Глава 5 Загадка обсерватории

Разгромив под Анкарой непобедимого до той поры турецкого султана Баязида Молниеносного, великий эмир Тимур захватил в Малой Азии несметные сокровища. Для вывоза золота только из Брусы, османской столицы, понадобилось более двухсот верблюдов.

В целом же в качестве трофеев было реквизировано столько добра, что для его транспортировки не хватало вьючных животных, коих тоже начали отбирать у населения.

Добычу везли в Самарканд обозами и караванами, под надежной защитой бравых гулямов.

С одним из обозов великий эмир отправил свой гарем, а также внука Улугбека, непрерывно сопровождавшего деда в его походах на протяжении последних четырех лет.

Если в начале анатолийской кампании царевичу не исполнилось еще и шести, то сейчас это был не слишком крепкий физически, зато весьма подвижный, сообразительный и любознательный девятилетний мальчуган, не устававший задавать своим взрослым спутникам самые неожиданные вопросы.

Вместе с царственными особами в государевом обозе передвигался и мудрец Казы-заде ар-Руми, о котором образованные люди говорили, что своими познаниями в области небесной сферы тот не уступает титанам античности – Гиппарху и Птолемею.

Одни шептали, что мудрец служил главным астрологом у Баязида и якобы был захвачен в плен, после чего приведен к Тимуру.

Другие утверждали, будто ар-Руми, известный по всему Востоку ученый и просветитель, сам явился к Тимуру после взятия Брусы и предложил свои услуги, видя в “сотрясателе вселенной” покровителя наук, искусств и ремесел.

Так или иначе, все сходились в том, что великий эмир выказал публичное уважение к этому мудрецу и поручил ему быть во время похода наставником юного царевича.

Именно по этой причине Руми проводил рядом с Улугбеком так много времени, притом, что обоз двигался весьма медленно.

Собственно говоря, у Улугбека уже был придворный воспитатель – молодой шейх Ариф Азари, известный своей ученостью, талантливый поэт и сказитель, приходившийся племянником придворному “чтецу рассказов” (киссахане) Мауляне Абиду.

Шейх Ариф сопровождал своего воспитанника повсюду, но незадолго до описываемых событий был направлен в Самарканд по личному указанию великого эмира.

Место воспитателя при юном царевиче освободилось, и его занял ар-Руми.

Следует заметить, что если Азари заложил основы познаний Улугбека в гуманитарной сфере, обучил его языкам, правилам стихосложения и игре на музыкальных инструментах,

то именно турецкий ученый привил мальчику интерес к естественным наукам.

К тому моменту, когда путники достигли шумного торгового города Султании, повалил густой снег, сделавший непроходимыми горные перевалы.

Здесь, в Султании, решено было остановиться на зиму.

Каждый день Казы-заде проводил уроки с внуком великого эмира.

– А ведь Султания – не чужой мне город, – сообщил однажды Улугбек учителю. – Я здесь родился в угруке – царском обозе, и тоже на пути в Самарканд.

– Это означает, мой принц, что сама судьба определила для вас путь, – ответил мудрец. – Дело в том, что к северу от этих мест, в Восточном Азербайджане, у озера Урмия, лежит город Марага, в окрестностях которого еще совсем недавно, каких-нибудь шесть-восемь десятков лет назад, существовала самая великая обсерватория, созданная когда-либо людьми.

– Обсерватория? – переспросил Улугбек. – Что это такое?

– Это здание особой постройки, из которого при помощи специальных приборов ведут наблюдение за светилами и планетами.

– А, знаю! – воскликнул мальчик. – Звезды предсказывают нашу судьбу. Дед всегда советуется с астрологами, которые называют его Сахибкиран – обладатель счастливого расположения звезд. Но у наших придворных астрологов нет никакого особого здания для наблюдений. Когда нужно составить гороскоп, они попросту поднимаются на крышу дворца.

