9

Дома я часто слышала, что первое мнение не всегда самое точное. Даже скорее всего чаще оно ошибочное. И человек может оказаться совсем не таким, каким кажется при первой встрече. Может в этом и есть смысл, а может, мама просто хотела этим нехитрым способом предостеречь меня от излишней доверчивости. Но, видимо, в каждом правиле есть исключения, и женщина, которую я сперва посчитала хозяйкой дома, мне нравилась все больше и больше. Она прямо располагала к себе своей какой-то искренней простотой и доброй улыбкой. Фаина привела меня на кухню, поставила чайник на плиту, и пока он грелся, переложила с противня на тарелку печенюшки с кусочками шоколада.

– Алиса, ты не стесняйся, угощайся, – сказала она, переходя на ты.

Я попробовала ещё теплое печенье, и оно оказалось трындец каким вкусным. Таким, что мои глаза уже нацелились на следующее.

– Бери-бери. Печенье тут долго не залеживается, – Фаина улыбается и пододвигает тарелку ближе ко мне. – Ярослав сказал, что судя по голосу, приедет молоденькая девушка. Сколько тебе лет? Двадцать?

– Двадцать один, – отвечаю я, облизав губы от крошек, а она смеётся в ответ:

– Ну не велика разница. Это мне в сорок восемь уже критичен каждый дополнительно накинутый год и хочется как можно дольше побыть моложе. А тебе ещё лет пятнадцать даже не стоит думать об этом, – она смотрит на меня с какой-то хитринкой во взгляде. – Куришь?

– Нет.

– И правильно, – Фаина разливает по кружкам чай и присаживается рядом. – А с алкоголем как?

И мне кажется, что это начинает смахивать на какой-то допрос. Ещё бы лампу с ярким светом, бьющим в глаза, и печенье убрать подальше. Но… Вместо лампы в окно светит яркое солнышко, печенье никто не прячет, а следователь неторопливо попивает чай из кружки и негромко смеётся.

– Алиса, я просто спросила, – Фаина звонко смеётся. – Мне интересно кто ты. И если любишь это дело, – она щелкает пальцем по горлу, – То спрячу весь алкоголь под замок.

– Не нужно ничего прятать, – я почему-то начинаю улыбаться, хотя можно и даже нужно обидеться. – Максимум пару бокалов вина. И то только в хорошей компании и под хорошую закуску.

– Красное или белое?

– Наверное, красное.

– Тогда на ужин лучше приготовить что-нибудь мясное?

– Ну, видимо, да? – я уже вообще не понимаю что за абсурд сейчас творится, а Фаина кивает:

– Договорились.

Буквально минуту я сижу с открытым ртом и только удивленно хлопаю ресницами, а потом мы вместе начинаем хохотать.

– Ну вот и познакомились, – женщина приподнимает свою кружку и вдруг резко замирает. – Так. Делаем вид, что ничего не происходит! – шепчет она, и теперь уже мне приходится кивнуть в ответ.

Я вообще не понимаю каким образом она умудрилась услышать Люцифера, но факт остаётся фактом – ретривер медленно входит на кухню и с грустной мордахой плетется к миске с водой. Несколько раз тюкается краем пластикового конуса воротника об пол и жалобно поскуливает.

– Сейчас сниму.

Мне не нужно объяснять, что попить собаке не удастся при всем желании. Воротник, надетый с одной целью (чтобы пёс не вылизывал повязку), выпирает намного дальше кончика носа, и я быстро расстегиваю застежки, освобождая Люцифера.

– Пей, мой хороший. Умница.

Из соседней миски я подцепляю небольшой кусочек отварного мяса и подношу поближе к носу пса:

– Скушай один кусочек. Самый маленький.

Ретривер пару раз принюхивается к угощению и смотрит такими грустными глазами, что у меня невольно наворачиваются слезы. Наверное, в мире ещё никто не смог, да и вряд-ли когда-нибудь сможет, описать словами тоску в этом взгляде. А Люцифер отворачивается и медленно бредёт обратно. Ему не понять, как я вообще могу думать о еде, когда его хозяин уехал.

– Скучает, – тихо вздыхает Фаина.

– Скучает, – повторяю я, возвращая на место мясо. – А это правда, что он любит, когда ему читают?

– Если честно, то не знаю. Может быть и любит, а может Ярику это просто кажется. – женщина пожимает плечами и опускает кружку на блюдце.

