Лана Бьякко

НАСЛЕДИЕ КРОВИ

НЕРА

Филлер

©Суханова Светлана Юрьевна

Нера Бонем-Блэк привыкла быть сильной.

В больнице — потому что иначе нельзя.

В семье — потому что она часть системы, где каждый знает свою роль.

В жизни — потому что одиночество давно стало привычным состоянием.

Нильс Хольгерсон — один из лучших нейрохирургов клиники. Он привык отвечать за чужие жизни, но не за собственные чувства. Он не ищет сложных связей и не верит в случайности.

Их встреча происходит там, где нет места эмоциям — в больнице. Но именно здесь, среди давления, слухов, профессиональных конфликтов и чужих ожиданий, между ними возникает то, что невозможно контролировать.

Это история не о запретной страсти и не о громких признаниях. Это история о выборе. О праве быть рядом. И о том, как два сильных человека учатся быть не одни без потери себя.

Рекомендуемый плейлист для этой истории:

SYML — Where's My Love Sleeping At Last — Turning Page

Tom Odell — Heal RY X — Berlin

Novo Amor — Anchor Lord Huron — The Night We Met

Billie Marten — La Lune Hollow Coves — Coastline

AURORA — Exist for Love Cigarettes After Sex — Apocalypse

The Paper Kites — Bloom Hozier — Cherry Wine

Ben Howard — Promise Rhye — Open

Bon Iver — Holocene Stephen Sanchez — Until I Found You

Kina Grannis — Can't Help Falling in Love Ludovico Einaudi — Experience

Max Richter — On the Nature of Daylight Ólafur Arnalds — Near Light

Dustin O'Halloran — We Move Lightly Yiruma — River Flows in You

Lana Del Rey — Young and Beautiful Taylor Swift — Lover

Глава 1.

Больничный холл жил низким, настоявшимся на усталости шумом. Солнечные полосы пробивались сквозь пыльные окна, выхватывая из полумрака белизну халатов и холодный блеск бейджей. Пахло пережжённым кофе, антисептиком и долгим ожиданием, тем особым больничным ожиданием, в котором надежда почти неотделима от страха.

Лиза Клейн перебирала кончики каштановых волос, не сводя взгляда со стойки медсестёр. Её ногти, коротко подпиленные, едва слышно отбивали ритм по стойке регистрации — размеренно, как метроном.

— Как думаете, кто у нас будет руководителем? — голос её звенел от сдержанного возбуждения. Казалось, она уже видела своё имя на полированной табличке.

— Не знаю, — бросил Ричард, вскинув подбородок. В его тоне угадывалась привычка быть первым и лёгкое, затаённое нежелание уступать. — Надеюсь, кто-то стоящий.

— Куратором будет клинический ординатор, — сказала Нера, не поднимая глаз от айпада. — Питер Вудсток.

Все обернулись разом. Нера стояла чуть в стороне, словно между ней и остальными действительно существовало прозрачное, непроницаемое стекло. Луч из окна скользнул по её лицу, высветив синеватые тени под глазами — следы ещё одной ночи, отданной учебникам и историям болезней.

— Откуда ты знаешь? — фыркнула Лиза, скрестив руки на груди. Брови её сошлись на переносице, губы плотно поджались.

Нера молча указала на электронное табло, где значилось: «Питер Вудсток, клинический ординатор».

— Пф… — Лиза брезгливо скривилась и, скорее для себя, чем для Неры, процедила:

— Вечно строит из себя самую умную.

— Ладно тебе, — толкнул её локтем Милтон. — Нера и есть самая умная из нас.

— Я бы поспорил, — Ричард усмехнулся, пряча за бравадой задетое самолюбие.

— Хоть ты и умён, но пока не обошёл её, — рассмеялся кто-то ещё и хлопнул Ричарда по плечу.

Они легко подхватывали шутки друг друга, перебрасывались подначками, смеялись над давно знакомыми слабостями. Круг замыкался естественно, без усилий.

Нера оставалась снаружи. Не потому, что её намеренно исключали, — она сама давно привыкла стоять чуть в стороне и наблюдать. Пальцы сильнее сжали край планшета, в шее отозвалось знакомое напряжение. Быть частью общего разговора всегда казалось ей сложнее, чем найти ошибку в чужих расчётах.

Коридор прорезал мягкий баритон, окрашенный лёгким смехом:

— Ну что, молодёжь, готовы к труду и обороне?

Они повернулись синхронно, как по команде. К ним шёл молодой мужчина в безупречном халате. Карие глаза смеялись, улыбка была широкой и лёгкой, но в уголках глаз таилась едва уловимая усталость. Та, что появляется после ночных дежурств.

— Меня зовут Питер Вудсток, — сказал он. — Я ваш клинический ординатор. Буду учить, координировать, направлять по отделениям по выбранному профилю.

Он сделал паузу, позволив словам осесть в головах интернов. В воздухе повисло тихое ожидание, прерываемое лишь далёким гулом больничной жизни.

— Кто проявит себя особенно хорошо, получит шанс сразу перейти в ординатуру.

