Листья. Апокалипсис

Концу света, обещанному на 21.12.12, посвящается

1

Верочка появляется на работе с небольшим опозданием, чуть-чуть. Это чуть-чуть – не только из-за того, что автобус ходит по расписанию, раз в двадцать минут. Просто если садиться на предыдущий, то приедешь на работу на четверть часа раньше и столкнешься в дверях школы с толпой орущих и толкающихся учеников. «Пропустите Веру Анатольевну!» – начинает орать кто-то из старшеклассников, распихивая малышей, и создаётся дополнительная суета, которая так не нравится Верочке. Ну почему дети всегда шумят? Наверное, ей не следует работать в школе…

А если садиться на следующий, то придёшь на пять минут позже положенного времени, и можно пройти в полной тишине к дверям директорской приёмной по гулкому коридору на цокающих о кафельную плитку каблучках. Это Верочке нравится, она вслушивается в мелодичное «цок-цок», похожее на ритмичный ход часов, и на душе у неё становится легко и спокойно. В раздевалке суетливо и всегда молча шебуршатся опоздавшие. «Доброе утро, Вера Анатольевна», – почти шёпотом и опустив глаза в пол, стараются они как можно менее заметно проскользнуть мимо неё на лестницу. Всё-таки не зря она устроилась работать в школу…

Затем – двадцать пять минут отдыха. Директриса никогда не ставит себе в расписании первых уроков и появляется на работе ровно в девять, за двадцать минут до начала второго занятия. Идеальная начальница. За это время Верочка успевает привести в порядок причёску и обувь и разложить на столе журналы и ручки. «Доброе утро, Алла Николаевна», – поднимает она глаза навстречу руководительнице, – «Как ваше самочувствие?» И после десятиминутного разговора, когда нужно только заинтересованно кивать и покачивать головой, Верочка практически на целый день предоставлена сама себе: школьные перемены Алла Николаевна проводит в учительской на третьем этаже. И там же работает вторая секретарша, которая занимается всеми документами. Верочке нужно только отвечать на редкие телефонные звонки и следить за тем, чтобы ученики не бегали по первому этажу и не пробирались покурить под лестницу или на школьный двор.

И Верочка достаёт из сумки книги… Читает Верочка много, почти постоянно: в автобусе, дома, на работе, даже в гостях. И не какие-нибудь слезливые дамские романы или наивно-бестолковые детективы, нет, изо дня в день уже много лет Верочка старательно читает учебники и энциклопедии. От детских книжек из серии «Хочу всё знать» с большими цветными иллюстрациями до сухих статей в научных журналах, где она понимает лишь некоторую часть текста.

Иногда, отложив книгу, Верочка подходит к окну и смотрит на школьный сад. Ветер неслышно перебирает за стеклом ветки кустов и деревьев, а Верочка представляет себя стоящей на пороге университета Сорбонна в развевающейся академической мантии и четырёхугольной шапочке с кисточкой, со стопкой научных книг, бережно прижатых ею к груди одной рукой. Второй рукой Верочка поправляет выбивающиеся из-под шапочки локоны. Верочка – учёный: она прочитала очень много книг, а те, которые она держит в руках, написала она сама. Верочка не знает, из какой области знаний эти книги: физика, химия, биология, может быть, даже математика. Да и какая разница? Наука едина во всех лицах…

Вот и сегодня она мечтательно стоит, прислонившись к подоконнику и глядя через стекло на школьный сад. Снег уже почти везде растаял, и пропитанная талой водой почва ослепительно чернеет между корнями. Несколько дней по-весеннему греет солнце. Скоро, совсем скоро, через каких-нибудь пять недель, наступит лето, и школьники, кроме сдающих экзамены старшеклассников, разъедутся по деревням и домам отдыха, а потом придут долгожданные счастливые каникулы – у работников учебных заведений они самые длинные. И можно будет читать без перерывов на дорогу до работы и обратно, не отвлекаясь на повседневную суету.

А суета постоянно не даёт покоя. Вот и сейчас Верочка замечает стайку семиклассников, прячущихся за углом школьного сарая. Пробрались-таки незаметно мимо неё на улицу, может быть, даже пролезли из окна туалета второго этажа на козырек крыльца запасного выхода и спустились оттуда… Разумеется, курят. Верочка берёт плащ и, неторопливо пройдя по длинному коридору, выходит на улицу.

«Идите в класс», – обращается она к мальчикам и замирает в ожидании исполнения своего требования. Те, конечно, уже успели выкинуть сигареты и затоптать их в мокрую землю – Верочка видела все эти действия, пока шла от крыльца.

«А что?» – недовольно вскидывается один, – «Подышать воздухом нельзя?»