– А можно я попробую?

– Попробуй, если хочешь.

Со стороны может показаться, что я сумасшедшая или еще что похуже. Вот только для меня все происходящее абсолютно нормально. Если Град любит мороженое, колляшки умудряются договориться между собой и играют по очереди, а Боня – маленький пылесос, то почему же тогда золотистый ретривер не может любить когда ему читают? И я иду за ним в кабинет, долго смотрю на стоящие вдоль стены стеллажи с книгами, пробегаю пальцем по корешкам и прислушиваюсь к себе. Здесь все не то. Это какое-то необъяснимое предчувствие что-ли. А за спиной негромко возится устраивающийся на кресле Люцифер.

– И что же вы читаете? – спрашиваю я обернувшись. – Хотя бы подсказку дай, а?

Ретривер вздыхает, совсем как человек: « Господи, с какими глупыми людьми мне приходится иметь дело.»

– Ну извини. У меня таких собак не было. Все как-то попроще оказывались.

Пара грустных глаз оценивающе смотрит на меня, а потом Люцифер переводит взгляд на стол, на котором лежит книга с яркой обложкой. И даже закладка присутствует.

– Серьезно? Вот так просто? – я подхожу к столу и улыбаюсь, прочитав название. – Взрослая собака любит детские сказки? А я думала, что тебе нравится что-нибудь посерьезнее. Мистика какая-нибудь или история Древнего Рима. Все таки Люцифер, латынь, все дела…

«М-да…» – во взгляде собаки читается откровенное пренебрежение к моим заумным рассуждениям, но, судя по тому, как начинает ёрзать ретривер на кресле, понимаю, что ему действительно нравится «Незнайка на Луне». И все эти разглагольствования для него – лишняя, абсолютно ненужная трата времени. Он даже негромко гавкает. Словно поторапливает.

– Значит дружить не хочешь, а как читать, так сразу гавкаем? – я подхожу к креслу и сажусь перед ним на пол.

Чтобы Люциферу было видно иллюстрации. Мне кажется, что так ему больше понравится.

– Ну, признавайся, вредина, кто тебе тут больше всего нравится? – на развороте, где была закладка, нарисован Незнайка и ещё какой-то пухлый человечек с пончиком в руке.

– Аварваравав, – выдает недовольно пёс и лапой шкрябает меня по плечу.

– Да читаю я, читаю, – перевожу с собачьего и улыбаюсь. – Глава седьмая. Как Незнайка и Пончик прибыли на Луну.

И все таки похоже Люциферу больше всего нравится Незнайка. Не знаю почему, но именно на его имя он реагирует немного по-другому. Вечно голодный Пончик пролетает мимо его ушей, а вот стоит появиться в тексте мальчишу в синей шляпе, и ретривер весь превращается во внимание – голова чуть наклоняется на бок и слушает внимательно-внимательно. Никогда бы не подумала, что собака может так реагировать на чтение. А теория о том, что Люциферу просто нравится голос хозяина, разбилась вдребезги уже к моменту второй прочитанной страницы – пёс даже придвинулся поближе и потом недовольно тявкал, когда я слишком быстро переворачивала красочные иллюстрации. Все таки он их рассматривает.

К концу главы я уже приноровилась к темпу этого рыжего любителя почитать и переворачивала страницы вовремя. А когда дочитывала восьмую (сама увлеклась приключениями коротышек), то с удивлением отметила, что Люцифер положил голову мне на плечо, а я чешу его за ухом, прерываясь лишь на переворачивание страницы.

– Ну на сегодня хватит, – вкладываю закладку и закрываю книгу, дочитав до десятой главы.

– Рвававррр…

– И не ругайся. Хорошего понемножку, – я поднимаюсь с пола и потягиваюсь. – Вообще, позвоню и спрошу сколько страниц в день вы читаете.

– Рвавар…

– Ну конечно. Сейчас ты мне все что угодно скажешь. Развалился, как фон барон на кресле, и эксплуатируешь. Фигушки! Пойдем лучше хотя бы десять минут погуляем?

– Гравраврав… – Люцифер демонстративно кладет морду на передние лапы и жалобно поскуливает.

– И не ври! Я видела, что у тебя там царапина, – настрой у меня уже совсем боевой, а вот стонотство ретривера начинает злить.

Одно дело скучать, а другое – симулировать.

