Цитаты из книги «Философия моды»

В последние годы мы наблюдаем возвращение к экстравагантному, явно роскошному стилю, который вряд ли стремится сказать что-нибудь.

Поэтому мода характеризуется многими неудачными попытками сказать что-то. Если необходимо продать символические ценности, эти символы должны что-то представлять. Они должны наполняться тем или иным содержанием. В значительной степени это наполнение символическими ценностями происходит через от кутюр, которая больше не связана в первую очередь с одеждой, а имеет дело с изображением, то есть является инвестицией в марку и способствует продаже коллекций прет-а-порте, лицензионной продукции и т. п.

Мода – равно как и искусство – стала в большей степени соотноситься с самой собой. Она создается на основе предшествующих мод, которые люди развивают или над которыми иронизируют. Это относится и к рециркуляции предшествующих значений, когда они комбинируются всеми возможными способами, так что в результате культурные и политические значения, которые должна была иметь одежда, исчезают в необъяснимой какофонии.

Человеку неприятнее услышать, что он отвратительно одет, чем то, что его мнение о политике в области окружающей среды неразумно.

За последние 40 лет развитие в значительной мере пошло противоположным путем и, вероятно, достигло своего крайнего выражения в 90-х, когда появился стиль «героин шик», основанный на лозунге Ива Сен-Лорана: «Жить на улице! Долой Ритц!».

первым, кто включил в свою коллекцию в 1966 году джинсы, – изменил такое положение вещей: когда джинсы стали одеждой для всех классов и возрастов, появилась необходимость наделить их дифференцирующим свойством, отчасти посредством дизайна, отчасти прикрепляя к ним лейблы.

Человек в своем поведении руководствуется естественной склонностью к подражанию какой-либо важной личности (дети – взрослым, простые – знатным). Закономерность подобного подражания, а вернее, единственное желание не показаться зауряднее других, в реальности не задумываясь о пользе такого подражания, называется модой. Последняя приводит, таким образом, к главенству мимолетности, поскольку в данном случае отсутствует какая-либо внутренняя ценность в достижении цели и в равной мере приводит к главенству глупости, по мере того как мы начинаем испытывать на себе влияние принуждения, обусловленного единственным примером, который многие представители общества нам подают, – раболепно подчиняться74. Кант указывает на задержку, с которой мода распространяется на «более низкие социальные слои, когда для высшего света данная мода уже не актуальна». Эта теория, вероятнее всего, не утратила жизненности и в наше время.

Если мода в значительной части руководствуется рециркуляцией, почему бы человеку точно так же не повторять самого себя. Однако сложно представить себе значительный прорыв в отношении основной идеи моды, когда предшествующее всегда должно порождать что-то новое.

Таким образом, мода никогда не существует: она постоянно находится в процессе возникновения. В настоящее время нечто подобное, находящееся в процессе возникновения, отсутствует, а, скорее, отсутствует постоянный резерв стилей, пригодных для рециркуляции, то есть в действительности нет того, что было бы более «модным», чем другое.

Начиная с 60-х годов XX века в моде не наблюдается превосходства какой-либо одной тенденции. Мы видим обширный полиморфизм. Абсолютно «модный» стиль не предполагает использования большинством определенной общности или культуры. Напротив, широкое распространение моды говорит о том, что эта мода прекращается. Действительно отвечающий критериям модности стиль, скорее, является стилем меньшинства, который еще не захватил большинство или, по крайней мере, большое количество людей.