Остальные незаметно толкают его в бок: «Да ладно, тихо ты».

«Идите в класс», – спокойно повторяет Верочка.

«А что она всегда вот так?» – возмущается мальчишка, обращаясь уже к своим одноклассникам. Те отводят глаза и, поёживаясь от весенней прохлады, – выскочили-то на улицу налегке – направляются к входной двери.

«А что вы всегда вот так? А что, подышать нельзя?» – продолжает задираться парнишка и в сердцах хватается за крупную ветку ближайшего куста. Она обламывается с сухим резким звуком.

Верочка удивлённо поднимает брови. Сейчас самый конец апреля, почва мокрая, на улице несколько дней подряд плюс десять-двенадцать – ветви должны быть влажными и поэтому гибкими. Она забирает у мальчика ветку и подносит её к глазам, затем подходит к кусту и наклоняется, внимательно изучая место разлома. Оно абсолютно сухое, а на ветках не видно набухших бугорков. Верочка идёт к соседнему растению и аккуратно отламывает веточку от него. Раздается такой же сухой щелчок. Верочка по очереди подходит к школьным деревьям и методично обламывает прутья от каждого. Во всех случаях она не встречает никакого сопротивления: деревья совершенно сухие. Странно…

Верочка направляется обратно к школе и сталкивается на пороге с теми же семиклассниками, которых она прогнала учиться. Они смотрят на охапку хвороста в её руках с нескрываемым изумлением.

В приёмной она кладёт ветки на стол и начинает изучать их, достав из ящика большую лупу и нож для разрезания бумаг. Никаких следов набухания почек. Никаких признаков жизни.

Вечером, после окончания уроков и продлёнки, впервые за всё время работы в школе, Верочка направляется домой пешком. Шесть остановок – это два километра. Продвигаясь в сторону дома, она идёт зигзагами, перелезая через ограждения на газоны, от одного дерева и куста к другому, обламывая раз за разом новые ветки, и уже не несёт их с собой, а, внимательно рассматривая, бросает здесь же на землю… Они сухие. Абсолютно сухие. Абсолютно все. И ни на одной ветке нет набухших, собирающихся лопаться листьями, свежих почек.

Верочка приходит домой и, пройдя, не разуваясь, на кухню, наливает себе из-под крана стакан холодной воды. Эта зима не была холодной. Что же случилось с растениями?..

2

Назавтра, двадцать первого апреля, в субботу, несмотря на почти бессонную ночь, Верочка встаёт очень рано. Вытащив из кладовки кучу старого ненужного хлама и забравшись в неё чуть ли не целиком, она достает из самой глубины старый запылённый аквариум, хозяйственное ведро и побледневший от времени, поцарапанный пластмассовый кувшин. Тщательно сполоснув ведро и аквариум под тёплой струей в ванне, она ставит ёмкости на кухонный подоконник и с помощью кувшина наполняет их прохладной водой.

Затем, отодвинув с дороги вчерашние грязные туфли, Верочка выходит во двор. Мощными кухонными ножницами она отстригает от растущих перед домом деревьев пышные кустистые ветки длиной около семидесяти сантиметров, наклеивает на каждую из них лейкопластырь и аккуратно пишет на нём: «дуб», «береза», «рябина», «клён», – после чего тщательно раскладывает ветки на две одинаковые связки.

Дома она ставит первую охапку в ведро, как традиционный букет, а вторую, такую же, погружает в аквариум «с головой», целиком.

Потом Верочка включает телевизор и ищет программы новостей. Новости идут попеременно на всех каналах, кроме музыкальных, и она терпеливо выслушивает информацию про новые катастрофы и политические события, а затем про погоду. Ни о чём, что касалось бы высохших деревьев, в новостях не сообщается.

Потом Верочка штудирует Интернет в поисках каких-либо сведений о необычных природных явлениях или химических авариях в их городе или районе. И ничего не находит. Зато ей попадается статья о том, как можно надолго сохранить новогоднюю ёлку живой и пушистой: необходимо добавить в воду, где она стоит, таблетку аспирина.

Она отправляется во двор за новой партией веток, размером чуть поменьше, и, точно так же подписав, погружает их в кувшин с мутной от ацетилсалициловой кислоты жидкостью.

Назавтра с ветками в ведре и кувшине не происходит никаких изменений. А ветки в аквариуме еле заметно набухают, но не в местах предполагаемого расположения почек, а между ними. Кора на них становится чуть рыхлой.

На следующее утро, в понедельник, они находятся всё в том же состоянии.

