Глава 6

Теперь распорядок Джорджа заметно изменился. Бóльшую часть времени он проводил за изучением дневников, которые нашел в тайной комнате, и написанием сюжетов для своей книги. Уборке он посвящал все меньше времени, вспоминая о необходимости поддерживать порядок только когда находил мертвую крысу.

– Ну, как продвигаются дела с домом? – спросила Зои в очередном телефонном разговоре.

В ее голосе слышалась некая неловкость: она словно чувствовала вину за то, что оставила брата наедине с этим домом, но в то же время Джордж уловил что-то еще. Было очевидно, что она откладывала приезд как могла, но понимала, что рано или поздно приехать все же придется.

– Знаешь, ты была права, – сказал Джордж, окинув взглядом стопки бумаг напротив портретов. – Я начал писать книгу. Присутствие здесь идет мне на пользу. В общем, я подумал, что задержусь тут подольше.

– Радостно слышать, что это так! – поспешно ответила Зои, словно ожидая этого ответа. – Я как раз хотела сказать, что не смогу приехать еще как минимум месяц.

Она начала объяснять причины, но Джордж пропустил их мимо ушей. Он с детства знал, как ловко Зои умела придумывать правдоподобные оправдания, которые редко соответствовали действительности.

Закончив разговор, Джордж спустился по скрипучей лестнице в своем леопардовом халате, который почти не снимал с тех пор, как поселился в шато, и направился на кухню: налить себе бокал вина. Пить вино стало его ежедневной привычкой; он уже не раз съездил в винную лавку за новой партией бутылок.

Пока он наливал вино, он невольно задумался: откуда вообще берется пыль в пустом доме, где окна всегда закрыты? Эти размышления прервал звонкий и резкий женский голос:

– Месье Марсо! Вы уже проснулись!

Джордж резко обернулся и застыл. В дверях кухни стояла пухлая женщина средних лет с короткой темной стрижкой, густыми бровями и ярко-алыми щеками. В руках она держала большую корзину с овощами. Джордж не мог поверить своим глазам – как она вошла?

– Не слишком ли рано для вина? – спросила женщина, поставив корзину на стол.

Джордж все еще не мог осознать, что происходит.

– Прошу прощения, а вы кто? – наконец озадаченно спросил он.

– И-хи-хи, – захихикала женщина, по-женски крепко ударив его по спине. – Вам бы не налегать на алкоголь с утра, месье, а то так и забыть можно, кто вы такой.

– Может, перестанете смеяться и объясните, кто вы? – Джордж начинал терять терпение.

– Да вы так и меня с ума сведете, месье Марсо! – Женщина шагнула ближе и сделала неуклюжий реверанс. – Аделаида, горничная.

– Горничная? – Джордж был сбит с толку. – Я думал, здесь давно никто не появляется. Вы что, работаете на Люсиль?

– Люсиль? Это еще кто такая? – Поставив на плиту кофейник, женщина начала оживленно нарезать что-то острым ножом. – Садитесь, месье Марсо, я подам вам завтрак.

Джордж еще не понимал, что происходит, но повиновался, медленно опустившись на стул. Ситуация становилась все более странной.

– Это вы, конечно, придумали! «Люсиль наняла»… Видимо, вы сильно ударились, когда упали с коня, – весело продолжала женщина.

– С коня? Я в жизни не ездил на коне!

Джордж нахмурился; недоумение с каждым мгновением росло. Аделаида, казалось, всерьез обеспокоилась; замерев, она посмотрела на него с видимой озабоченностью.

– Видимо, вас и вправду хорошо тряхнуло! Вам бы не вино пить, а полежать и прийти в себя.

– Прошу прощения, а как давно вы здесь находитесь? Когда приехали? – Джордж чувствовал, что теряет связь с реальностью.

– «Приехала»? – Аделаида искренне удивилась. – Я никуда и не уезжала, месье Марсо. Говорю вам, идите отдохнуть. И ложитесь в свои покои. Как вас вчера угораздило лечь на диване в моей комнате? Утром просыпаюсь, а вы, свернувшись клубочком, сопите.