– Пошли, неженка. Погуляем, поешь, а потом может быть ещё почитаем, – я иду к двери и оборачиваюсь. – Вставай. Кому говорю? С завтрашнего дня читать будем на улице!

– Рвававарвав…

– Поговори мне. Люцифер, гулять!

Если уж здоровенный Град меня слушается, то у симулянта вообще никаких шансов. Я тоже умею быть требовательной и не уступлю. Минута, вторая, третья… и Люцифер медленно спрыгивает с кресла и идёт ко мне, понурив голову и всем своим видом показывая, что ещё немного и все – умрет бедняжка от непонимания человеческого, в общем, и моего, в частности.

– Не верю! – строго произношу я. – Будешь симулировать, лично отвезу на клизму! Для профилактики.

И эта угроза прибавляет скорости собаке.

Я иду за ним по дому, прекрасно зная, что сейчас Люцифер специально выбирает самый длинный путь. Обходит все комнаты, чтобы мне надоело болтаться за ним, и я, наконец, отстала. Вот только ему невдомёк, что даже эта «прогулка» по дому уже маленькая победа. Сегодня повыкобенивается, а завтра – я твердо решила, что читаем теперь только вне дома, – комнат станет гораздо меньше. Если уж Ксюха Полунина на прогулку уломала, то ретривера-симулянта я точно вытащу на свежий воздух.

И Люцифер замирает на крыльце, выходящем на задний двор, тянет носом запахи, переминаясь с лапы на лапу, а я улыбаюсь. Один-ноль.

– Умница, Люцифер. Покажешь мне, что тут у вас есть? Ну если уже вышел, то пойдем хоть немного лапы разомнем?

Я снимаю кроссовки и носки, оставляю их на крыльце и спускаюсь на газон, уходящий ровным зелёным озером куда-то далеко.

– Давай-давай, будь хорошим хозяином. Проведи мне экскурсию, а завтра я тебе почитаю побольше. Договорились?

Он смотрит на меня пару секунд и медленно трусит к развесистому дубу метрах в пятидесяти от дома.

– Вот там с завтрашнего дня и будем читать. И тень, и воздух свежий, и прогулка. Одна польза, – улыбаюсь я, шагая босиком по траве рядом с собакой. – Такую красоту показывать не хотел.

10

Нужно ли говорить, что домой я возвращалась в приподнятом настроении? И дело было совсем не в двух бокалах вина, которое мы с Фаиной все таки выпили за ужином.

Люцифер после прогулки немного поел и снова сбежал в кабинет, но вышел меня провожать, когда приехало такси. А я напоследок потрепала его по голове и заметила как кончик его огненно рыжего хвоста немного дернулся из стороны в сторону – еще одна маленькая победа. И тут, что называется, поперло. Словно сверху включили зеленый свет для моей скромной персоны. Сперва телефон тренькнул эсэмэской от Ксюхи – наш неприступный «афганец» позвонил и пригласил ее в кино. Сам. И на моем лице поселилась такая широкая улыбка, что даже таксист невольно стал улыбаться. Еще бы он смог представить каким сайгаком сейчас скачет Оксанка по квартире… Уж кому-кому, а мне не нужно объяснять, что ее счастью не предела, но все же скрестила пальцы, на всякий пожарный. Во второй части сообщения Ксюха просила не волноваться, если она не будет ночевать дома.

– Ой, Пашка, прощайся с вольной жизнью, – тихонько шепчу я и улыбаюсь еще шире.

Ксю похожего звонка ждала столько, что чуть-ли не протерла телефон до дыр, проверяя были ли пропущенные звонки. А теперь, раз сам позвонил, отхватит Пашка по полной. Смех смехом, но этот микрошажок навстречу она заметила, оценила и сделала правильные выводы. Уж упорства и терпения дожать Полунина Ксюхе хватит. Да и время сейчас просто как по заказу – лето, тепло и, что самое главное, каникулы. Никаких отвлекающих факторов.

А потом мне позвонил Левка. И тоже сам. Видимо, сегодня на календаре Всемирный день долгожданных и правильных звонков.

– Привет, клевое платье, – Левка оценивающе скользнул взглядом по моим ромашкам, а вернее по тем участкам кожи, которые были не прикрыты лепестками вязанных цветов.

– Спасибо. Это мне? – я, словно в ответ, смотрю на букет жёлтых лилий, который Левка держит в руке.

