Если бы вопрос об отце был первым, который я задал Димаджо-младшему, он вероятнее всего дал бы на него стандартный ответ, что-нибудь вроде: «Ну конечно!» Но когда я тактично подвел его к этому вопросу в ходе практически спонтанной беседы, он, не будучи скованным, дал более честный и острый ответ.