Цитаты из книг автора «Ларри Кинг»

— Да, сэр. Ну да это ничего. Я тоже не знаю, сумею ли я на него как следует ответить. Кифовер не успокаивался: — Я вас спрашиваю, сэр, почему бейсболисты хотят принятия этого закона? Штенгель продолжал гнуть свою линию: «Я бы сказал, что не знаю, но я бы сказал, что причина того, что они хотят его принятия, — это чтобы бейсбол оставался наиболее высокооплачиваемым игровым видом спорта, каким он является, а с точки зрения бейсбола — я не буду говорить о других видах спорта. Я здесь не для того, чтобы спорить о всяких других видах спорта. Я занимаюсь бейсболом. Этот бизнес чище любого другого, который появлялся за последнюю сотню лет. Я не говорю о телевидении и о доходах, которые получают стадионы. Это нужно сбросить со счетов. Я об этом не так уж много знаю. Но я готов сказать, что бейсболисты теперь находятся в лучшем положении». Сенатор Кифовер, чье раздражение возрастало с каждым словом Штенгеля, продолжал искать в потоке слов ответ на свой вопрос и наконец обратился к Мантлу, сидевшему рядом со Штенгелем за столом для свидетелей: — Мистер Мантл, можете ли вы что-либо сказать по поводу применимости антитрестовского законодательства к бейсболу? Микки наклонился к микрофону на столе и сказал: — Я в общем и целом согласен с Кейси.

На заседании сенатор Кифовер спросил Штенгеля, поддерживает ли он предлагаемый законопроект. Вот выдержка из ответа Кейси: «Ну мне бы сейчас хотелось только сказать, что бейсболу в этой связи удалось немало сделать, чтобы помочь игрокам... Правда, сам я не занимаюсь пенсионной программой. Здесь присутствуют молодые люди, которые... которые представляют бейсбольные клубы, они представляют игроков. А поскольку я не занимаюсь этой программой и не получаю пенсии из фонда, который, по-вашему... Господи... его там тоже нужно вставить, но я бы сказал, что для игроков это будет большое дело. Вот что я хочу сказать о бейсболистах, у них есть дополнительный пенсионный фонд. Думаю, это случилось благодаря радио и телевидению, а то у вас не нашлось бы денег, чтобы оплатить что-нибудь подобное». Совершенно сбитый с толку Кифовер сказал: — Господин Штенгель, я, видимо, не совсем точно сформулировал свой вопрос. Штенгель, у которого было прозвище Старина Прохвессор, ответил:

Последние два вопроса, которые нужно задавать при рассмотрении каждого пункта повестки дня: что необходимо предпринять и кто за это возьмется? Если вы не дадите на них четких ответов, то незачем было и проводить совещание.

хорошие реплики для того, чтобы сойти со сцены, следующие: Как вкусно! Пожалуй, пойду и положу себе еще. Вы не будете возражать, если я отойду? Мне нужно поздороваться с нашим хозяином (или ...с другом, которого давно не видел). Знаете, я, пожалуй, пойду еще потолкаюсь.

Если вы председатель, будьте беспристрастны, не позволяйте дискуссии зайти в тупик, старайтесь, чтобы обе стороны получили равное время, не давайте участникам отклоняться от темы и следите за тоном, длительностью и содержанием вопросов из публики.

при помощи нескольких гостей в студии и телефонных линий можно отлично оценить положение страны

Сенате, где положено никогда не терять хладнокровия, никогда не выказывать публично неуважения к оппоненту, смотреть ему прямо в лицо, отвечать решительным тоном и воздерживаться от насмешек над собеседником. В противоположность Гору Перо не хватало выдержки, он переходил на личности, хотя тут же осуждал такой прием ведения дискуссии, его жестикуляция была скованной, и многие телезрители задавались вопросом, не отвык ли вообще этот миллиардер от того, чтобы ему в чем-либо возражали.

В правильно построенном разговоре все эти вопросы вполне уместны, но, если их задать в простой, однозначной форме, вы получите такой же однозначный ответ — «да» или «нет». Он исчерпывает тему, а может быть, и весь разговор. Однако, если вы построите те же вопросы более основательно — так, чтобы они требовали пространного ответа, разговор на этом не кончается. Например: В последние годы лето у нас очень жаркое — по-моему, в этих разговорах о глобальном потеплении что-то есть. А вы что об этом думаете?

Имейте также в виду, что почти все мы начинали в примерно равных условиях. Мало кто получает богатство и власть от рождения

Большинство из нас от природы застенчивы