− Ну-у-у… − протянул Мишенька и пожал плечами. − Статистика вещь упрямая. Я-то на Земле не был никогда. А в Москве − тем более. Что, не пьют у вас там мужики что ли?

− Почему не пьют? Пьют, − Рома смутился. Сам он закладывал так, что по несколько дней не просыхал. А потом не мог толком вспомнить, что творил.

− Пьют, чудят, в запои уходят, сношают всё, что движется. Не? Нет такого? − телячьи глаза наполнились лукавством.

− Да пошёл ты! − выплюнул Роман после секундной паузы. − Много ты понимаешь, каблук патлатый!

Михаил разинул рот, явно намереваясь ответить, но рядом взвыла сирена, и путь им преградил сине-белый патрульный капсул. Из обтекаемого аппарата вышла стройная и статная блондинка. Роме пришла мысль, что она отлично бы смотрелась в тематической порнушке: кожаная куртка, массивная бляха на ремне, ботфорты до колена… Короткая стрижка ёжик и очки-анализаторы на пол-лица гармонично дополняли картину. Для полноты образа не хватало только плётки.

− Лейтенант Антонюк к вашим услугам, господа. − Ладонь метнулась к виску и обратно. − Будьте любезны, подумайте свои базовые данные.

− Мы что-то нарушили? − робко спросил Мишенька-солнышко и потупил карие очи.

"Он что, заигрывает с ней?" − мелькнула мысль, и Рома сморщил лоб.

− Заигрывать с сотрудниками при исполнении чревато штрафом, − сухо отозвалась полицейская.

Удальцов скосоротился − он совсем забыл про таланты местных дамочек. Секретарь бросил на него гневный взгляд, в котором безо всякой телепатии можно было прочесть громкое "ИДИОТ". Вот именно так. Большими буквами.

− На основании третьего пункта двести девяносто восьмой статьи особенной части Административного Кодекса прошу предъявить ваши покупки, − протараторила блюстительница закона. − Камеры зафиксировали попытку приобретения алкоголя.

− Ничего мы не… − начал Рома, но Миша ткнул его локтем в бок.

− Вот! − Красавчик-секретарь безропотно протянул пакеты. − Смотрите. Никакого алкоголя. Только еда. Мы не нарушаем!

− Вне всякого сомнения, господин Кочетов, − удовлетворённо кивнула полицейская. − Но мой долг напомнить, что до комендантского часа осталось меньше десяти минут.

− Мы успеем! − успокоил её Михаил. − Нам тут рукой подать.

− Поторопитесь, − дамочка улыбнулась, сверкнув ровными белыми зубами. − И не позднитесь, ведь вашему соседу завтра рано вставать.

− Рано? − Удивился Рома. − Мне?

− Согласно базе, у вас завтра в десять обязательная вазэктомия, Роман Ольгович.

− Вазэкто… что? − нахмурился Удальцов и непонимающе уставился на патлатого товарища.

− Ну, тебя же госпожа доктор записала! − шикнул тот, взяв его под локоть. − Забыл?

− Да нет, не забыл. − Рома выдернул руку. − Не понял просто. Что это за процедура? Чипирование?

− Не совсем, − полицейская ослепила его улыбкой − Вас охолостят.

Отдав честь, она нырнула в свою бандуру.

− Всего хорошего, юноши. Моё почтение Римме Надеждовне!

Капсул оторвался от земли на четверть метра и, сверкая мигалками, унёсся вдаль по мерцающей аллее.

− Охолостят? − Выпалил Рома, и голос сорвался на фальцет. − Охолостят? Меня? Кастрируют? Как кота? Совсем ошалели, ироды?

− Успокойтесь, Роман, успокойтесь! − Михаил ни с того ни с сего перешёл на "вы". Видимо, профдеформация. − Не надо нервничать!

− Ты серьёзно? Думаешь, я дам себя кастрировать? − он оттолкнул от себя секретаря. − Хрена лысого!

