Дрожь в руках почти выбила из моих рук копьё, по которому ударило кровавое лезвие. Даже упав на колено, кровокож умудрился отразить мой удар. Но не так удачно, как он планировал. Длань праха вонзилась ему в левое плечо и пробило его насквозь. Я навалился всем весом на копьё. Кровокож как-то странно взвыл, что-то пробулькал и завалился на спину. Я видел, как ему мешает выращенное в правой ладони лезвие. Он не могу этой ладонью ни опереться, ни ударить. Он даже не мог ухватиться за мою левую ногу, когда я водрузил свой сабатон ему на грудь и надавил. Я прижал его к земле, чтобы выдернуть из плеча крепко застрявшее копьё. И всё, что он смог – ухватиться левой ладонью в кровавой корке за древко.

Вокруг нас продолжала кипеть битва. Постоянно кто-то умирал, обращаясь в прах. Гибли как враги, так и мои люди. Хейн сумел прорваться сквозь плотные ряды противника. Разбухшие руки раскидывали противников, самых неудачных – плющили о землю и сжимали гармошкой, дробя в муку как доспехи, так и все кости. Я слышал его гортанное мычание, разносящееся по деревне. Я слышал, как за моей спиной ломаются кости. Оружие сталкивалось так часто и с такой силой, что могло показаться, будто я очутился на стройке, где во всю шла работа по возведению многоэтажки. И во всём этом шуме я с трудом мог услышать чужой голос.

Я выдернул копьё из плеча с мерзким чавканьем. На моих глазах его плоть начала затягиваться, а на поверхности кожи выступила кровь, чтобы спустя несколько десятков секунд обратиться в часть доспеха. У меня мало времени.

Кровокож вскинул левую руку и растопырил пальцы, словно защищая спрятанное за маской лицо от удара.

Я ударил. Копьё вонзилось точно в грудь, но попасть в сердце помешала его, блядь, ебаная рука! Сука!

Вражеские кровокожи продолжали наплывать. Мой отряд стремительно осушался, и в голове промелькнула мысль: а что дальше? Выдергивая копьё из груди, я окину взглядом дома, стоявшие в сотне метров от нас. Пространство между ними уже было занято рядами вражеских солдат, которые неслись на нас с одной целью. Убить. Взять количеством и уничтожить.

Дрожала земля. Дрожали мои руки. Но я нашёл в себе силы сжать древко копья покрепче и снова ударить.

Кровокож, валяющийся в моих ногах, ударил кулаком мне в колено, чуть качнув меня. Я вновь промазал, вонзив костяной наконечник в грудь, чуть ниже шеи. Он дёрнулся, ногами сгрёб землю. Смерть прикасалась к нему, заглядывала в глаза, но быстро отступала, не давая кровокожу спокойно умереть.

Мимо пронёсся Хейн. Мясистая туша врезалась в первые ряды кровокожих, хлынувших из соседних домишек. Кровавые клинки вспороли плоть гиганта, погружались глубоко в мясо, но замедлить монстра ни как не могли. Такими тычками его не остановить. Жалкие укусы комаров, но это и хорошо, пусть лучше на него отвлекутся, пока я здесь не закончил.

Я вновь выдернул копьё из груди. Левую ногу убрал с его груди и опустил на горло, надавил с такой силой, что захрустели пластинки доспеха, защищающие его шею. И когда я уже был готов ударить, из-под вражеской маски донёсся голос, заставивший меня замереть.

– Инга… – прохрипел булькающий голос кровокожа.

Любопытно. Моя слава несётся впереди меня? Каждый кровокож знает моё имя? Моей известности могли бы позавидовать многие актёры, но внутри меня зрели сомнения на этот счёт. Моё имя он знал явно не из-за моей сомнительной славы.

– Инга… остановись…

Я замер, продолжая глядеть на кровокожа. Копьё чуть подрагивало в моих руках, но ударить я так и не решился. Любопытство парализовало меня.

Левая рука кровокожа дрожала, но он сумел поднести её к своему лицу. Пальцы ухватились за край маски и углубились в кровавую корку, проломив её. Мелкие трещины разбежались по маске во все стороны. Противный хруст вырвался из пролома и побежал следом за трещинами. Первый крупный кусок откололся. Он напоминал часть разбитого блюдца. Кровокож оттянул кусок, натянутые сосуды между кожей и осколком доспеха лопнули. Швырнув кусок в сторону, он принялся отдирать другой, прячущий глаза и нос. На показавшейся плоти выступила кровь, чтобы вновь скрыть лицо за маской, однако процесс не был столь быстрым, и хватило каких-то секунд, чтобы разглядеть среди россыпи осколков знакомый лик.