– Мои покои? – недоуменно переспросил Джордж.

– Именно! Они там, где вы постоянно разбираете какие-то бумаги.

Джордж кивнул, пытаясь хоть как-то упорядочить мысли. Он оставил бокал с вином на столе и направился к выходу.

– Прошу прощения, видимо, мою память и вправду отшибло, – сказал он, остановившись на пороге. – Не подскажете, где тут конюшня?

– Вниз по улице, – ответила Аделаида, не отрывая взгляда от Джорджа.

Он уже собирался выйти за дверь, когда ее голос снова окликнул его:

– Месье Марсо!

Она подошла так близко, что Джордж невольно сделал шаг назад. Ее глаза пристально смотрели в глаза его, будто пытаясь что-то прочесть в его взгляде. Он почувствовал легкое беспокойство; что-то явно было не так.

– Будьте осторожны, месье Марсо, – сказала Аделаида тихо, почти шепотом. – По дому и вокруг ходят разные слухи. Говорят всякое. Скоро прибудет Ирен, а за ней и все остальные. Вам стоит меньше болтать.

Джордж кивнул, даже не пытаясь понять, что она имеет в виду. Сердце забилось чаще. Он быстро направился к выходу, чувствуя, как нервное напряжение усиливается. Оказавшись на улице, он ускорил шаг, не обращая внимания на распахнутый халат, который развевался на ветру. Он шел, помогая себе руками: как будто это могло ускорить его бегство от странностей дома. Джордж дошел до конца дороги, затем поднялся обратно на верх улицы, но, как и следовало ожидать, не увидел ни одной лошади.

– Аделаида! Померещится же такое! – бурчал Джордж, нахмурив лоб.

Все это казалось нелепым, как дурной сон, но никак не уходило из головы.

– Что-то ищете? – послышался знакомый мужской голос.

Джордж рывком обернулся; это был месье Бенишу.

– Не то чтобы ищу, – замялся Джордж, пытаясь подобрать слова. – Просто решил прогуляться и посмотреть, нет ли поблизости лошадей.

– Лошадей? – переспросил месье Бенишу, недоверчиво вздернув бровь.

Это немного приподняло его нависшее веко, обнажив маленькие серые глаза.

– Да, знаете, я люблю лошадей и… подумал, может, прокачусь немного. – Джордж кашлянул, сам удивляясь, как ловко солгал. – Так значит, лошадей тут нет?

– Нет, – сухо ответил месье Бенишу, положив руки на пояс.

Его взгляд оставался настороженным: словно он что-то скрывал. Возникла неловкая пауза; они оба хотели продолжить разговор, но не знали, с чего начать.

– Как там шато? – все же первым нарушил молчание Бенишу.

– Неплохо, – уклончиво ответил Джордж. – Готовлю его к продаже.

– Вот оно как! – Месье Бенишу пытался завлечь Джорджа в разговор: его голос стал тише и словно задумчивее. – Помню, как шестьдесят лет назад его тоже готовили к продаже…

Он на мгновение замолчал, словно что-то вспомнив. Его глаза то и дело бросали на Джорджа короткие взгляды: он оценивал его реакцию.

– Вы знали прежнего владельца? – спросил Джордж, пытаясь понять, к чему клонит собеседник.

– Как же! Я историю каждого шато в этих местах знаю! – с легким хвастовством заявил Бенишу.

– Понятно. Ну… – Джордж почувствовал, что разговор затянулся, и попытался попрощаться.

Но месье Бенишу, уловив это, поспешил продолжить.

– Бывший владелец хотел сделать здесь отель, – начал он, понизив голос. – Да только не заладилось. Жена его как-то во время мытья стекол выпала из окна. Ее муж был в отъезде. Когда вернулся, нашел ее тело. Уже сгнившее, оно лежало на дорожке вдоль дома. Зверье успело поесть ее останки. Вот после этого он и продал шато – не мог больше на него смотреть.