− Никакая это не кастрация! − всплеснул руками Мишенька. − Этой процедуре подвергают всех мужчин на Макоши! Абсолютно всех!

− А меня не будут!

− Да ты пойми, так положено. Нельзя же свободно разгуливать с… − он запнулся и покраснел. − С боевой обоймой…

− А я и не собираюсь здесь разгуливать! − рявкнул Удальцов. − На днях обратно на Землю свалю, и никто меня не остановит, ясно?

− Не свалишь, − гробовым голосом изрёк соседушка и понурил голову.

− Ч-чего? − Рома моментально остыл. Похолодел даже.

− Прости… − Миха никак не решался заглянуть ему в глаза. − Я детали узнал, пока ты в магазине свою профессоршу на пиво разводил. Мне Римма сказала.

Удальцов подлетел к нему, схватил за грудки и прошипел:

− Выкладывай.

− Ты под колпаком, Ром, − обречённо сообщил красавец. − Никто на верхах в историю твою особо не поверил. На контроль взяли. И теперь до полного выяснения ты…

− В ловушке… − закончил за него Рома и схватился за голову. − Бля#@тво!

− Мне очень жаль. − Михаил положил ладонь ему на плечо. − Так что вазэктомию сделать всё-таки придётся.

− Только попробуйте, − глухо прорычал Удальцов сквозь стиснутые зубы, гневно зыркнул на патлатого секретута и сжал кулак. − Скорее небо на землю рухнет!

ГЛАВА 12. Стрёмная процедура

Долгую ночь накануне экзекуции Роман провёл в тщетных попытках связаться с Землёй: бесконечное количество раз звонил дяде Жоре, секретарше, на ресепшен головного офиса, забубённым приятелям-мажорам, консьержке, стоматологу, парням с автосервиса и ещё невесть кому. Всё без толку. "Запрашиваемый номер в системной базе не зарегистрирован", − вежливо отвечал бот с другого конца галактики.

− Что за чёрт! − Удальцов готов был рвать на себе волосы. − Да это просто невозможно!

− Вполне возможно, − возразил Мишенька. Он сидел рядом и флегматично пилил ногти пилочкой. − Ты хоть один контакт наизусть помнишь?

− Нет, − Рома нахмурился. − Да и зачем? Всё же автоматически в памяти сохраняется.

− Ну-ну, − многозначительно хмыкнул секретарь.

− Говори уже, − с угрозой рыкнул Удальцов. Перспектива застрять на Макоши стала казаться самым жутким кошмаром из всех возможных.

Михаил Кочетов подул на ногти, заправил за ухо каштановую прядь и подался вперёд. Карие глаза красавца блестели, как агаты.

− Однажды у Риммочки случился воздыхатель, − заговорщически поведал он и, прежде чем Рома успел сообщить, с какой конкретно высоты ему срать на Римму Надеждовну и её воздыхателей, продолжил: − На первый взгляд ничего серьёзного, так… − Он махнул рукой. − Цветы, конфеты, долгие разговоры, прогулки под Годивой. Но я рисковать не люблю. Поэтому втихую изменил контакты стервеца на всех гаджетах Риммы и даже в её личной базе − благо, доступ есть: я же секретарь.

− И что? − спросил Рома, а под ложечкой противно засосало.

− Да ничего, − пожал плечами кареглазый красавец. − Набрала она ему пару-тройку раз, а потом забила на воздыхателя болт. Может, решила, что он её продинамил и нарочно неправильный номер оставил. Кто знает… Главное − я в шоколаде.

− Думаешь, кто-то изменил контакты в моей базе?

− Ничего я не думаю. Просто говорю, что такое вполне возможно.

Роман помрачнел.

− Дай мне Сеть, − прохрипел он. − Я свяжусь с консульством, с милицией, с кем угодно! К утру меня в этой жопе не будет! Вот увидишь.

