Глава 2

Дверь с грохотом распахнулась, и в спальню ворвался смешанный запах спиртного, сигарет и пота. На пороге стоял мой старший брат Ли.

Мы вскочили с кровати. Брат на пушечный выстрел не желал подпускать ко мне Хита, но запреты лишь подстегивали нашу изобретательность, и Хиту частенько удавалось проскользнуть ко мне в комнату незамеченным. В тех редких случаях, когда Ли бывал трезв, он мог ограничиться едким словцом или швырнуть что-нибудь в стену. В пьяном виде мой братец был способен на что угодно.

– Какого черта? – Пошатываясь, Ли шагнул в комнату. – Сколько раз тебе говорить…

– А сколько раз тебе говорить, чтобы ты не входил ко мне в комнату?

Раньше я всегда запирала дверь, оставляя в замке почерневший ключ, чтобы брат не мог заглянуть в замочную скважину. Но Ли в конце концов выбил дверь и сломал замок.

– Здесь мой дом! А этот, – Ли ткнул пальцем в сторону Хита, – пусть убирается!

Двигаясь плавно, как в танце, Хит вышел вперед и заслонил меня собой.

– Катарина не хочет, чтобы я уходил, – ответил он со спокойной улыбкой, которая лишь раззадорила брата. – И отец ваш…

Ли бросился на него и, схватив за руку, потащил к двери.

– Прекрати! – крикнула я.

Хит упирался, вцепившись что есть силы в потрескавшийся косяк. Несмотря на прекрасную физическую форму, он не мог одолеть моего старшего брата, который был крупнее и на голову выше его. Одним сильным рывком Ли отшвырнул Хита от двери.

– Ли! Перестань!

В такие минуты я жалела, что поблизости нет соседей. Дом стоял на отшибе – нас окружал густой лес, а за ним простиралась ледяная гладь озера Мичиган. Ждать помощи было неоткуда.

Я кинулась вслед, хватая брата за воротник и норовя вцепиться в его сальные волосы. Ли отпихнул меня, ударив локтем в ребро. Хит отважно защищался, нанося ему удары по пальцам ног. Но брат со всего размаха толкнул Хита к лестнице, и тот налетел спиной на перила. Оба находились в опасной близости от ступенек… Перед моими глазами возникла жуткая картина: под лестницей в луже крови лежит искалеченное тело Хита, обломки костей выпирают наружу. Он никогда больше не сможет ходить – и уж тем более кататься на льду.

Вскочив, я бросилась назад в спальню и в мгновение ока, сама не зная как, оказалась напротив Ли с ножом в руке.

– А ну прекрати! – Я подставила нож под его небритый подбородок.

Ли небрежно ухмыльнулся, не веря, что я могу ему причинить боль. Хит лучше него знал, на что я способна.

– Катарина, – произнес он своим тихим, с хрипотцой, голосом, напоминающим шелест ветра в листве. – Убери нож… пожалуйста.

Небольшой кухонный ножик, найденный мною в пыльном ящике, годился для резьбы по дереву, но никак не для того, чтобы серьезно ранить – или убить – человека. И все же Ли нужно было проучить. Заставить его хоть немножко испугаться.

Я перевела взгляд на Хита, словно мы с ним стояли на льду и вот-вот должна была заиграть музыка.

«Готов?»

Он отрицательно дернул головой. Я не сводила с него глаз, все крепче сжимая в руке ножик. Хиту явно не нравилась моя затея, но сам он ничего лучше придумать не мог. А потому, немного помедлив, чуть заметно кивнул: «Готов!»

Целясь в руку, я царапнула брата ножом чуть выше локтя. Ли взвыл и, отпустив Хита, бросился ко мне. Я увернулась, кинула ножик и стремглав полетела вниз по ступенькам.

Хит уже распахнул дверь, впуская в дом струю холодного воздуха. Выскочив за порог, он остановился; я спешила к нему. Позади, спотыкаясь и выкрикивая проклятия, несся Ли. Внизу он неожиданно меня опередил. Захлопнув одной рукой дверь, брат задвинул засов.

А затем прижал нож к моему горлу.

* * *

Николь Брэдфорд. Они познакомились на катке. Хит тогда еще не занимался фигурным катанием.

Диктор (голос за кадром). Хит был сиротой. К десяти годам мальчик успел пожить в шести разных приемных семьях.

Николь Брэдфорд. Про домашнюю жизнь Хита я почти ничего не знаю. Приемные родители… ну… скажем так, не особенно занимались мальчиком. К нам на каток он попал через благотворительную организацию, которая устраивала для детей бесплатные спортивные секции.

На экране появляется фотография мальчишек, гоняющих шайбу по льду. Камера наезжает, выделяя среди них крупным планом десятилетнего Хита – единственного в команде очень смуглого ребенка.

Николь Брэдфорд. Хит занимался в хоккейной секции. А после игры он залезал на трибуны и оттуда исподтишка наблюдал за Кэт, пока та тренировалась на льду. Меня эта картина всегда умиляла. Было видно, что девочка ему очень нравится.

На фотографии – девятилетняя Катарина, тренирующаяся на катке «Норт-Шор» в городе Лейк-Форест, штат Иллинойс. Вдалеке на трибунах маячит расплывчатая фигурка: это Хит Роча.

Николь Брэдфорд. Вскоре они подружились. Хит стал ходить к ней в гости, оставаться на ужин. Иногда даже ночевал у них. Несколько месяцев Кэт не заговаривала со мной о своей мечте, и я уже начала думать, что девчонка увлеклась одиночным катанием и забыла про танцы на льду. Как же я ошибалась!