— Даже несмотря на то, что нам ещё год учиться в университете? — недоверчиво спросил Милтон.

— Именно так, — ответил Питер. Улыбка осталась, но взгляд стал серьёзнее. — Случается подобное редко и только с лучшими. Так что расслабляться не советую. А теперь познакомимся. Имя и выбранное направление.

Первым шагнул Ричард. Расправил плечи так, будто перед ним уже стояла экзаменационная комиссия.

— Ричард Басс. Кардиохирургия.

— Хорошие кардиохирурги на вес золота. Потянете?

— Да.

— Посмотрим, — спокойно сказал Питер.

— Милтон Джеймс. Травматология. Хочу в неотложную хирургию.

— Смело. Там быстро становится понятно, чего человек стоит.

Лиза выступила вперёд с уверенной улыбкой:

— Лиза Клейн. Кардиология. Терапевтическое направление.

Питер кивнул, переводя взгляд дальше, пока не остановился на Нере.

— И у нас осталась…

Ожидание сгустилось. Нера почувствовала, как взгляды коллег мягко упёрлись в неё, как лучи софитов. Она не сдвинулась с места, лишь чуть приподняла подбородок.

— Нера Бонем, — её голос прозвучал ровно, отчётливо, без лишних вибраций — как отточенный хирургический инструмент. — Детская нейрохирургия.

— Фьють, — коротко присвистнул Питер, и его брови поползли вверх. — Совсем серьёзно.

— Нера у нас лучшая студентка в университете, — вставил Милтон, будто поставил официальную печать на её репутацию.

— Правда? — Питер улыбнулся, но взгляд его уже скользнул поверх их голов, зацепившись за что-то в дальнем конце холла. — О! Доктор Хольгерсон! Можно вас на минуту?

Он поднял руку, и это движение было резким, почти тревожным, нарушившим размеренность момента.

К ним приближался высокий молодой мужчина со слегка растрёпанными светлыми волосами. На ходу он вынул наушники и убрал их в карман халата. Шёл неторопливо, почти бесшумно, с уверенностью человека, который знал здесь каждый коридор и каждую дверь.

Медсёстры за стойкой на мгновение притихли, провожая его взглядами. Нера заметила это, но сразу отбросила наблюдение как несущественное. Чужая внешность и чужое обаяние не имели отношения к качеству работы.

— Интерны, познакомьтесь: доктор Нильс Хольгерсон, — сказал Питер, и в его голосе появились ноты почтительного делового тона. — Наш лучший детский нейрохирург. А если и потребуется, то и взрослых прооперирует.

— Здравствуйте, — кивнул Нильс. Голос у него был спокойным, глубоким, без нажима, но в нём чувствовалась плотная, сконцентрированная энергия.

— А это, — Питер указал на Неру, — юное дарование планирует к тебе, в детскую нейрохирургию. Возьмёшь?

Нера подняла взгляд — спокойно, внимательно, без привычного для окружающих желания понравиться или произвести впечатление.

Она отметила ровную осанку, отсутствие суетливых движений, усталость, спрятанную глубоко в уголках глаз. Не внешний вид — собранность. Так держались люди, которым слишком часто приходилось принимать решения без права на долгие сомнения.

«Посмотрим, действительно ли он настолько хорош», — подумала она.

— В детскую хирургию стремятся немногие, — сказал Нильс, задержав на ней взгляд. В его голубых глазах не было ни одобрения, ни сомнения — только сосредоточенное внимание. — Почему вы выбрали именно её?

— Тех, кто спасает взрослых, много, — ответила Нера, не отводя глаз. Голос оставался ровным, хотя под рёбрами отозвалось что-то острое и давно знакомое. — У детей меньше выбора.

— Тогда старайтесь, — произнёс он.

Тон почти не изменился, но Нера уловила в нём новую серьёзность. Теперь он смотрел на неё уже не как на очередного интерна, которого представили между делом.

Он кивнул, коротко, без улыбки, и ушёл тем же тихим, уверенным шагом. Вслед его провожали взгляды, в коридоре стало ощутимо легче, или просто вернулся обычный шум, заполнивший освободившуюся тишину.

Нера уже вернулась к экрану планшета. Пальцы чуть дрожали. Она сжала их в кулак, пока не прошло. В голове, поверх постороннего шума, складывался план: чёткий, многослойный, как хирургический алгоритм.

Нера снова опустила взгляд к планшету, но строки на экране на несколько секунд потеряли смысл.

Если Хольгерсон действительно был лучшим, она возьмёт у него всё, чему он способен научить. Добьётся перевода в его отделение, заслужит место у операционного стола и докажет, что её выбор не был юношеской самоуверенностью.

Решение сложилось внутри быстро и окончательно, как верно выстроенный хирургический план.

Она будет стажироваться у него.

И где-то в глубине, под холодным слоем решимости, шевельнулось что-то ещё. Не страх, не волнение, а тихое, почти неосознанное предчувствие. Предчувствие начала каких-то важных изменений.