− Ну что ж, дерзай, − мысленным приказом Миша активировал Сеть, и полупрозрачный экран повис в воздухе. − Только учти, что М-9 не входит в Межгалактический союз, поэтому нормы Директивы двести двадцать девять тут не действуют. Никто тебя спасать по первому зову не примчится и политического убежища не предоставит: любой мужчина, который пытается покинуть Макошь без официального разрешения, считается нелегальным эмигрантом и автоматически попадает под юрисдикцию СВС. Так что…

Рома сглотнул, прикидывая максимально нелицеприятные расклады. Но самая задница ждала впереди…

Уже в одиннадцать часов по местному времени его цинично лишили способности плодиться и размножаться! Охолостили, несмотря на отчаянное сопротивление, крики, ругань, проклятья, угрозы, мольбы и даже ненароком пущенную скупую мужскую слезу.

− Вам это с рук не сойдёт, сволочи! − орал Удальцов, хотя сильно подозревал, что его праведный гнев не напугает на М-9 даже хомяка: никто ему, Роме, не поможет. Никто не поддержит и не вступится. Он один. Совсем один на безумной бабской планете, где любое его слово − пустой звук.

***

Стрёмная процедура заняла не больше пяти минут, остальное время ушло на яростную борьбу, которая окончательно лишила сил и присутствия духа. Рома вымотался в край, но сдаваться не собирался: раз вздумали лишить его яиц, пусть докажут, что их собственные из стали!

− Угомонитесь, пациент! − рявкнула дородная медсестра в маске. − Через это проходят абсолютно все! Это стандартная процедура!

Рома стиснул зубы. Ни разу в жизни не испытывал он такого кошмарного унижения! Его, облачённого в одну лишь больничную рубаху, скрутили доброй силой и усадили на кресло больше напоминающее орудие пыток: ноги на специальных подпорках оказались выше уровня головы.

− Расслабьтесь и подумайте о чём-нибудь приятном, Роман Ольгович, − посоветовала стоящая рядом докторша, прицеливаясь шприцем туда, куда меньше всего хотелось. − Больно не будет.

− Откуда вам знать? − рыкнул Удальцов и дёрнулся, но толку от этого было чуть: фиксаторы крепко стягивали щиколотки и запястья. − Вас что, тоже кастрировали?

− Это не кастрация вовсе, − спокойно возразила злодейка и ловким едва заметным движением вогнала иглу в плоть, − а всего лишь временная вазэктомия. Все ваши мужские функции сохранятся в полном объёме. За исключением репродуктивной, разумеется. Сексом заниматься вы сможете, а вот размножаться вам пока рано.

− У-у-у-у, нелюди! − Рома кусал губы и стискивал кулаки. − Я буду жаловаться! Вы ещё ответите! До Вселенского суда по правам человека дойду, и вы все ответите! За всё! Гадины! Суки! Сволочи! Ы-ы-ы-ы!

Но докторша не ответила. Даже бровью не повела. Подключила к пузу и бёдрам какие-то датчики и нажала кнопку на хитроумном аппарате, и уже через минуту всё было кончено.

ГЛАВА 13. Простая философия

− Ты будешь это доедать? Эй? − Миша потрепал его по плечу, вырывая из ступора. − Ты доедать будешь?

Роман поднял глаза. Взглянул равнодушно. Запустить бы бургером в смазливую рожу!

− Забирай, − прохрипел он и пододвинул тарелку кареглазому секретарю. − И картошку тоже.

− И картошку? − прошептал Михаил, словно ему предложили прикоснуться к сакральной святыне.

− Всё равно кусок в горло не лезет.

− Ну… это ты зря. − Миша вгрызся в сочный бок булочномясного монстра. Обед им предоставила клиника. Так уж здесь заведено: бесплатная кормёжка за "добровольную" кастрацию. − Когда ещё нас на халяву так славно покормят!

− Я бы лучше бухнул, − угрюмо буркнул Рома.