По дороге на работу, стоя в битком набитом пассажирами автобусе, Верочка урывками читает в сельскохозяйственном журнале статью про защиту культурных растений от летней засухи. В качестве единственно необходимого средства предлагается вода: полив сверху в сумерках или в тёмное время суток, когда палящие лучи солнца не обжигают листья, а также орошение снизу, с помощью специальных каналов – в любое время. Однако как раз воды-то сейчас достаточно…

Напротив Верочки, мешая ей читать своими громкими разговорами и бурной жестикуляцией, сидят две полные пожилые женщины не городского вида. На них надеты дутые зимние куртки, и в ногах у каждой стоят корзины, прикрытые сверху завязанной на двух сторонах ручки марлей.

«Она корову свою продала», – слышит Верочка оживлённый диалог, – «Сена очень мало было в том году, а в этом ещё меньше, прямо неурожай какой-то на траву и клевер».

«Да-да-да, и в Бутьянове тоже двое хозяевов своих бурёнок продали. Прямо совсем нечем кормить скотину».

Верочка закрывает журнал и наклоняется к разговаривающим: «Скажите, что у вас в корзинах?» – без обиняков задаёт она прямой вопрос.

Женщины поднимают головы в её сторону и недовольно хмурятся.

Верочка спохватывается и придаёт лицу самое добродушное выражение: «Грибы, наверное? Для сморчков уже самое время», – высказывает она предположение и улыбается как можно более приветливо.

«Ой, да какие там грибы!» – смягчается одна из женщин, – «Нету на этом годе грибов. Совсем неурожайный год какой-то. Вот на прошлом годе было ещё ничего», – пускается она в воспоминания, но Верочка уже выходит на своей остановке.

На первом этаже в школьной раздевалке визг, шум и гам: ребята хохочут, дерутся, громко рассказывают друг другу важные детские новости.

Обходя копошащихся на полу малышей, Верочка проходит на своё рабочее место и опускается за стол в задумчивости, подперев подбородок одной рукой. Мало сена – невыгодно и тяжело содержать коров. А если его вообще не будет? Если трава по каким-то причинам не взойдёт? Что тогда будут есть коровы? Как надолго хватит запасов на всех животных?

И грибы куда-то запропастились… Верочка вспоминает, что в этом году не видела около автобусных остановок закутанных в пуховые шали бабушек с букетиками подснежников и мимозы.

А если не взойдут зерновые? И другие культурные растения? Конечно, в стране всегда есть стратегические запасы зерна и продуктов на случай неурожая, кроме того, если не хватает своих продуктов, их завозят из других районов или стран. А если и там неурожай?

Вечером, вернувшись из школы, Верочка первым делом идёт на кухню и отмечает, что с ветками за время её отсутствия не произошло никаких изменений.

Верочка берёт телефон и набирает знакомый номер.

«Алло! Алло, Лена!» – кричит она в телефонную трубку.

Лена – её старая школьная подруга, они дружили и после школы, а потом Лена вышла замуж и уехала с семьёй в другую область, очень далеко на восток от их небольшого городка и чуть южнее. У них сейчас уже почти полночь.

«Лена! Как дела? Как Машенька?» – и сразу после традиционных вопросов Верочка задаёт тот, который волнует её сейчас больше всего: «У вас как там с погодой? Весна? Листья распустились?»

«Весна», – небрежно замечает Лена и начинает опять рассказывать про мужа и дочку.

«Лена, у вас листья распустились?» – снова задаёт тот же вопрос Верочка.

«Листья? Не знаю. А что?»

«Иди, посмотри! Лена, я на полном серьёзе. Иди и посмотри в окно, у вас распустились листья?»

Лена удивлённо замолкает, потом удаляется на несколько минут, видимо, смотрит на улицу из разных комнат. Верочка вспоминает их квартиру: ветви деревьев вплотную прилегают к окнам, и летом в доме царят приятная прохлада и полумрак.

«Нет», – возвращается Лена, – «Ещё не распустились. А что?»

«А на ветках почки есть? И когда у вас обычно распускаются листья? В конце марта? Начале апреля?» – с тревогой спрашивает Верочка.

В трубке возникает пауза. Спустя некоторое время Лена неуверенно отвечает: «Ну, вообще-то уже и правда пора… А почек вроде бы тоже нет, ну или есть, но маленькие. А что?»

«Нет или маленькие?» – требовательно переспрашивает Верочка.

В трубке опять повисает молчание и затем слышно, как Лена открывает то ли окно, то ли балконную дверь.

«Нет», – приносит она ответ…

3

В среду во время перемены Верочка решает подняться в кабинет биологии, к учительнице Марине Сергеевне. Её класс расположен на самом верху, на пятом этаже, и дыхание Верочки во время пути заметно учащается.