ЯКОРЯ У МЕНЯ НЕТ! ЩАС У ТЕБЯ БУДЕТ ЯКОРЬ! ПИЗДА ТЕБЕ!

Злой Палыч подходит к Чуче. Тот сразу меняет тактику:

– Извинипожалуста! Я не буду орать!

Но поздно. Палыч начинает методично лупить Кучина по спине и бокам.

– НЕ БЕЙ МЕНЯ! ПИДАРАСЫ ВСЕ, НЕНАВИЖУ ВАС! ЧАЙКИН ПЕРВЫЙ НАЧАЛ!

– НЕ БЕЙ МЕНЯ! ПИЗДА ВАМ ВСЕМ ОТ БРАТА! ВАС ВСЕХ УВОЛЯТ, НА ПОМОЙКЕ БУДЕТЕ! НЕ БЕЙ МЕНЯЯЯЯЯ!

– СУКИ, НЕНАВИЖУ ВАААААС! НЕ БЕЙ МЕНЯ, МНЕ БОЛЬНААААААААА! ИЗВИНИПОЖАЛУСТА НЕБЕЙМЕНЯЯЯЯЯ!!!

– ААААААААААА!!!

– Так тебе, получай! – злорадствует Леночка Чайкин.

– Ты щас тоже получишь, хуила, если не свой полоумный ебальник не заткнёшь! Хватит больных драконить! – говорит Палыч, заканчивая мутузить Чучу.

– А у него якорь в жопе! – говорит Леночка, разводя руками в сторону, показывая размер. – Воооот такой!

– ЭТО БРЕХНЯ, НИКАКОГО ЯКОРЯ НЕТ!

Вновь подключается Палыч.

– НЕТ, НЕ БЕЙ МЕНЯ, Я БУДУ МОЛЧАТЬ, ЧЕСТНО, НЕБЕЙМЕНЯЯЯЯЯЯЯ!

На крики сбегается пол-отделения. Всем очень смешно наблюдать за таким зрелищем, и они всячески подстрекают участников действа.

– ЭТО БРЕХНЯ, ЯКОРЯУКОРАБЛЕЙ, МНЕБОЛЬНАААААААААААА!!!!!! – продолжал орать Чуча, но это только подзадоривало медбрата.

Палыч был садистом и на трезвую голову, а алкоголь превращал его в самого настоящего изверга.

7. Всего лишь

– РАЗОШЛИСЬ ПО ПАЛАТАМ! – Орёт Жаба Ивановна. – ВСЕ ПО СВОИМ ПАЛАТАМ! ПОКА ВСЕ НЕ РАЗОЙДУТСЯ, В СТОЛОВУЮ НИКОГО НЕ ПУЩУ! ВЫКЛЮЧАЕМ ТЕЛЕВИЗОР!

Больные неохотно расходятся по комнатам. Кто-то выключает телевизор.

– ЗАПРАВЛЯЕМ СВОИ КРОВАТИ! ПОКА ВСЕ НЕ ЗАПРАВЯТ СВОИ КРОВАТИ, НИКТО НА УЖИН НЕ ПОЙДЁТ! КУЧИН, ЯЩЕРИЦА ТЫ ТУПАЯ, ПОЧЕМУ КРОВАТЬ НЕ ЗАПРАВЛЕНА? – не понижая голоса, орёт Жанна Ивановна.

– ЯЩЕРИЦА ЭТО ЖИВОТНОЕ, А Я НОРМАЛЬНЫЙ! – тем же тоном отвечает Кучин.

– Чуча, заправь кровать по-хорошему! – поддразнивает его санитарка Леночка. – Иначе я Пал Палыча позову!

Она подходит к его кровати и начинает её заправлять. Из пододеяльника вываливается флакон с дешёвым гелем для душа.

– Ах ты негодяй такой! – ругается она. – Жанна, смотри, а мы его утром найти нигде не могли! Это Кучин из душевой спиздил!

– Я НОРМАЛЬНЫЙ! – орёт Чуча. – Я НЕ СПИЗДИЛ, ЭТО МНЕ БРАТ ПРИВЁЗ, ЧЕСТНО!

– Ах ты гондон такой! Ах ты гнилой пидарас! Сифилисная дырка! – вмешивается Палыч. – Опять шампунь спиздил!

– НЕ БЕЙ МЕНЯ! – начинает орать Чуча, хотя Палыч ещё даже не подошёл.

Сзади к нему подкрадывается Коля Чайкин и бьёт кулаком по спине. Кучин начинает орать:

– ЧАЙКИН МЕНЯ БЬЁТ! МНЕ БОЛЬНО! ВАС ВСЕХ УВОЛЯТ И ПОСАДЯТ В ТЮРЬМУ! ВЫ ВСЕ ПИДАРАСЫ!

– Чайкина вязать надо, – констатирует Палыч. – Лена, неси вязки.

– Я не Чайкин, я Елена Исинбаева! – кричит Коля и выбегает в коридор.

Лена несёт из сестринской вязки. Палыч блокирует выход из Палаты, заслоняя собой дверной проём. Но Колю Чайкина просто так не проведёшь! С диким криком:

– Ааааааааааа! Я ЛЕНА ИСИНБАЕВА!

Он бежит напролом и прорывает оборону. Крепкий Пал Палыч даже пошатнулся от такого напора.

– Он дурак конченный, он сумасшедший! – комментирует Чуча. – У него мозгов вообще нету!

– А у тебя как будто есть? – спрашивает санитарка.

– Я НОРМАЛЬНЫЙ!!! – снова резко повысил голос Кучин. – ЭТО ВЫ ВСЕ ТУПЫЕ, А Я НОРМАЛЬНЫЙ! ПОНЯЛИ?!

Тем временем Коля Чайкина бежал по коридору в другой его конец. За ним Палыч и Лёша Комаров, решивший заработать баллы у персонала. И тут с тем же криком:

– Ааааааааа!

Коля Чайкин врезается головой в дверь балкона и проламывает её насквозь. Голова, оцарапанная дверью, застревает в ней, но Коля не чувствует боли, хотя продолжает орать:

– Аааааааааа!

Его не сразу получается вытащить. После нескольких безуспешных попыток Пал Палыч выдёргивает Колю за руку, оставляя на его шее кровоточащие царапины. Колю ведут обратно в палату – на вязки.

– РАЗОШЛИСЬ ПО ПАЛАТАМ, Я СКАЗАЛА! – кричит Жаба. – НЕЧЕГО СМОТРЕТЬ, ВЫ НЕ В ЦИРКЕ! РАЗОШЛИСЬ ПО ПАЛАТАМ!

*ШАРАХ!* – стукнула она по столу.

– Я ЖДУ, СУКИ!

Её почти никто не слушается. Пациенты толпятся возле входа в седьмую палату и наблюдают за тем, как привязывают Чайкина, который при этом орёт:

– Я БЕРЕМЕННАЯ ГОЛАЯ ЖЕНЩИНА, ВЫ НЕ СМЕЕТЕ ТАК СО МНОЙ ОБРАЩАТЬСЯ, Я БУДУ ЖАЛОВАТЬСЯ В ПОСОЛЬСТВО США!