Вражеским воином оказался Зико.

Я убрал ногу с его горла.

Глаза Зико окрасились в алый – стандартная мутация для кровокожих, но взгляд невозможно изменить. Его взгляд был наполнен гордостью и призрением. Призрением к кровокожам. Он всегда так посматривал на меня, думая, что я не вижу его глаз.

Порванные губы от грубо сорванной маски зашевелились:

– Инга… Убей меня…

– Зико! – я опустился на колено возле друга. – Что случилось?!

– Убей меня!

Я вспомнил про их принципы. Я сразу же вспомнил про их ненависть к кровокожам. Для них стать одним из кровокожих – позор. Люди Зико всегда предпочтут смерть, чем обратиться в нечто похожее на меня. Кто-то надругался над Зико, жёстко. Они наплевали на все его принципы и хорошенько надругались, обратив бедняку в кровокожа.

– Зико, ты должен смириться с тем, что произошло с тобой! Успокойся! Умереть мы всегда успеем.

– Инга, ты не понимаешь! Я практически не управляю собой, – кровавые глаза продолжали пялиться на меня с презрением и ненавистью. – Моя воля принадлежит ей. Она лишила меня человечности. Она забрала мою волю!

– Она? Кто?

– Инга, она вернулась… Судья Анеле. Эта тварь была здесь…

К нам подбежал кровокож с прямым клинком. Он замахнулся, нацелившись мне в голову. Я не успею взять копьё. Я даже не успею нанести удар. Я лишь успел зарычать, но рядом раздалось рычание гораздо громче и злее. Огромное тело волчицы перелетело через нас и врезалось в кровокожа. Они рухнули наземь, закрутились. Я перехватил копьё и уже собирался встать, как Зико схватил меня за руку и потянул к себе.

– Инга, Убей меня! И всё прекратиться…

– Зико, прекрати. Мы вместе убьём судью…

– Ты не понимаешь! Я не управляю собой, у меня нет больше воли. Каждое слово даётся мне с трудом.

Лицо Зико быстро затягивалось кровавой маской. Лопнувшие губы срослись. Рваные щёки зарубцевались и уже обливались кровью, прячась за прочной коркой.

– Инга, – продолжил Зико, – я умоляю тебя! Убей меня!

Что за бред! Что за хуйня твориться здесь!

Кара сумела придушить напавшего на нас кровокожа. Лапы волчицы подняли в воздух серые облачка из пепла, когда она кинулась на еще одного кровокожа, подбежавшего к нам. Завязалась драка. Мимо нас пробежали несколько моих воинов; их тени пересеклись с тенями врагов. Прошло несколько секунд, и на земле рядом с нами осталась стоять одна тень. Она побежала на нас, размахивая ровным клинком. Я вскочил на ноги и проткнул её копьём.

– Инга, вам не победить! – булькал Зико, валяясь на спине.

Мужское лицо полностью скрылось за прочной маской. Зико повернулся на бок, упёрся руками в землю и начал вставать на ноги.

– Инга, – голос казался другим; грубым, злым, источающий гнев. – Я прошу… Найди Бэтси…

Зико встал возле меня в полный рост. Правая рука с кровавым лезвием задрожала, но дрожь быстро прошла, словно что-то внутри моего друга утихло, больше не в силах сражаться. Он отвёл правую ногу назад, принимая стойку для удара, рука с клинком ушла следом, направляя кончик лезвия мне в лицо.

– Инга, спаси своих людей от смерти, – жуткое бульканье натужно вырвалось из глотки, словно Зико душили. – Моим уже не помочь…

Всё его тело затряслось. Он сопротивлялся. Сопротивлялся сам себе, тому другому, что душил волю Зико.

Кровавое лезвие, изрытое трещинами и кривыми сколами, взмыло в воздух. Я вовремя очухался, иначе во лбу у меня зияла бы дыра. Я увернулся от удара, отпрыгнув в сторону. Хейн, как И Кара, сражались с кровокожами, и сейчас судьба Зико была в моих руках. Сам он уже всё решил для себя, а я мог лишь беспомощно сжимать рукоять копья. Как это сложно… Лучше бы я так и не узнал правды! Не узнал, кто запечатан внутри этого тела…

Зико обрушился на меня с новой силой. Все его раны успешно зажили, вернулись силы. Я вновь увернулся, но мои движения стали предсказуемыми. Третий удар меча я перехватил копьём. Дрожь прошла через мои руки, а за ней прилетел сильнейший удар в щёку. Кулак Зико разбил мне плоть о скулу и содрал кожу. Второй удар пришёлся в висок. Мои ноги не выдержали, тело свалилось на землю.

