– Меня переводят в Копенгаген директором филиала, – проговорила она с раздражением и даже какой-то ненавистью, будто пыталась намеренно сделать мне больно своими словами.

Я остановился.

– Зачем?

Это был самый идиотский вопрос из возможных. Она закрыла лицо руками.

Я опустил глаза.

– Прости.

Её плечи задрожали.

– Сколько можно так жить!

– Подожди, – я отнял руки от её лица. – Веру! Я ничего не понял.

– Что тут понимать? Пять лет я пашу как проклятая и вот он – шанс! – она повысила голос, но потом уже мягче добавила: – Ты со мной поедешь?

Я оторопел.

– У тебя вещей не так много. Тебе без разницы, откуда работать. Что ты смотришь?

На меня сразу навалилась усталость. Все проблемы и тяготы вдруг решили вернуться в один момент и обрушились на мою голову. Я с силой сжал глаза.

– Бо?

– Что?

– Что ты молчишь? – чуть не закричала она.

– А что я должен сказать? – вскипел я. – О, милая! Отличная идея! Я немедленно всё брошу, раз тебе представился такой шанс! Ты же ставишь меня перед фактом.

– Меня тоже поставили перед фактом, – ответила она. – У меня тоже нет времени на раздумья.

– Не ори на меня! – огрызнулся я вслух.

– Я устала! Ты вечно как ребёнок. Тебе бы всё забавляться! А я хочу нормальных отношений. Семьи, наконец! Мне муж нужен, а не племянник!

– Ты чего кипятишься? – мыслеобраз с подпрыгивающим чайником полетел к ней.

Она его отбросила. В ответ прилетело ощущение промозглого ветра. Во время наших ссор она нередко мне посылала такие «ощущательные» сообщения. Хотя тут же я увидел и зрительный образ – её саму, замёрзшую в глыбе льда. Чёрные дорожки от слёз ясно говорили о моей вине.

Я предпринял очередную попытку.

– Ты же знаешь, что я хочу…

Она обречённо покачала головой.

– Почему, почему ты не хочешь меня понять?

– Я стараюсь, – тихо ответил я.

– Чего ты хочешь? Вырезать всю жизнь свои коробки? Найди уже нормальную работу!

Теперь я отвёл взгляд.

– Что изменилось за этот год? – продолжала она. – Как ты не понимаешь, что я хочу стабильности! Стабильности! Ты же сидишь, ничего не меняется.

– Но я ж не безработный! – попытался защититься я, но, похоже, было уже поздно.

– Боуи, я попросила день на подумать. Тебе надо решать сейчас.

Её голос был твёрдым. Мне даже стало страшно.

– Ты сама понимаешь, чего ты требуешь? – спросил я.

– А что тебя здесь держит? – она посмотрела мне прямо в глаза и тут же отвела взгляд. – В общем, теперь уже не важно.

Я помрачнел.

– Так ты уже согласилась?

Она сжала губы и отвернулась. Я подошёл к ней.

– Но мы ведь даже не поговорили! – сказал я. – Так нельзя!

– Бо! – она смахнула слезу с ресницы. – Мне было достаточно.

Я взял её за плечи.

– Ты послала подтверждение или нет?

Она посмотрела в сторону.

– Да или нет? – повторил я.

Она повернулась ко мне. В глазах замерла Ниагара.

– Да или нет? – я послал ей ощущение мягкости её любимого пледа, в который она куталась, когда у меня отключали отопление. Бросил воспоминание о ночи, проведённой в лесу, когда её колымага завязла в грязи, и нам пришлось сидеть в ней до утра. Грязно-розовые разводы рассвета над елями…

Она приоткрыла губы, чтобы ответить, но тут в мой мозг ворвался голос Боти.

– Бо!

Я сделал над собой усилие, чтобы не показать, что параллельно с кем-то коммуницирую и отшвырнул контакт. Но она всё равно заметила и метнулась к двери. Я кинулся за ней вслед.

– Я не стал разговаривать! – прокричал я.

– Бо! – как эхо прозвучал Ботя, и его голос утонул в шумах.

Я бежал за Верой.

– Я не буду с ним разговаривать! У меня сбой. Я сейчас думаю только о нас.

– Боже! – прохрипел Ботя, и я ясно ощутил его боль.

Она молнией проскочила по моему телу. Так быстро, что даже конечности не успели рефлекторно дёрнуться. В голове промелькнул образ расплывшейся лужи крови.

– Бо…

Вера хлопнула дверью. Я схватился за ручку, но вдруг в голове раздался звук уведомления. Я вздрогнул.

– Доставка!

Я открыл дверь и побежал за своей девушкой. Она была уже у лифта.