– А. Ну да. Что-то я совсем… – он смеётся и тянет цветы. – Немного не угадал. Надо было ромашек нарвать. Как раз мимо клумбы с ними проходил.

– Ещё чего не хватало. Для тебя одного что-ли их там садили?

– Да ладно тебе, я шучу, – Левка ухмыляется так, что только дураку не понятно – сорвал бы и даже не подумал. И тут же резко меняет тему. – Как там у тебя с собаками? Может мне поспрашивать у знакомых?

– Спасибо, пока не надо. Может попозже. Я сегодня первый день ездила в «Сосновое». Там за ретривером надо присмотреть…

– Ого! Не хило! – Левка кивает в сторону аллеи, и я делаю шаг, взяв его за руку. – Ты смотри, если все круто сложится, то может зацепишься за это «Сосновое». Там и бабки другие и раскрутишься быстрее. Единственное – закидоны богатеньких Буратин терпеть придется. Они там нас за людей не считают.

– А вот тут ты не прав! – я даже подпрыгиваю и начинаю идти спиной вперёд, – Допустим, Фаина. Она нормальная женщина. Без закидонов, как ты говоришь. Абсолютно! Мы с ней даже вино пили. Понял?

– А эта Фаина кто? Хозяйка дома?

– Не. Она вроде как кухарка и…

– Вот и все. С этого и надо было начинать, – Левка обрывает меня на полуслове и довольно улыбается, – Одно дело хозяева, а другое – прислуга.

– Спасибо, Лева, опустил грамотно. Даже не подкопаешься.

– Да никого я не опускал. Просто, Алис, там совсем другая жизнь, другие ценности. Да, вообще, все другое, – Лева оттягивает меня в сторону, чтобы я не влетела спиной в фонарь, – Осторожнее.

– А мне кажется, что те же люди.

– Ну да. Только мы на них пашем, а они нас за говно держат…

– Уровень плинтуса достигнут! – смеюсь и разворачиваюсь по ходу движения. – Сперва прислуга, а теперь уже… Ой, а пошли покачаемся?

Лишь краем глаза я заметила качели, а внутри уже проснулось какое-то малое дитя, которому до смерти надо было покачаться перед тем как идти куда-то дальше. И вот уже надо мной противно поскрипывает трущийся друг о друга метал, а Левка едва сдерживается, чтобы не заржать в голос. Раскачал посильнее и стоит рядом, смотрит.

– Как у тебя с дипломом? – спрашиваю больше для того, чтобы прозрачно намекнуть на истинную причину игнора.

– Отдал на проверку, – он ловит сидюльку качели и резко толкает вперёд.

Я взлетаю ещё выше, скрип становится пронзительнее, а вот Левке уже явно не хочется веселиться. Он неопределенно пожимает плечами и я озвучиваю его мысли:

– Думаешь не пройдет?

– А хрен его знает. Я новые расчеты добавил, экономическую составляющую пересчитал, и теперь выходит, что нифига не выгодно. Если только совсем копейки.

– А она должна быть? – я только крепче вцепляюсь в блестящие, отполированные детскими ладошками, трубы, когда Левка снова начинает меня раскачивать.

– Наверное, – он хмурит брови, видимо что-то обдумывая или вспоминая. – Вот надо было ему резервную вкорячивать…

– У тебя когда защита?

– Через неделю. Если с проверкой прокатит.

– А перенести никак?

– Не. Я уже и так в последней группе иду, – Левка носком кроссовка вдавливает в песок камушек, а потом нагребает небольшой холмик. – Просто с научником не повезло. Ильченко Максу всю расчетную часть от предыдущих выпусков выдала. Вот это я понимаю – нормальный руководитель по диплому. А у меня…

– Зато сам написал! – я спрыгиваю с качели и достаю из рюкзака влажные салфетки.

– До защиты когда не допустят, так и скажу. Ты как маленькая. Это тебе не реферат написать и даже не курсач. Если сейчас защититься не смогу, то потом уже только через год! Понимаешь?

– Молодец! Снова у нас Лева взрослый, а Алиса малолетка, – я завожусь с пол оборота и, бросив скомканную салфетку в урну, смотрю Левке в глаза. – Знаешь, а мне кажется, что сейчас ты ведешь себя как ребенок. У тебя все вокруг виноваты. Научник нагрузил и заставил сделать диплом сильнее, другому помогли, а тебе нет. Хочешь, я тебе шоколадку куплю, чтобы ты перестал стонать и жаловаться?

