– Ну и как у тебя дальше – то складывалось? – спокойно продолжал Слава. – После того, как тебя из женской комнаты выкинули?

– Как, как… – буркнул Кононов, с тревогой вглядываясь вперед. – Университетское общежитие я потом седьмой дорогой обходил. Но однажды в трамвае столкнулся нос к носу с той – с желтым хвостиком. Я ее сразу признал, она меня тоже. Оба покраснели, но поняли, что молчать глупо. Ну, слово за слово… – Он вздохнул.– Вот уже две дочери у нас, старшая в институте… – Помолчав, затем резко обернулся к Славе: – Слушай, давай назад а? Чует мое сердце…

При последней фразе Слава рассмеялся.

– А сказать тебе, Лексеич, почему ты невезучий? Потому что слишком осторожничаешь. А ты действуй решительно, напирай – вот тогда удача всегда будет с тобой.

Кононов покрякал, потер длинный подбородок, потянулся за новой сигаретой, хотя в кабине было и без того накурено.

– А может, я не желаю.

– Как это?

– А вот так. Знаешь, сколько я из – за своего невезения хороших людей в жизни встретил? Э-э , дружок… Взят хотя бы прошлый год, когда я на курорт ездил. Все складывалось отлично – путевка, комната, море, погода. Так было хорошо, что мне стало даже подозрительно. Нет, думаю, что-то обязательно должно случиться. И точно. На обратном пути вышел на станции за лимонадом – возвращаюсь , а вещички мои – тю – тю. И такой , понимаешь, гаденький воришка попался – ничем не побрезговал. И пиджачок прихватил и даже туфли. Остался я в майке, трико да тапочках на босу ногу. Денег – 70 копеек – сдача с рубля за лимонад. Сижу как «король на именинах», а весть уже пронеслась по всему поезду. Эх, думаю, и начнут же сейчас надо мной все потешаться! Смотрю, заходит в купе незнакомый пассажир – принес рубашку, у него лишняя.

Второй сандалии несет, третий брюки… А одна пожилая пара предложили пожить у них на даче в Малаховке, пока я перевод от своих не получу.

– Профессор? – хохотнул Слава.

– Нет, обыкновенный конструктор – инженер. Всю Москву мне показал. Жена у него – Евдокия Михайловна, ох, и умная баба…А рассуди – не обокрали бы меня, доехал бы я до дома спокойно, так и до самой смерти и не узнал бы, что есть на свете такие хорошие люди. Это тебе один случай , а сколько было этих случаев у меня, и сколько людей через них понял! Нет, брат, я от своего невезения не отрекусь!

– Чемоданишко – то твой нашелся?

– Ищут ! – Кононов улыбнулся. – Да черт с ним, с чемоданом! – И добавил убежденно: – Правильно говорят – человек познается в беде. Вот взять хотя бы нашего нового парнишку – Серегу .

– Неприметный такой?

– Левая ладонь у него перебинтована, заметил? А знаешь, почему? Он дежурный был, обед готовил. Сварил суп и хотел подвинуть кастрюлю на край плиты. А кастрюля – о скользнула по решетке и полетела на пол. Так он ее, раскаленную, голыми руками подхватил. Правда, в правой было полотенце, а левая голая. Он о бригаде думал, понимаешь? Чтобы ребята не легли спать голодными. Скажешь, пустяк?

– Лексеич, он просто неуклюжий, а ты его и расхвалил.

– Ловкость – что! Ловкости он еще научится! А вот товарищей своих уважать, думать о них – это , брат , другое…

Слава, щурясь вглядывался в темень.

– Пора, вроде бы, вышке показаться.

Фары неожиданно высветили неглубокую, но с крутыми откосами ложбину.

–Это еще что такое? – Слава уверенно свернул вправо, однако тут же остановился. Колея вела обратно.

– Наверное, здесь объезд, – решил он, разворачивая машину. – Ничего, не через весь же Устюрт тянется.

Ложбинка, однако, оказалась извилистой и очень длинной. Ехала – ехала , а конца ей все не было.

– Чертовщина какая – то…

– Вот что! – решительно выдохнул Кононов. – Глуши мотор, пока бензин есть. Переночуем, а утром осмотримся.

Слава колебался всего секунду…

– Не боись… Прорвемся, Ляксеич! Примем чуточку левее и – вперед! Кунград рядом, я чую. Вперед!

Наконец ложбинка кончилась. Следы, однако, вели не в объезд ее, а куда – то в глубь плато.

– А ты все таки послушай меня, старого скептика, – ответил Кононов. – Заночуем здесь – завтра обязательно будем дома. А заплутаем ночью – без бензина и утром не выберемся. Машины по Устюрту ходят редко – сам знаешь. Пока хватятся, пока искать начнут – пройдет неделя.

Однако на Славу это не подействовало. Он решительно прибавил газу.

– Вот будет смеху, когда утром выясниться, что мы ночевали у самого Кунграда. Скажешь тоже – неделя. Не могли мы так отклониться. Вперед!

Метров через пятьсот колея свернула, казалось, в нужном направлении.

– Ну, вот, а ты боялся.

Кононов только вздохнул.

– Э-э, дружок… Я ведь однажды ночевал на Устюрте. И то ехали мы вдоль газопровода. Тоько на минуту потеряли его из виду – объезжали пухляк. А после искали этот газопровод, считай, двое суток. Хорошо, запас бензина был. И вода.

– Ладно, Лексеич. Не каркай! Расскажи, что – нибудь лучше веселенькое.

