б) Насчет хороших рук – разговор отдельный. Логопед детдома Маргарита Владимировна приметила в милом мальчике смышленость редкую и стала привечать сиротку. Она водила его к себе домой по выходным, угощала всякими вкусностями, обучала нотной и просто грамоте. Ее муж, конструктор Кирилл Алексеевич, разглядев в мальчике математический дар, стал с ним заниматься точными науками. Своих детей Тунгусковы не завели, а усыновить подкидыша им не разрешили по причине преклонного возраста. Но родней людей на земле не было, чем эти старики и мальчишка без роду без племени. Маргарита Владимировна приходилась Светке тетей, отсюда и связь кузен – кузина, проще – двоюродные, хотя, как понимаете, совсем не родные.

Старики умерли с разницей в три года после того, как Сид поступил в аспирантуру Южно-Уральского государственного университета. К этому времени Тунгусковы смогли заронить в душу и голову своего приемного сына все, что было в них хорошего. А хорошего в них было немерено.

6

Мысль о создании молекулярного робота, запрограммированного на уничтожение в организме человека больных и старых клеток, вирусов и болезнетворных бактерий – всего, что способствует распаду органической материи, – и, как следствие, продлевающего молодость и жизнь, пришла к Сиду после утраты матери – Маргариты Владимировны. Через некоторое время он показал научные разработки Кириллу Алексеевичу. Отец вместе с сыном с головой ушли в расчеты и опыты, что хоть как-то помогло обоим пережить великое горе. По идее конструктора Тунгускова, роботу-убийце был необходим близнец, очищающий организм от отходов – мертвых клеток.

В случае успеха этого эксперимента человечество получает среднюю продолжительность жизни триста лет и долгую молодость. То, что это не фантастика, подтвердили первые опыты на многострадальных братьях наших меньших. Результат был удачным. Нет, родственницы собачек Павлова не жили по триста лет и не стали выглядеть как трехнедельные щенки, но наблюдалось точное выполнение заданных функций молекулярными роботами. Следующим шагом должны были стать опыты на человеке. Кирилл Алексеевич предложил себя. Эксперимент не состоялся. Минздрав и НИИ Наномедицины запретили проведение научных работ ученым-кустарям. Сид решил ехать в Петербург. Там он хотел предложить сотрудничество НИИ Робототехники и с помощью этой организации получить разрешение на продолжение начатого эксперимента. Перед его отъездом Кирилла Алексеевича постиг третий, последний инфаркт. Сид похоронил отца.

7

Все это он мог бы рассказать Ханне, но не рассказал. Единственное, что она смогла вытянуть из скромняги парня: «Я работаю над проблемой старения и продления жизни». Вы понимаете, как это сообщение задело Ханну за живое. Чуть не упав со стула от злободневности темы, она стала пытать Сида, да так, что гестапо отдыхает. Тут проснулась Светка.

– Светик, душа моя, твой кузен мне послан Богом – нас волнуют одни и те же проблемы.

– Чел, неужто ты стал специализироваться на богатых любовниках?

– Светка, не ерничай. Не надо меня так однобоко представлять милейшему молодому человеку. Солнце мое, я многозначна.

– Дроби в числителе и в знаменателе, – потягиваясь и зевая, поддерживала тему Светка.

– Светлана, поупражняйся в остроумии, ты теряешь технику и виртуозность. А вообще, я хочу больше знать о научной работе на столь актуальную тему. Возраст – моя открытая рана. Я готова отдать жизнь за науку, если она берется решить самую страшную проблему человечества – старость.

– Вот-вот, насчет жизни ты хорошо сказала. Как раз нужна чья-нибудь цветущая для продолжения научного эксперимента. Хочешь стать Белкой-Стрелкой двадцать первого века?

– Сид… (Свет, мы договорились с твоим кузеном, что я буду его звать Сид, – правда, красиво?) Сид, если дело только в человеческих жертвах, то можешь рассчитывать на меня.

– Дело еще в официальном отказе Минздрава и НИИ Наномедицины на продолжение эксперимента, – наконец-то поддержал тему ученый.

– А давайте плюнем… тьфу… на вышестоящие организации с Минздравом во главе, – предложила Ханна.

– Прикиньте, я знаю одного малыша, которого родители пугают Минздравом. «Вот придет Минздрав, ага…» Типа Кощея, Бабы-Яги. Папа этого мальчика имел неосторожность однажды строгим тоном произнести: «Минздрав предупреждает». Напугал пацана. С тех пор Минздрав в этой семье супер-ужастик. Предки спрашивают: «Сынок, а как ты себе представляешь этого Минздрава? Какой он?» Тот отвечает: «Он такой с бородой, как Карабас. Страшный и злой», – поведала жуткую историю Светка.

– Ну насчет «страшный и злой» мальчик, похоже, прав.

– И вот такой персонаж наступает на горло светлой песне Чела о вечной молодости! – завопила от возмущения и сострадания к кузену кузина.

– Сид, а что, и впрямь речь идет о вечной молодости?

И тут молодой ученый, постоянно перебиваемый Светкой, рассказал имениннице о нанороботе, убивающем больные и старые клетки, о жизни до трехсот (минимум!) и молодости, которая из первой плавно переходит во вторую, потом в третью, и так пока не надоест.

Ханна и не подумала сомневаться в вышеизложенном, обозвать все фантастическим бредом, осмеять сумасшедших романтиков. Она слушала с распахнутыми глазами, открытым ртом, превратившись в одно большое ухо.

– Сид, возьми меня! Вытри ноги о свой драный Минздрав, вместе с Академией наук. Сотвори со мной чудо!