– Веру! Вера!

Я нагнал её. Она не смотрела на меня.

– Что-то случилось с Ботей. Я не понимаю. Прости. Не уходи, пожалуйста.

Двери открылись. В лифте стоял доставщик с пакетом.

– Добрый вечер! Ваш заказ.

Она буквально вытолкнула парня из лифта и нажала на кнопку.

– Вера! Остановись!

Двери закрылись. Доставщик посмотрел на меня и смущённо протянул мне пакет с едой.

 
                                               2
 

Самое противное, что всё равно придётся ехать. Послать голову по почте, чтобы проверили аппарат, я не мог. Вот уж действительно, заложник прогресса!

Оделся. Во дворе прострелил взглядом улицу в обоих направлениях. Веры, понятное дело, и след простыл. На звонки она не отвечала.

Тело вздрагивало от страшного воспоминания о боли. Боли чужого, по сути, мне человека, пытавшегося в последние секунды связаться со мной. Я даже не сомневался, что он мёртв. Я стоял на тротуаре, и мне казалось, что кто-то прокромсал меня бензопилой вдоль всего тела от макушки до пят. Я распался на две половины. Одна тянет к Вере – человеку, которого я люблю, а другая к Боте – малознакомому мне человеку, оказавшемуся в беде.

Надо бы позвонить в полицию. Но вместо этого я набирал её снова и снова.

Единственное, что удалось узнать – время вылета самолёта на Копенгаген. У меня в запасе ещё три часа на то, чтобы её отговорить.

Я вдруг понял, что люблю её. Но достаточно ли этого для женщины?

Кто я? Свободный художник. Странная личность. У меня специфическая деятельность. Я постоянно что-то проектирую. В основном из картона. Могу сделать что угодно. От оригами до упаковки презерватива. Придумаю, продумаю, вырежу, создам. Ботю я время от времени выручал по своей части. Чем он занимался, мне не известно. По-моему, он обычный рекламщик, не более того. Нас с ним, по сути, связывало только общение по заказам. И то, что его тоже назвали в честь какого-то художника.

Но разработка коробочек для прокладок или упаковки для пива не самый рискованный бизнес на Земле. Может авария?

Тело само вспомнило боль, электрическим разрядом прошедшую от головы до ног. Я сжал зубами нижнюю губу. Ботя, прости! И побежал к метро, чтобы доехать до Веры.

Железная лестница, ведущая на станцию; над головой проскочил поезд. Ждать другой не больше минуты. Я прибавил ходу. Завернул, чтобы выскочить на следующий пролёт. Краем глаза заметил движение по направлению ко мне и ощутил попытку соединиться.

По затылку один скупой удар, и темнота.

Когда я с трудом разлепил глаза, над головой был виден только бетонный потолок и размытые контуры фигур, склонившихся надо мной.

– Вас зовут Боуи?

– Меня зовут Бо, – еле выдавил я.

Закрылись глаза, открылись глаза.

Вместо запаха прорезиненного пола станции, вкус крови во рту и ощущение чего-то жёсткого и сухого, царапающего нёбо. Кляп?

И колет пальцы из-за оттока крови. Запястья стянуты. Только я стал различать фигуры вокруг, как на голову набросили чёрный пакет.

Снова удар. И звуки, звуки, звуки.

– Нашли? – раздался чей-то голос.

Возня и шорохи. Перебежки ног. Шея моя была свёрнута влево, скулы впечатаны в пол. Люди за моей спиной очень торопились и негромко переговаривались между собой.

– Да чтоб вас! Есть?

– Нет.

– Ищите! – голос этого человека выдавал в нём старшего.

– Пусть сам покажет, – немного обиженно ответил ему другой.

– Заткнись и делай дело, умник. Ни слова вслух больше!

Грохнул падающий стул. Повалились на пол стопки журналов. Я вдруг понял, что я снова дома. Но не один, а в окружении непрошеных гостей.

Мне нужно всего лишь бросить сообщение с адресом. Просто бросить. Главное не показать, что очнулся. И записать все звуки.

Позади раздался грохот.

– Дубина! – сквозь зубы проскрежетал старший.

Отправил. Господи, спасай!

Я стал настраивать запись. Вдруг в ушах раздался скрежет. Что случилось? Нет? Письмо вернулось! Почему? Я запаниковал.

– Он очнулся.

– Тихо!

Ухо согрелось от близкого дыхания. Мусорный пакет, надетый мне на голову, был тонким.

– Слушай меня, гадёныш! Ты ведь слышишь меня, да?

Я промычал в ответ. Кляп не давал возможности давать пространные ответы. Рубашка превратилась в холодную тряпку и прильнула к коже. Волосы промокли от пота и слиплись. Было жарко и душно.