На экране показывают архивные кадры: зима, скованное льдом озеро Мичиган.

Николь Брэдфорд. Катарина сама научила Хита фигурному катанию. Они тайком от всех тренировались зимой на озере, неподалеку от дома Шоу.

Эллис Дин. Я начал кататься в семь лет – и то уже считалось поздно. Хиту Роче было почти одиннадцать.

Джейн Каррер сидит у бортика катка в Олимпийском центре города Колорадо-Спрингс. Это пожилая женщина лет семидесяти, с сердитым лицом и крашенными в ярко-рыжий цвет кудряшками. На шее у нее надет шелковый шарфик, который не сочетается по цвету с волосами.

Джейн Каррер (официальный представитель Ассоциации фигурного катания США). В фигурном катании базовые навыки – это залог будущего успеха. Фигурист, вставший на коньки позже своих сверстников, значительно проигрывает по сравнению с ними – даже в спортивных танцах, где успеха добиваются в более старшем возрасте.

Николь Брэдфорд. Поначалу я была настроена весьма скептически. Пока не увидела их вместе на льду.

Глава 3

Когда Ли тащил меня обратно наверх, я не сопротивлялась. Оставшись в спальне одна, я подождала, когда в коридоре стихнут его тяжелые шаги, и подбежала к окну. Хит стоял босиком на покрытой инеем лужайке около дома. Увидев меня, он с облегчением вздохнул.

Был январь, но настоящие морозы еще не ударили: снега не было и озеро не заледенело. Хиту случалось стоять под моим окном без одежды и в более суровую погоду. Раньше я сбрасывала ему теплые вещи, еду и одеяла, но вскоре Ли об этом проведал и заколотил окно гвоздями.

Махнув мне рукой, Хит направился в сторону леса. Я знала, где он прячется, но последовать за ним не решалась: Ли еще не спал и мог меня выследить. Приходилось сидеть и ждать, когда брат наконец отключится.

Я прижала ладонь к окну, словно бы стараясь прикоснуться к удалявшейся фигурке, и стояла так до тех пор, пока Хит не исчез за густыми ветками акаций. На стекле остался красный след – моя рука была испачкана в крови брата. Ничего, думала я, так ему и надо, пусть помучается.

После смерти отца Ли стал моим опекуном, хоть и был всего на пять лет старше и не умел позаботиться даже о самом себе. Он говорил, что Хит оказывает на меня «дурное влияние», а сам постоянно водил домой девушек. Сколько раз по ночам я прятала голову под подушку, чтобы не слышать притворных – конечно же – стонов, которые издавала очередная его несчастная избранница.

Про нашу с Хитом юность какой только лжи и мерзости теперь не прочитаешь в газетах. Пишут, что мы росли вместе, как брат с сестрой, но за нами некому было присматривать, и мы с раннего возраста предавались порочной страсти. Чушь! Хотите верьте, хотите нет, но к шестнадцати годам ни он, ни я еще не лишились девственности. Да, мы целовались. Мы сбрасывали одежду и лежали вместе, трепетно прижимаясь друг к другу телами. Мы знали, как довести себя до экстаза, как заставить друг друга стонать от блаженства. Я чувствовала, что Хит хочет зайти дальше. Да и сама этого тоже хотела. Что толку ждать? К тому времени нас связывали такие близкие отношения, каких не бывает даже у взрослых людей, проживших бок о бок многие годы. Всегда неразлучные – и в школе, и на катке, – мы проводили вместе дни напролет. А если удавалось обмануть Ли, то и по ночам тоже спали вместе.

Поездка на чемпионат стала нашим первым самостоятельным путешествием. У нас был тренер – Николь, но мы с трудом наскребали денег, чтобы оплатить ее гонорар. Отец завещал поделить все имущество, в том числе дом, поровну между мной и братом, но я не имела права распоряжаться своей долей до тех пор, пока мне не исполнится восемнадцать.

Николь помогала нам, как могла: благодаря ей всегда находилась возможность подработать на катке, чтобы оплачивать тренировки. Она же подправляла нам хореографию – нанять профессионального хореографа стоило больших денег. С нашей стороны было бы некрасиво просить, чтобы она бросила учеников и бесплатно сопровождала нас на соревнования. Поэтому мы отправились в дорогу одни. Для ночевки пришлось снять комнату в дешевом обшарпанном мотеле: жилье при спортивном комплексе было нам не по карману.

Любой нормальный подросток, оказавшись на моем месте, поспешил бы воспользоваться долгожданной свободой. Но мне было не до глупостей. Ведь я готовилась стать олимпийской чемпионкой! Разве могла я пырнуть брата ножом, поставив тем самым под угрозу свое будущее? Или, по неосторожности забеременев, потратить последние деньги на аборт?

Все привыкли считать, что моей первой любовью был Хит Роча. Но это не так. Первой любовью в моей жизни стало фигурное катание.

Все началось в феврале 1988-го. Мне было четыре года, и в тот вечер я долго не ложилась спать. По телевизору транслировали финал олимпийских соревнований по спортивным танцам на льду в Калгари. Лин и Локвуд выступали последними. Они стояли в центре льда и ждали, когда заиграет музыка. Приближаясь, камера мельком показала гладко причесанного Кирка Локвуда в облегающем костюме, а затем остановилась на Шейле.

Обстановка на стадионе была напряженной. Уже выступившие финалисты заметно нервничали, молясь и надеясь, что получат за свой многолетний труд хоть какую-то часть олимпийской славы.