– Алиса…

– А что Алиса? Ну что? – я закидываю лямки рюкзака на плечо и показываю пальцем на цветы. – Спасибо, но я не возьму.

– Алиса… Ну хватит… – Левка сейчас совсем не похож на себя.

Весь как-то растерялся и топчется на месте, не решаясь что-либо сделать. И стоять на месте не стоит, и подойти не решается. Видимо мой взгляд стопорит его похлеще строгого ошейника. А мне самой страшно представить, что я вытворю, если он хотя бы прикоснется ко мне.

– Двадцать один год уже как Алиса. Не восемнадцать, не пятнадцать и не двенадцать. Двадцать один! – я печатаю каждое слово настолько отчетливо, что когда второй раз произношу свой возраст, едва ли не чувствую себя старше Левки. – Я не маленькая девочка и общаться со мной так не позволю! Когда в твоей голове это устаканится, вот тогда я возьму и цветы, и пойду с тобой на свидание. Не прошвырнуться по городу, а именно на свидание. Достаточно понятно?

Левка кивает в ответ, и я разворачиваюсь, чтобы пойти домой. Буквально отойдя на пару метров, он догоняет меня и рывком разворачивает к себе:

– Алиса… Я все понял… – быстро выдает Левка и впивается мне в губы поцелуем.

Секунда, вторая, третья… А потом моя коленка резко врезается ему в пах.

– Позвони, когда поймешь правильно! – зло выдыхаю я и чуть ли не пулей бегу в сторону дома.

Лишь когда я захлопнула за собой дверь, лихорадочно закрыла на все замки и накинула цепочку, щупальца липкого страха выпустили мое сердце. Привалилась к стене спиной и посмотрела на свои дрожащие пальцы. Скачат так, что можно отбивать морзянку или играть на пианино, а внутри полный трешняк. Мало того, что отчитала Левку, как мальчишку, так еще и по яйцам влупила… Совсем с катушек видимо поехала. Кое-как выковыряв второй раз за вечер салфетки, долго оттирала губы, словно пыталась стереть само упоминание об этом поцелуе. Было в нем что-то такое противное и липкое, что совсем не укладывалось в моей голове с проявлением нежности. Попытка таким образом показать мою взрослость и Левкину решительность? Возможно она бы и удалась в другой день, но чем все это обернулось сегодня? Я почти забаррикадировалась в квартире и в стотысячный раз тру губы, а Лева… Ну не тот способ он выбрал. Не тот! И если Ксюха спала и видела, чтобы Полунин сделал что-то хотя бы отдаленно похожее, то мне это было не нужно. Ну не то! Совсем не то!

– Мудак! – зло выплевываю я в тишину квартиры и подскакиваю от громкого грохота за стеной кухни. – Придурки! Купите вы уже шкаф для свои кастрюль!

Единственный минус у нашей квартиры – это долбанутые на голову соседи. За все время, пока мы тут живем, я их видела от силы раза два, но даже этого мне хватило. Странная парочка с какими-то радиоактивными тараканами-переростками в башке. То следят за всеми во дворе, выглядывая через щёлочку между плотно задернутых штор, то мебель таскают из угла в угол, то роняют кастрюли, словно не могут поделить стену, чтобы подслушивать вдвоем. Почему-то мне казалось, что они именно подслушивают, а потом стучат владельцу квартиры о каждом нашем вздохе. Вот только дядька нас не отчитывал, даже наоборот, предупредил, что у соседей с кукушкой все не очень хорошо. Вернее, все очень плохо. Одним словом – психи. И поэтому цена аренды была ощутимо ниже, но один фиг вдвоем тяжеловато.

– Давайте, позвоните и расскажите, что одна вернулась домой вечером! – почти кричу я и шебуршение за стенкой мгновенно стихает.

Действительно, лучшая защита от такой назойливости – наглое нападение. Пусть знают, что я знаю. Их закидонов мне только не хватает до полного счастья. А в рюкзаке начинает трезвонить телефон. И это окончательно выбешивает меня.

– Ну! Что ты хочешь мне еще сказать? – зло выдаю я в трубку, – Достаточно получить по яйцам, чтобы начать думать? Так?

Сперва я слушаю тишину в ответ, а потом раздается негромкий смех:

– Добрый вечер, Алиса. Это Ярослав.