Джордж поморщился и с отвращением посмотрел на старика. «Зачем он мне это рассказывает?» – пронеслось у него в голове. Серые, почти выцветшие глаза месье Бенишу придавали его рассказу еще больше мрачности. Джордж перевел взгляд на шато. Его взгляд метнулся к окну на верхнем этаже. На мгновение ему показалось, что за стеклом мелькнула тень. Тонкая, женская, с растрепанными волосами. Он замер. Спустя миг окно уже пустовало, и лишь отражение неба тускло блестело в стекле.

– Знаете, раз уж здесь нет лошадей, я пойду, – сухо произнес Джордж, желая поскорее закончить этот неприятный разговор.

– Доброго вам дня, месье Марсо, – улыбнулся Бенишу и с легким оттенком иронии добавил: – И будьте осторожны при мытье окон!

Джордж направился к шато, полон раздражения и злости. Подходя к воротам, он вдруг споткнулся и едва не потерял равновесие. Взглянув вниз, Джордж увидел корень дерева, протянувшийся к самой дороге. Он снова замер и нахмурился. «Разве оно всегда было таким? Неужели корни уже добираются сюда?» Дерево, стоявшее у дороги, опять казалось ему выше и старше, чем раньше. Или это просто усталость? Он тряхнул головой, пытаясь отогнать странные мысли. «Этому деду явно скучно, вот и травит байки», – думал он, ворча про себя. – «К старости люди дурнеют. Сознание меняется; будто страхи притупляются, или просто что-то ломается внутри. Они перестают задумываться, кому что говорить, лезут в чужие дела, учат жизни, забывая, как сами не терпели нравоучений в молодости».

Когда он оказался внутри особняка, сердце вдруг начало бешено колотиться. Джордж облизал пересохшие губы и почувствовал, как по вискам медленно стекают капли пота. Но что, если шато и правда «живое»? Что, если оно наблюдает, ждет подходящего момента? Он резко обернулся. Конечно же, коридор был пуст. Но теперь он казался длиннее, чем минуту назад. Тени на стенах, раньше казавшиеся статичными, словно начали медленно двигаться, подползая ближе.

Джордж закрыл глаза и глубоко вдохнул, но не почувствовал облегчения. Он вспоминал слова старика, как проклятие: «Будьте осторожны при мытье окон». Зачем это было сказано? Неужели он что-то знает? Знал ли он, что Джордж уже начал видеть то, чего не существует? Он ощутил, что руки дрожат. А если он следующий? «Что, если это место не хочет, чтобы я уезжал? Та женщина тоже, наверное, думала, что уедет».

Его взгляд метнулся к лестнице. Он знал, что там, наверху, находится окно. То самое, через которое выпала жена предыдущего владельца. «А что, если она не упала? А что, если ее толкнули? Или, хуже того, она сама бросилась вниз, чтобы сбежать от этого дома?»

Джордж почувствовал, как ноги налились свинцом. Каждый шаг по направлению к кабинету давался с таким усилием, будто что-то невидимое тянуло его обратно. Он прошел мимо зеркала в холле и на мгновение заметил, что отражение смотрит на него иначе – как будто его глаза принадлежали другому человеку. Он быстро отвернулся, чувствуя, как паника сжимает грудь.

«Ты параноик, Джордж», – успокоил он сам себя.

Он был рассержен, но одновременно с тем чувствовал прилив вдохновения. Ему всегда было свойственно перерабатывать эмоции при помощи творчества. Он уселся за свои бумаги и принялся писать. Вдохновение захватило его; перо скользило по бумаге без остановки. Каждый раз, когда он отрывал взгляд от листа, в глубине души росло чувство вины. Он писал не для того, чтобы создать что-то значительное, а чтобы убежать. Перо двигалось по бумаге, заглушая крик реальности, но стоило остановиться, как этот крик становился невыносимым. Он писал до самого вечера, не замечая, как быстро летит время. В себя он пришел лишь когда громкое урчание в животе напомнило ему, что он ничего не ел весь день.

Три дня Джордж провел за написанием книги, полностью забыв про уборку, крыс и прочие дела. Он отвлекался только на быстрые перекусы и на то, чтобы открыть новую бутылку вина. Он даже сообщил своему литературному агенту, что серьезно взялся за работу над новой книгой. Все остальное отошло на второй план.