– Ханька, дура, а вдруг робот работоспособным будет, суперработоспособным! И ты впадешь в детство, – предостерегла продуманная девушка Света.

– Не надо ронять в души семена сомнения и сеять панику в моем просветленном сознании. Сид, чуда! Я требую чуда в виде вечной молодости. Сид, я у твоих ног.

И Ханна, впрямь, встала на колени.

Сид от смущения превратился в маленького ежика, свернулся клубочком, закатился под батарею и там спрятался от наглой и красивой пожилой девушки. Светка с трудом его спасла от такой метаморфозы криком:

– Нет, кто-нибудь нальет даме или мне суждено сегодня захлебнуться слюной?

И всю эту сцену, стоя у приоткрытой двери, наблюдал Дали, пришедший напомнить Свете об очередном дедлайне.

8

Далее события развивались стремительно. И не без драматизма. Главный герой сопротивлялся агрессии, обаянию, сексапильности, матерому опыту и обреченности на старость главной героини. Блуждая по инстанциям, он терпел фиаско и, возвращаясь в коммуналку на улице Подковырова, видел прекрасные глаза, полные последней надежды. Ханна преследовала его на своей бешеной BMW по всем закоулкам Питера, рыскала по столичным околоткам, когда он уехал по делам в Москву.

«Ну и, конечно же, она уговорила нашего героя», – «Два в одном» снова и снова.

«Да, уговорила. И совратила. Или сначала совратила, потом уговорила. Факт есть факт».

Не могу описать эту ночь любви. Эротические картины, возникающие в моем воспаленном сознании, возбуждают меня. Я теряю разум и волю. Компьютер глючит. Поэтому я отказываюсь живописать, предоставив все вашей фантазии. Маленькая подсказка: она похожа на Анджелину Джоли, только красивее. Ее интонации сексапильнее тихого шелеста губ Пенелопы Крус в «Ванильном небе». Ди Каприо меркнет, когда в кадре Сид (Как банально вышесказанное! Но, опять же, точно по сути.) Опыт и целомудрие. Правда, опыт – у нее, целомудрие – у него. Да уж, не очень правильная комбинация.

А вот что было после секса. Что?! Снова секс. Вперемешку с разговорами.

– Сид, солнце, ты, как Аладдин, можешь приказать джинну, и он сделает меня юной прекрасной принцессой.

– Дочь наша Будур… ты красивее всех принцесс мира. Ты чудо! Зачем тебе что-либо менять в себе? Зачем ты меня мучаешь?

– Сид, я старуха. Понимаешь, старуха. Я уже ни при каких обстоятельствах не стану моложе. Все резервы уже задействованы. Теперь я могу только стареть. Чуть быстрее или чуть медленнее – это неважно. Старость неотвратима, как смерть. Ты знаешь, совсем недавно мне пришли в голову строки непроизвольно и некстати. Причем они выпорхнули из подсознания, когда я даже не думала на эту тему.

 
Обречена на старость,
Обречена на бедность,
На вечную усталость
На (не взаимно) верность,
Никчемную такую,
Никем не оцененную,
И на любовь большую,
Но тоже обреченную.
 

– Кому посвящена эта сага большой любви и верности?

– Сид, не становись, как все мужчины. Они не умеют видеть главного. Здесь не в любви и верности дело. Суть – в первой строчке: «Обречена на старость». То есть страх перед старением живет во мне, правит мной и моей волей, приказывает бояться и думать о нем, когда ему угодно. И ничего не зависит от меня. Я уже не справляюсь с ним.

– Ханна, это типичный комплекс, от которого я тебя избавлю своей любовью. Ты самая желанная. Ты будешь красивой и желанной для меня всегда.

– Вот ты сейчас говоришь и искренне веришь в то, что произносишь. А пройдут годы, моя грудь будет напоминать уши спаниеля, ноги покроются лиловой сетью варикозных вен, попа-персик станет целлюлитным апельсином с давно истекшим сроком годности, лицо – плиссировкой, алебастровые ручки приобретут цвет ветчины, шея превратится в спущенный чулок… Что тогда? Как тебе картинка, возбуждает?

– Я ведь тоже буду стареть.

– Ах, Сид!.. Знаешь, в чем проблема непонимания полов? В том, что мужчина дает обещания, основываясь только на сиюминутных ощущениях. Проходит время, меняются обстоятельства, он начинает чувствовать по-другому и, как следствие, поступать не так, как обещал. И тут женщина упрекает. Она не понимает, что мужчина не выполнил обещания не потому, что врал, а потому, что искренне верил своим прежним чувствам, которые ничего общего не имеют с сегодняшними… Хотя, конечно, бывает, что просто врут. Как говорят гусары, обещать не значит жениться…

– Ты можешь умереть, если произойдет сбой программы.

Ханна закурила; молча глядя на тлеющую лучину сигары, выпила вина; включила «Muse».

– Больше всего на свете я люблю белые лилии. Белые речные лилии. Я не знаю ничего красивее. Нежные… Волшебные… Но они божественны, пока не сорваны. Жалкое зрелище – белые лилии, умирающие без воды. Увядающая красота.

Она танцевала.

– Укрой мою могилу лепестками белых лилий… Если вдруг окажется, что твой робот – лох.

Вот до этого момента в нашей истории был Носов, Носов и опять же Носов. А теперь начинается Уэлш с Уэллсом. Так что товарищей со слабыми нервами просим удалиться, выкинуть книжонку прочь или использовать ее в бытовых целях. Ну а любителям хард-кора – добро пожаловать в наш сумасшедший дом!