– Тебе надо хорошенько припомнить, что оставлял здесь твой друг, – продолжил старший.

Он стиснул мне бицепс. Так сильно, будто хотел оторвать его.

– Отвечай девочке.

В голове щёлкнуло. Удалённое соединение. Какой-то одноразовый канал. Мне даже не пришлось принимать его. Они уже были в моей голове. Раздался женский голос, довольно приятный:

– Боуи?

Её точно не было в комнате с нами. Присутствующие мужчины предпочитали общаться со мной вслух. Это значило только одно – эти люди боятся прослушки.

– Что здесь происходит? – спросил я. – Что вам нужно?

– Заглохни и отвечай мне, – ответила их сообщница.

– Что отвечать?

Кляп не давал мне дышать. К тому же пластик совсем не пропускал воздух. Я начал задыхаться.

– Что оставил здесь твой друг Ботя в последний раз, – пакет над ухом зашуршал. Мужчина говорил тихо, но голос его был страшен.

– Я не знаю.

Я не мог использовать голос и отвечал, посылая сигналы его помощнице. А она уже передавала мои ответы моему мучителю.

– Он приходил вчера, – продолжил тот. – Вы сидели с ним около часа, – мужчина над ухом надавил коленом мне на позвоночник.

– Он не оставлял ничего! Зачем?

– Врёшь! – он сдавил мне шею. Так сильно, что, казалось, его пальцы добрались до кости. – Ты был последним.

– Я не понимаю!

– Отдай нам это, и мы уйдём. И Вера твоя долетит до Копенгагена.

– Я проектирую ему коробку!

– А может ведь и не долететь. Такси свернёт в лес.

– Коробка под пиво. Больше ничего. Я ничего о нём не знаю!

– А ты ему был дорог.

– Пожалуйста… – взмолился я.

– Не надо слезливых картинок, – вмешалась в разговор их помощница. – Говори!

– Действительно, – прошипел голос за пакетом. – Картинки будем показывать мы. Ты хочешь, чтобы мы устроили прямую трансляцию?

– Не трогайте её! – взмолился я, дёрнулся и получил в ответ предупредительный пинок.

– Говори, сука! – сказал кто-то другой, стоящий надо мной.

– Благоразумие не твоя сильная сторона, да? – шуршание пакета и шипящий смех слились.

– Может он и правда отправил его файлом? – неуверенно проговорил второй.

Что-то дёрнулось в моём мозгу. Человек надо мной засопел.

– У нас мало времени, – прохрипел он и снова обратился ко мне. – Переписку где хранишь?

– Не храню.

– Врёт! – озлобилась девица в моей голове.

– Я отдельно не храню. Всё здесь. Вы же уже сканируете. Я чувствую.

Железные пальцы терзали мою плоть.

– Тогда собери всё, что приходило от твоего друга, и отправь ей. Иначе ты увидишь самое запоминающееся зрелище в своей жизни.

– С участием твоей овечки, – добавила девица.

– Я сделаю.

– Это разумно.

Я стал шерстить память.

– Только ничего не забудь, – посоветовал он мне.

Я уже ничего не мог чувствовать. Дышал с трудом. Лицо было залито потом. Я попросил дать мне возможность дышать, но он лишь рявкнул в ответ:

– Ищи!

Я лихорадочно собирал файлы в одну папку. Чертежи, документы, разговоры, визуалы. Все проекты, которые когда-то делал для него. При этом где-то на задворках мозга вибрировал вопрос, почему мой сигнал не дошёл до полиции.

Стоит попробовать ещё? Сигнал бедствия этим людям будет не доступен. Снова возврат. Мозг сплющило как мяч при ударе о стену.

– Ты, выкидыш, мать твою, что удумал? – раздался голос девицы.

Я получил пинок по почке и застыл от боли. Над ухом зашуршало.

– Не надо усложнять себе жизнь. Займись лучше файлами или мы вскроем тебе черепную коробку консервным ножом.

«Кто эти люди?» – пронеслось в голове.

– А ты думал! – усмехнулся мой мучитель. – Шурши активнее!

Я ничего не понимал. Возможно ли такое! Рядом со мной находятся по меньшей мере три человека, но автоматического соединения с их коннекторами не происходит! Есть только соединение между мной и их сообщницей. И она сидит прямо в моей голове!

«Хакеры!» – пронеслось в голове.

– Всё? – спросил мужчина.

– Пожалуйста, не делайте ничего с Верой!

– Это будет зависеть от тебя. Отправляй!

– Уже-уже. Пожалуйста, пообещайте, что она не пострадает.