− Тихо ты! − шикнул Миша. − Не дай Бог, услышат. Потом проблем не оберёшься.

Удальцов подался вперёд.

− Ты что, совсем тупой? Меня только что выхолостили, как скотину безмолвную!

Секретарь фыркнул.

− Послушай, землянин, − сказал он. − Ты не замечаешь одного весьма существенного плюса.

− Плюса? − взвился Удальцов. − В кастрации???

− В вазэктомии, − уточнил патлатый.

− И какой же в этом, интересно, плюс?

Михаил лукаво ухмыльнулся.

− Можно не париться по поводу контрацепции.

− Пф-ф-ф! − Рома закатил глаза. − Тоже мне, плюс. Я и так о ней не парюсь.

− Ого! − удивился Миша. − А как на Земле этот вопрос решают?

− Да никак, − пожал плечами Удальцов. − Бабы таблетки всякие пьют, импланты ставят, спирали какие-то…

− Дурость какая-то, − выдал секретарь, выскребая картофельной долькой остатки сырного соуса.

− С чего сразу дурость? − возмутился Роман. − Всё логично.

Михан скосоротился.

− Странная у вас какая-то логика выходит. Стрелять из боевого оружия по человеку в бронежилете куда опаснее, чем из холостого по незащищённому. Улавливаешь аллегорию?

− Заткнулся бы ты, каблучара, − рыкнул Рома. − От твоих идиотских рассуждений только сильнее нажраться хочется!

Михан отмахнулся и снова принялся за бургер. Жевал он жадно, будто ел последний раз в жизни. Экий троглодит.

Удальцов смерил его взглядом, подался вперёд и прошептал:

− Слушай, ну неужели во всём гетто нет ни одного мужика за сорок? Попросим вискаря купить. Чисто из солидарности. Уж я в долгу не останусь.

− У-у, − мотнул головой Михаил. − Мужики за сорок − явный неликвид. Их выселяют за город, к разведенцам.

− Зачем? − нахмурился Рома.

− Местным дамам нравятся парни помоложе. Если тебя не взяли в мужья до сорока, потом шансов жениться мало. И с каждым годом всё меньше становится. Правда, всегда можно захомутать какую-нибудь неудачницу.

− Неудачницу?

− Умгу, − кивнул секретарь, запихнул в рот картошку и облизал пальцы. − Именно неудачницу. Потому что богатые успешные бабы предпочитают трахать молодняк.

− Господи, дурдом какой. − Рома уронил голову на руки и закрыл глаза.

− Да почему опять дурдом-то? Вечно тебе всё не так!

Удальцов даже не взглянул на новоиспечённого соседа. Вздохнул тяжело.

− Боюсь, тебе не понять.

Миха нахмурился.

− Ты, что… из этих?

− Из каких "этих"?

− Ну… из тех, кто за равные права и всё такое, − Михан скосоротился. − Они ещё бодипозитив пропагандируют.

− Бодипозитив?

− Ага. Типа, мужчинам не обязательно брить подмышки и ходить в зал.

− А что… − нахмурился Роман. − Обязательно надо?

− Ну и дикий же ты, землянин! − усмехнулся Миша. − Кто ж на тебя волосатого да обрюзгшего взглянет?

− А может, я вовсе не хочу, чтоб на меня глядели?!

− Ну, тогда ты вдвойне идиот, − спокойно изрёк секретарь и запил остатки бургера байкал-колой. − Бабам надо нравиться. Мужик должен выглядеть максимально е#@бельно!

− Нафига?

− А ты ещё не понял? − тёмные брови поползли вверх. − При хорошей бабе ты никогда ни в чём не будешь нуждаться. Жена обеспечит тебя всем: деньгами, жильём, машиной, брендовыми шмотками. Женишься − будешь как сыр в масле кататься: курорты, яхты, спа, казино − кайф! Делай, что душе угодно. Живи да радуйся. А всего то и требуется: красиво выглядеть, быть лапочкой и хорошо трахаться. Поверь, игра стоит свеч.