– Веселенькое? Веселенькое со мной в жизни приключалось предостаточно. – покладисто отозвался Кононов. – Вот в Костроме дело было. Тянем трассу через лес, по которым еще Иван Сусанин ходил. Грибов там, особенно груздей – ужас! Стояли мы в большой деревне, посреди этих самых грибов и лесов. Я квартировал в одной семье – дяди Павла и тети Маши. Жили они вдвоем, дети разъехались. В деревне была небольшая бумажная фабрика. На ней и работали мои хозяева. Возвращаюсь я однажды с трассы. Окна темные – значит, хозяева во второй смене. Вхожу я в сени и тут слышу, как по дому кто-то ходит. Крадучись. Вышел я во двор, осмотрелся. У соседей свет горит, а здесь темно. Я бегом на фабрику, благо, та рядом. Вызываю тетю Машу, говорю «Кто – то ходит у вас по дому». А она благодушно: «Да это кот, наверное». Кот! Переубеждать ее не стал, а бегом к нашим ребятам. Собрал человек десять, вооружились мы чем попало и двинулись всей гурьбой к дому. Подходим – окна темные но внутри кто – то ходит. Хотели мы уже ворваться в комнату и вязать грабителя но тут вспыхнул свет. – Кононов рассмеялся. – Оказалось младший сын хозяев прибыл из армии на побывку. Решил сделать родителям сюрприз и заранее не сообщил. В доме никого не застал решил форму выгладить чтобы предстать перед отцом и матерью во всей красе включил утюг – вдруг пробки перегорели…

– Смотри! – резко выкрикнул Слава.– Поселок!

Фары высветили из темноты мрачные строения увенчанные куполами. Никакого поселка в этой части Устюрта не значилось. Через минуту путники поняли что перед ними мазар – старое заброшенное кладбище.

– Все, глуши мотор, – с облегчением произнес Кононов. – Знаю это место. Сто километров от Кунграда. А может и больше.

– А до лагеря?

– Все полтораста.

– Врешь!

– С какой стати?

Побледневший Слава стащил с головы берет.

– Бензину осталось несколько литров. Не хватит …

– Переночуем, – бодро проговори Лексеич. – А там видно будет. Утро вечера мудренее.

– Что – видно будет?! – возопил Слава. – Я тебе ясно говорю – бак пустой.

– Может, попутная какая проедет, – теперь, когда они по- настоящему влипли, Кононов на удивление выглядел спокойным. – Должно же и мне когда – нибудь повезти…

Слава, чертыхаясь, выскочил из кабины, сломал длинный стебелек и замерил уровень бензина. Вернулся он мрачный.

– Не на кладбище же ночевать, – и отогнал машину в степь.

Он долго молчал, уронив голову на руль, потом заворчал на Кононова:

– Больше в мою машину не садись. Хоть умирай – не повезу! Слышишь?

– Дурень, – рассудительно отвел Кононов. – Сказано тебе было – переночуем в лагере.

Оба вылезли из кабины. Слава нервными шагами ходил взад – вперед. Было очень темною Доносился протяжный вой, будто завывали шакалы, хотя никаких шакалов на Устюрте не водится.

– Ветер, – пояснил Кононов. Потом встал на заднее колесо и пошарил в кузове. Выбросил несколько ящиков из – под изоляторов, кусок толстой проволоки, опустил флягу с водой.

– Это я на всякий случай захватил, мало ли что…Ученый… – говоря так, он взялся сооружать из проволоки треногу.

Слава молча наблюдал , как Ляксеич доставал из видавшего вида портфеля котелок, консервы, хлеб, как отщепил от ящика несколько лучинок, разводил костер.

Привлеченный магической силой огня, Слава подошел и сел рядом. Конов улыбнулся ему, языки пламени высветили длинное спокойное лицо.

– Ничего, сейчас закусим, перекурим да будем устраиваться на ночлег. В кабине, между прочим, отлично можно выспаться.

Слава проснулся с первыми лучами солнца. Кононова в кабине не было. Его тщедушная фигурка виднелась на вершине ближнего холма. Вот прораб спустился к машине. Во рту торчала неизменна сигарета.

– Я сориентировался по солнцу, – сказал он с таким видом словно это решило все проблемы. – Ехать – туда.

Слава не реагировал. Вид у него был разнесчастный.

Кононов хмыкнул , затем смерил Славу насмешливым взглядом и подчеркнуто спокойно произнес:

– Не поленись, дружок, прыгни в кузов. Там под брезентом канистра с бензином. Захватил вчера на всякий пожарный…

До Славы дошло не сразу. Но уже через минуту это был всегдашний Слава – настырный , уверенный в себе…

– Что же ты… – он с трудом сдержался, чтобы не выругаться и не броситься на прораба с кулаками, – что же ты мне всю ночь голову морочил! Нервы трепал, а? Сразу не мог сказать?

– Чего захотел! – парировал Кононов. – Ты бы и гнал машину всю ночь напролет, пока все до капли не спалил бы. Уж я – то тебя знаю…

Но Слава уже гремел сапогами по кузову.

Кононов блаженно улыбался.

– А ведь и правда – невезучий ты человек. – послышалось с кузова. – Дырявую канистру взял.

– Как дырявую? – Кононов страшно побледнел.

– Канистра – то дырявая, – продолжал Слава, – да ты ее , видать, впопыхах положил горловиной вниз. Литра три вытекло – не больше.

Кононов выдохнул:

– Первый раз в жизни повезло!