– Я могу пообещать, что ты навсегда останешься в этом мешке, если мы не получим то, что твой друг оставил здесь.

– Он мне не друг!

Несколько пинков сняли мои возражения. Они показали мне Веру. Она ехала в такси. Над её головой пробегали сосны.

– Ты можешь подумать, что это только плод моего воображения, – раздалось над ухом.

– Да, да! Фантазии, – язвительно поддержала девица.

– Хочешь проверить? – с усмешкой спросил главарь.

– Я почти закончил!

Он довольно хрюкнул.

– Ты владеешь ситуацией, Бо. Ты главный.

По каналу полетела переписка с Ботей.

– Ты ничего не забыл?

Такси Веры свернуло с шоссе в лес.

– Не трогайте её! – закричал я виртуально и замычал, что есть мочи и тут же получил с дюжину пинков по всему телу.

– Пока мы проверяем, посмотри кино.

Я увидел кричащую Веру. Она дёргала ручку на двери, пытаясь выскочить на ходу.

Сосны убыстрили свой бег.

– Ты уверен, что всё записал?

– Пожалуйста! – кричала Вера.

От ужаса я перестал соображать, только стонал от боли и отчаяния. И страха за любимую девушку.

– Ничего не упустил?

– Отпустите её!

– Может, твоя девушка любит сильных мужчин? – невозмутимо заметила девица. – Может, она от такой размазни, как ты, устала?

Вдруг её голос изменился.

– Тут одни чертежи. Тина какая-то!

– Я конструктор! Мы ничем незаконным не занимались.

– Что мы тебе, государство, чтобы следить, чем ты занимаешься? – ответил мужчина. – Нам нужен файл.

– Обычно я отправляю файлы, не он!

– Нам нужно всё, что ты от него получал! – раздался голос девицы. – Ты понял?

– Я всё отправил!

– Боуи, ты нас за кого принимаешь? – главный утяжелил свой вопрос коротким ударом.

Стон вырвался сам собой.

– Я всё отдал!

– Здесь кроме твоей плесени навозной ничего нет! – заорала девка.

– Где файл?

– Какой файл? Он ничего мне не присылал. Говорю вам, обычно я посылаю ему файлы, не наоборот!

Мне заломили руки. Суставы взвизгнули.

– Я всё отправил! Всё, что было!

– Может, ты тоже любишь сильных мужчин? – спросил второй и впечатал носок ботинка мне в бок.

– Делайте с ним что хотите, – сказал первый. – Чтобы через полчаса у меня был файл.

Спина тут же ощутила холод. Рубашку разрезали.

– Не надо!

Под лезвием ножа лопнул ремень.

– Я правда не знаю!

Кто-то старательно разрезал мои джинсы.

– Прошу вас!

– Думай, Бо!

Я уже ничего не соображал.

– Дай мне отвёртку, – попросил тот, кто разрезал мне джинсы.

– Кто её потом мыть будет? У тебя нож есть, – ответил ему ещё кто-то.

– Давайте быстрее, – потребовал старший.

И тут раздался какой-то писк. Поднялся гвалт. Человек, сидевший на мне, вскочил. Мои мучители заметались по комнате. Топот ног. Хлопки выстрелов.

И разорвавшаяся в один миг тишина.

 
                                               3
 

Чем нужно выкрасить стены, чтобы они казались отлитыми из железа? Мне было ужасно холодно. Руки были свободны. Рот ничем не забит. Но надо ли обматывать человека верёвками, чтобы он чувствовал себя связанным?

Пустой стол. К столешнице привинчена лампа. И ни одного окна в помещении. Я сидел на жёсткой табуретке. Всё моё тело ломало от боли. Я рассматривал бордовые полоски на запястьях, пытаясь отвлечься от боли.

Дверь открылась. В комнату зашёл человек в костюме такого же цвета, как стены. Он коротко кивнул и сел за стол.

– Боуи? Как вы себя чувствуете? – спросил он голосом и сел за стол, положив перед собой тонкую папку. – Вы позволите к вам обращаться по имени? У меня всего лишь пара вопросов, потом вас отвезут домой.

– Что с Верой? – спросил я, прочищая горло.

– Рейс задержался на три часа. Она успела.

Человек в костюме раскрыл папку и участливо улыбнулся.

– Она улетела? – спросил я.

Он вдруг перешёл на логомысли.

– Когда мы связались с ней, она уже была в Дании. Вы можете ни о чём не беспокоиться.

– Спасибо!

Я видел соединение с ним, но никакой идентификации, ни должности, ни имени. Одни цифры. Он как Нептун насылал на меня волны спокойствия и эмоционального равновесия, одна другой больше. Он источал дружелюбие. Его логомысли были приятны на приём.