– Астрология и астрономия – это разные дисциплины, – разъяснил Руми. – Астрологом может объявить себя всякий ловкий человек, усвоивший несколько десятков звучных терминов. Мне не известен ни один астролог, который был бы назван современниками великим. Что же касается астрономии, то для серьезных занятий этой наукой необходимо получить глубокие и систематические знания. История знает немало великих астрономов. Один из них – несравненный Насиреддин Туси и заложил полтора века назад Марагинскую обсерваторию.

– Вы также сказали, учитель, что эта обсерватория существовала шестьдесят лет назад, – напомнил Улугбек. – Значит, сейчас ее уже нет? Что же с ней случилось? Кому она могла помешать? А этот Туси, которого вы назвали несравненным астрономом? Чем он прославился? – Улугбек так и сыпал в своей манере вопросами.

– Пожалуй, с судьбы мудрейшего Туси я и начну, – проговорил Руми. – Азербайджанец Туси, родившийся два века назад, был выдающимся ученым, истинным “шахом страны науки”, рано проявившим себя в различных областях точных дисциплин, включая астрономию. Свою научную деятельность он начинал на службе у правителя исмаилитов Хуршаха, которому все меньше нравились вольнолюбивые взгляды Туси. Однажды ученого схватили люди из влиятельной секты ассасинов, известных также как “курильщики гашиша”, очень опасные люди, мой принц, и продержали более двадцати лет фактически на положении узника в горной крепости Аламут – своей неприступной цитадели.

Туси было уже далеко за пятьдесят, когда войска монгольского хана Хулагу – внука Чингисхана – двинулись на завоевание Персии, Ирака и сопредельных стран.

Они разгромили государство исмаилитов и взяли штурмом крепость Аламут, чему Туси был тот рад.

Он встретил монголов как освободителей и готов был перейти к ним на службу.

Надо сказать, что в отличие от своего безграмотного деда, хан Хулагу слыл образованным человеком, постигшим тонкости математики.

Когда придворные астрологи стали наперебой превозносить при нем заслуги Туси, хан решил лично побеседовать с прославленным узником.

Общение с Туси произвело на хана столь сильное впечатление, что он оставил того при дворе и вскоре сделал своим первым советником.

И вот с некоторых пор Туси начал уговаривать хана построить астрономическую обсерваторию.

“Сколько на это потребуется золота?” – спросил Хулагу.

“Двадцать тысяч динаров!”

“На такие деньги я могу содержать армию всю зиму! – покачал головой хан. – Это слишком большая сумма, чтобы тратить ее ради удовольствия любоваться звездами!”

Улугбек слушал, затаив дыхание. Возможно, ему припомнились те случаи, свидетелем которых он был сам, когда разного рода просители обращались к его деду по финансовым вопросам.

– Туси снова и снова обращался к хану с этой просьбой, приводя различные исторические примеры, – продолжал Туси. – Но государь был непреклонен, не видя никакой практической пользы в сооружении столь дорогостоящей постройки.

И тогда Туси придумал одну хитрость.

Однажды, во время ночевки войск в горах, Туси сообщил Хулагу, что послал на вершину скалы своего ученика, велев тому ровно в полночь сбросить на крутой скалистый склон большой медный таз. Суть своего замысла ученый обещал разъяснить позже.

И вот в полночь над сонным лагерем раздался страшный грохот, раздетые, перепуганные воины выскочили из палаток, поднялся нешуточный переполох.

Хан потребовал от ученого объяснений.

Туси сказал:

“Мы с вами, ваше величество, знаем причину этого шума, и потому спокойны; воины не знают, и оттого волнуются. Точно так же, зная причины небесных явлений, мы будем спокойны на земле”.

Хулагу рассмеялся в ответ и дал согласие на финансирование стройки.

Местом для обсерватории Туси выбрал вершину холма западнее города Мараги, в иранской провинции Восточный Азербайджан.

Рядом с величественной обсерваторией поднялся целый научный городок, в том числе мастерская для изготовления астрономических приборов, несколько учебных заведений… Отдельное здание занимала богатейшая библиотека, в которой хранилось четыреста тысяч рукописей со всего света!