− Я в эти игры не играю, и начинать не планирую, − выцедил Рома. − Всё, что хочу − свалить с этой шизанутой планеты как можно скорее!

− Всё в твоих руках.

− В моих? Ты же сам говорил, я под колпаком!

− Само собой, − согласился патлатый секретарь. − Но все твои проблемы растают, как мороженка, если ты обзаведёшься невестой. И не простой, а влиятельной, богатой тёлкой со связями. Такая точно сумеет вернуть тебя на Землю, к гадалке не ходи.

− А если не обзаведусь?

− Тогда после сорока тебя ждёт вонючая конура в бараках для неликвида, какая-нибудь тошнотворная рутина с девяти до шести и "быстросуп" на завтрак, обед и ужин. Се ля ви, братишка! И кстати… кофе допивать ты собираешься?

14. Непрошибаемая

Олимпиада Анастасьевна разложила перед ним распечатки.

− Звонки на Землю, − кивнула на один лист и тут же указала на другой, − в консульство, на орбитальную станцию, и даже в приёмную Вселенского суда. Как вы всё это объясните, господин Удальцов?

Роман скрипнул зубами и свирепо зыркнул на женщину, которую Михан упорно пророчил ему в невесты. Низкорослая, с фигурой бочонка, кривыми ногами и квадратной челюстью, он буравила его взглядом бесцветных глаз.

− Отвечайте! − рявкнула грымза.

Олимпиада Анастасьевна Коган. Маконианка в пятом поколении, что объясняет её аномальную силищу. Майор военно-космических сил в запасе. Дважды герой Галактики. Последние десять лет успешно возглавляет Службу Безопасности СВС. Близкая подруга Риммы Надеждовны. Вдова. Честна, прямолинейна, грубовата, невероятно сильна и крайне влиятельна. В связях, порочащих её, не замечена.

Такую характеристику выдал Кочетов, когда узнал, что Олимпиада вызвала Рому на беседу.

"Присмотрись к ней, − повторял Мишенька, словно мантру. − Заполучить бабу с такими связями − редкая удача!".

"Да она меня с первого взгляда невзлюбила!" − возражал Рома.

"Наоборот − ты её заинтересовал. Потому она и рычит, как тигрица. Такая уж у неё натура! − убеждал секретарь, выпрямляя утюжком каштановые пряди. − Олимпиада − женщина властная. Ничего не поделаешь".

− Я жду, Роман Ольгович. Но терпением не отличаюсь. − "Властная женщина" сложила руки на груди. Плоской, точно лист ДСП.

− И что же вы сделаете? − Рома скривил губы. − Остановите мне сердце? Вывернете суставы наизнанку? Сломаете пару-тройку ребёр? Яйца оторвёте? Давайте же, проявите всю доброту вашей доброй силы по полной программе, не стесняйтесь.

− Дерзишь? − бесцветные глаза сузились. Обветренные губы сжались в тонкую линию.

Удальцов набычился.

− Дерзить в твоём положении − верх безрассудства. − Олимпиада подалась вперёд и впилась в него взглядом. − Ты ходишь по тонкому льду, членоголовый. В твои сказки о "случайном стечении обстоятельств" никто не верит. На кого ты работаешь? Отвечай!

Рома скрежетнул зубами.

− Повторяю в сто первый раз. После смерти отца я возглавил семейный бизнес. На Макоши застрял случайно и с радостью бы покинул вашу сраную планету!

Начальница Службы безопасности смухордилась.

− Такие байки лепит каждый второй нелегал, − отмахнулась она. − Все вы, эмигранты членоголовые, одним миром мазаны. Вам бы только свалить. А чего вы добьётесь, а? Думаешь, жизнь за пределами спектра Годивы легче? Да ты бы и года в Солнечной системе не продержался! Таким, как ты, там надо вкалывать, пахать сутки напролёт и за каждый шаг свой отвечать. А что умеешь ты? Дро#ить? Важный навык, не спорю, но прокормить себя он поможет вряд ли.