…Вечернее солнце медленно скользило сквозь большие окна шато, заполняя помещение мягким золотистым светом. Атмосфера казалась особенной – воздух был пропитан чем-то вдохновляющим и волшебным. Джордж вошел в зал все в том же халате, держа в руке бокал вина.

– Ах-ах… – послышался тихий, словно случайный вздох со стороны дивана, стоящего к нему спинкой. – Джо-о-ордж…

Джордж замер. Из-за спинки дивана медленно появилось лицо девушки. До этого она, видимо, лежала, скрытая от его глаз. На ней была полупрозрачная ночнушка, а на шее – боа из перьев. Она двигалась грациозно, словно кошка, уверенная в себе и правомерности своего присутствия здесь.

– Прошу прощения, как вы вошли? – пробормотал Джордж, завороженный ее откровенным нарядом и загадочным видом.

– Какой же ты бываешь забавный, Джордж! – ответила она с легкой насмешкой, извиваясь, как кобра под звуки флейты. – Конечно же, через дверь! Не через окна же мне лазить! Хотя… если понадобится, могу и через окно.

В ее голосе звучал игривый вызов.

– Извините, но кто бы вы ни были, вам нужно уйти, – сказал Джордж, чувствуя, что должен сказать это.

Впрочем, его тело просило как раз о другом: уговорить ее остаться.

– Ох, Джордж, не будь таким глупым! – Она взмахнула рукой так, будто отгоняла его слова. – В шато никого нет, нас никто не увидит и не услышит. Шанталь и Эммануэль в Париже, Ирен сейчас развлекается в Каннах. А Аделаида – эта дурнушка – уехала за покупками.

«Эммануэль, Ирен, Шанталь…» – Джордж медленно повторял про себя эти имена, словно пытаясь собрать мозаику.

– Жозефина? – выдавил он, почти не осознавая, что говорит.

– О, нет-нет-нет! – раздраженно прервала его девушка; резко поднявшись с дивана, она подошла к нему и забрала из его рук бокал вина. – Мне не нравится, когда меня зовут Жозефина. Зови меня Колетт или Леоне, но только не Жозефина, прошу!

Джордж ощутил странную тревогу; реальность будто стала зыбкой, а все вокруг – не тем, чем казалось. Однако он все еще был заворожен ее движениями и словами.

Очередные видения. Джордж знал это чувство; такое у него уже было, и он никогда никому об этом не рассказывал. Но эти видения были другими – более правдоподобными. Раньше это были лишь странные запахи или еле уловимые звуки, которые он мог списать на фантазию. Последний раз что-то подобное происходило больше года назад, и он почти забыл, как это ощущается. Эти странности всегда помогали ему при написании книг, и сейчас Джордж понял, что мозг снова предложил ему игру – возможность создать нечто особенное, погрузиться в собственную историю. Казалось, он снова оказался в детском кошмаре, где воображаемые друзья вернулись, но на этот раз они были не отдушиной, а источником страха и безумия.

Джордж посмотрел в глаза девушки. В ее раскосом взгляде было сложно что-то разглядеть: ее эмоции были хорошо скрыты, а глаза – пусты и холодны. Джордж не раз сталкивался с людьми, которые умели скрывать чувства, но этот взгляд был особенным. Даже в глазах месье Бенишу он мог уловить больше эмоций, несмотря на их старческую тусклость. Но ведь это всего лишь видение! Ее не существует – ему стоило в это верить. Но как бы он ни убеждал себя, перед ним стояла невыразимо живая, настоящая девушка. «Что, если это действительно реальность? Может, она как-то проникла в дом?» – пронеслось у него в голове.

– Так значит «Колетт»? – выдохнул Джордж, решив подчиниться происходящему.

– Ну вот, а говоришь, что не знаешь меня, – усмехнулась она, отходя от него и вставая у камина.

Солнце, проникающее через окна, подсвечивало ее полупрозрачную ночнушку, делая ее почти совсем прозрачной.

