Цитаты из книг автора «Елена Обухова»

тень – это не всегда тьма. Иногда это просто силуэт, который отбрасывает предмет, ярко освещенный светом.

– Пытаемся сменить точку зрения, – отозвался Дементьев все еще немного растерянно. – Нет, то-то и оно, – возразила Ольга. – Не точку зрения. Мы хотим посмотреть в другую сторону. Назовите то, чего еще не было на этой стене. Любой факт. Но, конечно, имеющий отношение к нашему делу.

– Какие-то новые идеи? – поинтересовался Дементьев, подходя к жене и глядя на стену поверх ее плеча. – Может быть. Знаешь, когда я пишу роман, у меня иногда случаются «затыки». Бывает, что задуман какой-то поворот событий, но он категорически «не идет». Все никак не удается логично подвести к нему сюжет, расставить персонажей правильным образом, дать им нужные слова. И так захожу, и эдак, а все равно получается неправдоподобная бессмыслица. Вот как у нас сейчас. – Я не уверен, что понимаю, – признался Дементьев. – Чаще всего проблема решается довольно просто: я отказываюсь от описания задуманных событий. Полностью убираю эпизод из плана, смотрю на сюжет и ищу другой вариант. И как только он появляется, дальше все складывается само собой. – Все равно не понимаю. Какое отношение это имеет к нашему делу? Ольга повернулась к нему и улыбнулась. – Если мы смотрим на что-то и не можем найти точку, с которой картинка обретет смысл и пазл сложится, значит, дело не в точке зрения. Мы не на то смотрим. Как мне приходится искать иной вариант развития событий, так и нам надо найти другой объект, который мы поставим в центр.

– Вот черт, – выдохнул он, повернувшись к Неву и Лиле. – Это не виртуальная реальность прорвалась в нашу. Это мы в нее провалились.

Нев привалился спиной к стене, прикрыл глаза и покачал головой. – Я всегда считал, что решаю сам. Потому что много раз он рвался наружу, а я не пускал. И он не выходил. Я думал, он действительно подчиняется моей воле. Убедил себя в этом даже после эпизода с лабораторией. Сказал себе, что и в тот раз пустил его сам, когда моя жизнь оказалась под угрозой, что инстинкт самосохранения сработал быстрее, чем разум. А уж когда часть даров у меня забрали, я решил, что теперь уж точно контролирую ситуацию, что одного Ангела всегда смогу сдержать. А потом…

не ты контролируешь ситуацию. Стоит один раз пустить нас, обратной дороги нет. Теперь только он решает, сколько свободы и сколько времени тебе дать.

Савин теперь все время молчал, думая о своем. Он выглядел еще более уставшим, чем обычно, и совершенно опустошенным. Диана пришла к выводу, что правда о том вечере не поможет ему справиться с бессонницей. Даже если она действительно видела, что случилось с его девушкой, и сможет вспомнить, это не принесет ему облегчения. Он отказался с ней поехать, и она, по всей видимости, погибла. По вине дьявольских записей или маньяка-убийцы – не все ли равно?

К тому моменту, как двойняшки Сидоровы и Нев позвонили в дверь, на столе уже возвышались коробочки со столь презираемой Ваней азиатской кухней.

И знаете, что самое интересное? – невесело усмехнулся он. – Перед аварией она сказала мне, что карта осталась у нее дома, а когда я пришел в себя, та лежала прямо на ней. У нее не было причин лгать мне, понимаете? Она уже призналась, что она Мафия. Я успел наведаться к ней домой с обыском. В том месте, где, по ее словам, осталась карта, ничего такого нет и в помине. Это какая-то глупость, понимаете? – Перемещающиеся карты… Интересно, – пробормотал Нурейтдинов. – Значит, в новой… «игре» Мафия совершила уже два хода?

С той колодой, о которой он писал в своем последнем послании. Колода для игры в «Мафию» ручной работы. Которая якобы проклята?