− Я землянин! − гаркнул Рома и шарахнул кулаком по столу. − Коренной москвич! Я ж вам все документы уже сто раз предъявил!

− Подделать документы − дело нехитрое. Умельцы всегда найдутся.

− А как же эта ваша вазэ… ваза…

− Вазэктамия? − казалось, Олимпиада искренне удивилась. − А она при чём здесь?

− Как при чём? − Удальцов вскинул брови. Вот же тупая баба! − Да у вас тут все мужики выхолощены! А я не был, потому что неместный!

− Уймитесь, Роман Ольгович, − в голосе страхолюдины мелькнули стальные нотки. − То, что вы прошли данную процедуру не доказывает ровным счётом ничего.

− Почему?

− Потому, что подделать можно всё. Документы, анализы, мысли. Абсолютно всё, кроме прямого свидетельства вашей женщины. Матери, сестры, жены или, на худой конец, невесты.

− То есть, женщине вы просто поверите на слово? − от такого предположения даже волосы на затылке встали дыбом.

− Да. − Олимпиада поднялась, прошла к подоконнику и полила из кувшинчика какой-то диковинный фикус. Растение тут же покрылось крупными лиловыми бутонами. Красивыми, но зубастыми. − Зачем женщине врать? Кому такое придёт в голову?

ГЛАВА 15. Выход в свет

− Слушай, ну зачем ты такой упёртый? − Мишенька вытащил из шкафа стопку футболок и принялся разглядывать, периодически нюхая или прикладывая к груди. − Какая лучше: белая, чтоб загар подчеркнуть, или та, с полосками?

− Насрать.

− Значит, белая, − секретарь отложил футболку в сторону и повторил: − Зачем, говорю, упёртый такой? Я ж тебе с самого начала сказал: Олимпиада − лёгкая добыча. Одинокая вдовица в самом соку с кучей бабла и связей. Да у неё секса уже года два не было!

Рома фыркнул.

− А-а! − Михан заговорщически прищурился и уселся рядом с ним на узкую койку. − Кажется, я понял. Это у тебя метод такой, да? Держишь дистанцию, чтобы как следует разжечь аппетит жертвы. Хитро!

− Ты меня достал, − устало изрёк Роман. − Ты куда-то собирался? Вот и вали. Дай спокойно всё обдумать.

Секретарь надул пухлые губы и отбросил со лба каштановый локон.

− Я, вообще-то, хотел тебя с собой позвать, − обиженно проговорил он. − Но теперь, пожалуй, воздержусь.

− Переживу.

− Сегодня у Риммы командировка на Острова, а у меня − отгул. Мы хотели с мальчиками дёрнуть в клуб. Может, передумаешь?

Удальцов улёгся на спину и заложил руки за голову. Шумно выдохнул.

− Больно оно мне надо, по клубам без бухла шастать. Один хрен, выпить не продадут.

− Тебе не продадут, − Михаил вооружился склянкой парфюма, и через секунду в комнате повис удушливый древесно-мускусный смрад. − Но если склеишь местную, она вполне имеет право угостить. Под свою ответственность, разумеется.

Угостить? Выпивкой? Серьёзно?

На данный конкретный жизненный момент Рома, не раздумывая, убил бы за бутылку вискаря, так что…

− А вот с этого места поподробнее, − сказал он, приподнимаясь на локте.

Михаил хмыкнул и запустил в него чистой футболкой. Той самой, с полосками.

− Одевайся. Таксобот подлетит в шесть.

− А что так рано-то? − Рома нырнул в майку. Она, как ни странно, пришлась очень даже в пору.

− Нам надо успеть вернуться до комендантского часа. Забыл?

− Дурдом.

Секретут закатил глаза.

− Так ты едешь или нет?

Рома театрально вздохнул.