– Я слышала от Аделаиды, что ты сильно ударился головой, когда подъезжал к шато, – продолжила она, наблюдая за его реакцией.

– Об этом уже все знают?

Джордж наконец полностью погрузился в игру воображения; сдался ее правилам.

– В этом месте мало что удается скрыть. Здесь все всегда обо всем знают. – Ее голос звучал мягко, но в нем ощущалась скрытая угроза. – Кстати, о сокрытиях и тайнах. Ты ведь никому не рассказывал о нас с тобой?

– О чем ты? – Джордж замялся, не зная, что ответить.

Как он мог знать, что именно она имела в виду, если даже не был уверен, действительно ли она существует?

– Ты отлично умеешь изображать глупца, Джорджи. У тебя это хорошо получается. – Она усмехнулась, подойдя ближе. – Знаешь, я даже вначале поверила в твою потерю памяти. Никто не станет что-то требовать от тебя, если ты ничего не помнишь. И главное, ты мастерски сыграл свою роль, притворившись, будто действительно меня не узнал.

Ее слова заставили сердце Джорджа сжаться от тревоги. Он пытался понять, что реальность, а что – плод его воображения, но все казалось перепутанным, словно он оказался в ловушке, которую сам для себя создал. Он стоял, изумленно глядя на силуэт девушки, которая, несмотря на его попытки избавиться от видения, продолжала стоять у камина, спокойно пить его вино и разговаривать с ним так, будто это было самым естественным делом на свете.

– А ведь ты, Джордж, даже не попался на мою удочку, – продолжала она с хитрой улыбкой. – Я нарочно сказала, что Ирен в Каннах, чтобы посмотреть на твою реакцию, но… браво! – Девушка захлопала в ладоши. – Ты обратил на это внимание и назвал меня Жозефиной! Мастерски! Или… может, ты действительно потерял память?

Джордж пытался собрать мысли, понять, к чему она ведет, но в голове только сильнее мутнело. С каждым ее словом реальность вокруг все упорнее искажалась. В глазах темнело, и он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание.

– Так значит, ты Ирен? – с усилием произнес Джордж, из последних сил пытаясь держать глаза открытыми.

– Ну неужели! – Она кивнула так одобрительно, словно ему удалось разгадать сложную загадку. – Не так много времени тебе потребовалось, чтобы это понять.

Ирен начала двигаться по залу, почти прыгая, как маленькая девочка, играющая в собственную игру. Ее молодость была очевидна, но Джордж не мог точно определить ее возраст. Ей было не больше двадцати лет, но ее поведение и взгляд несли в себе что-то необъяснимо зрелое и зловещее. Он продолжал смотреть на нее, но в ушах гудело, а перед глазами мелькали черные пятна. Голос Ирен доносился словно издалека, приглушенный и искаженный:

– Джордж, ты в порядке? Ложись на диван, я принесу воды!

Она вроде была заботливой, но он чувствовал что-то неправильное. Тело больше не слушалось, и он упал на диван, не успев ответить. Все вокруг постепенно исчезло в темноте.

Обморок – удивительная вещь. Он так вырывает нас из сознания, словно кто-то резко нажал на выключатель. В такие моменты мы осознаем, что наше тело нам не подконтрольно. Более того, я никогда не считала, что мы «живем» в своем теле, как это привыкли утверждать, приписывая разуму статус хозяина. Я всегда верила, что мы и есть наше тело, а разум – это лишь продукт работы мозга. Как за прямохождение мы заплатили проблемами с позвоночником, так и за развитие разума мы получили психические отклонения. Уж я-то знаю, о чем говорю. Моя жизнь была долгой, но наполненной множеством болезней.

Когда Джордж пришел в себя, лежа на диване, он мгновенно ощутил жуткое беспокойство. Мысли о том, что сознание снова играет с ним в странные игры, не оставляли в покое. Он снова взялся за уборку, чередуя ее с писательством, но теперь каждый шорох заставлял его вздрагивать. Старый особняк словно то и дело оживал; он был полон звуков: скрипов, шорохов и стуков – будто сама его сущность шептала Джорджу на ухо, что здесь что-то не так.