Думаю, в конечном счете, хан Хулагу пожертвовал ради науки сумму, много большую, чем двадцать тысяч динаров.

Строительство продолжалось пять лет, но астрономические наблюдения Туси начал одновременно со строительством…

По ходу своего рассказа Руми сам вошел в экстаз:

– Как видите, мой принц, гениальность ученого выразилась и в том, что он сумел найти ясный и убедительный довод в пользу своего замысла! Медный таз, сброшенный с вершины скалы, оказался сильным аргументом, а всего лишь несколько к месту сказанных слов принесли больше пользы, чем бесконечные просьбы и уговоры, в одну минуту приблизив Туси к желанной цели! Это весьма полезный урок для всех, кто занимается наукой в наше непростое время!

Выдержав паузу, он добавил со вздохом:

– Единственное, чего Туси так и не смог добиться от хана, это его согласия на проведение наблюдений по тридцатилетнему циклу Сатурна. Хан соглашался поддержать только укороченный двенадцатилетний цикл. Вероятно, это объяснялось тем, что возраст самого Туси уже приближался к шестидесятилетнему рубежу, и трудно было предположить, что он сохранит творческую активность еще на протяжении тридцати лет. А вот двенадцатилетний срок казался вполне реальным. Так оно и случилось в последующем.

– Что означают эти циклы, учитель? – спросил Улугбек.

– Простите, мой принц, но ответ на этот вопрос подразумевает наличие у спрашивающего определенной суммы знаний о прозрачных хрустальных сферах, окружающих нашу планету, а также о расположенных на этих сферах особых окружностях – деферентах.

– Вы расскажете мне о них, учитель?

– С течением времени, мой принц, после того, как мы рассмотрим более простые понятия.

– Я буду прилежным учеником, вот увидите! – с недетской серьезностью воскликнул мальчик. – А что же Туси? Он успел завершить свой двенадцатилетний цикл?

– Да, успел, а, кроме того, свел полученные результаты в звездную таблицу – “зидж”. Эту работу он посвятил своему покровителю, скончавшемуся в разгар астрономических наблюдений, хану Хулагу, основателю династии, титулованной как Ильханы. “Зидж Эльхани” – под таким названием звездные таблицы Туси известны по всему Ближнему и Среднему Востоку. Они позволяют с наибольшей точностью предвычислять положения небесных тел… – Ученый вздохнул: – Остается только сожалеть, что работы проводились по двенадцатилетнему циклу. Ведь по этой причине целый ряд астрономических проблем до сих пор остается нерешенным. Дело не доведено до гармоничного завершения. Должен придти кто-то еще, чтобы выполнить наблюдения по тридцатилетнему циклу во всей его полноте.

– Возможно, это будете вы, учитель?

– О, нет! – замахал руками Руми. – Мой возраст уже не оставляет надежд на осуществление подобных планов, а главное, у меня нет доступа к какой-либо обсерватории.

– Что же случилось с Туси? Почему погибла его замечательная обсерватория?

– Великий Туси работал с таким напряжением душевных и физических сил, что, в конце концов, ослеп и был вынужден переехать в Багдад, где вскоре скончался. Его благодетеля, хана Хулагу давно уже не было в живых. И все же обсерватория продолжала работать, руководимая сыном Туси. Был период, когда в ее стенах плодотворно трудились более ста известных ученых со всех уголков просвещенного мира – из Индии, Китая, Сирии, Египта, даже из Византии и Рума. Известно, что наблюдения продолжались еще какое-то время после смерти Туси. А затем что-то случилось. Обсерватория была разрушена, причем характер повреждений таков, будто некая сила обрушила ее стены в одну минуту. Никто не знает, что тому причиной.

– Возможно, произошло сильное землетрясение?

– Однако в самом городе не пострадали даже менее прочные здания. Это остается загадкой и поныне.

– Значит, сейчас там ничего нет? – голос мальчика дрогнул.