Зико не терял ни секунды. Из-под его маски раздалось жуткое рычание, можно даже сказать звериное. Он шагнул в мою сторону и прыгнул…

Я не выпускал копьё ни на секунду, это спасло мне жизнь. И спасло жизни моим людям.

Зико приземлился ровно на острие копья, которое я приподнял в последний момент. Мне даже показалось, что мой друг умышленно пошёл на столь отчаянный поступок, в котором не было никакого тактического решения. Он просто прыгнул на меня.

Их честь… Их воля… Их не сломить. Они всегда останутся верны сами себе и своим принципам. Ведь только наши принципы делают из нас тех, кем мы являемся на самом деле.

Длань пепла пронзила грудь Зико насквозь, но чёрный пепел так и не полетел по воздуху. Он рухнул на бок еще живой. Я выдернул копьё… И тут же занёс оружие для нового удара.

Из моей глотки вырвался похожий рык. Я зарычал подобно зверю. Я… Нам… Мне пришлось… Мне пришлось задушить внутри себя что-то человеческое, жалкие крупинки, поддерживаемые добротой Инги. И все эти жертвы ради одного…

Я ударил точно в сердце.

Я не хотел видеть, как мой друг превратиться в горстку пепла. Как только копьё пробило доспех, я прикрыл глаза и поднял голову, подставив лицо уходящему за горизонт солнцу. Лёгкое пощипывание пробежалось по моей коже, словно мурашки, оставленные детским перевозбуждением.

Всё это время окружавшая меня какофония войны как-то быстро стихла. Открывать глаза не было необходимости, я догадывался из-за чего наступила тишина. До меня доносились мычание Хейна и рёв уставшей Кары. Им нужно отдышаться и утихнуть, чтобы насладиться полной тишиной. Мне было обидно только за Зико. Он уже никогда не отдышится. Как и его люди, которых превратили в кровокожих и бросили нам на встречу. Когда Зико обратился в прах, вся его армия, созданная его руками, последовала за ним. Каждый воин, ставший кровокожим против своей воли, был связан с Зико непроглядной нитью, через которую получал силу. Нить оборвалась. Их жизни оборвались следом.

Судья Анеле. Видимо, она обратила Зико, и вынудила его обратить своих людей в себе подобных. Издевалась она, или так вышло по несчастному стечению обстоятельств? Наверно, ответ на этот вопрос так и останется упрятан в глубинах её разума.

Хейн встал возле меня. Я услышал его мычание над своей головой. Открыв глаза, я увидел раскачивающегося из стороны в сторону здоровяка. Его плоть была вся изъедена полосками зарубцевавшейся плоти. На его теле не было живого места, как и на теле Кары. Волчица уселась у моих ног, тяжело дыша. Корка из застывшего гноя, покрывавшая целиком её тело, приобрела жуткий вид. Множество глубоких полосок, внутри которых блестел гной. Маслянистая жидкость болезненного цвета струилась из глубоких ран на шее и затекала тонкими струйками на тяжело вздымающуюся грудь волчицы. Видок у неё паршивый, но ничего критичного.

– Вставай, – сказал я ей, пройдя мимо. – Мы еще не закончили.

Кара послушно поднялась и поплелась следом за мной. Как и Хейн. Как и остатки моего войска.

Последние слова Зико просили меня найти Бэтси. Я бы с удовольствием, но где? Где блять! Где блять искать эту бабу? Куда бы я не посмотрел, всюду дома и множество песчаных тропок, напоминающие россыпь кудрявых волос. Их здесь не один десяток. Быть может сотня. Куда? Куда мне идти!

Я не останавливался. Плёлся вперёд, оглядываясь по сторонам. Унылая картина. У каждого домишки на земле валялись людские трупы. Истерзанные оружием, в лужах собственной крови. Кому-то повезло – их жизнь оборвалась сразу, точным ударом в сердце. А кому-то вспороли брюхо, и нельзя было не заметить, как бедный человек полз по земле, оставляя за собой канат из вывалившихся кишок. Липкий, испачканный землей и кровью. Большинство трупов – обычные жители, ладони которых кроме черенка лопаты ничего более устрашающего не сжимали. Они ни разу не держали оружия в руках. И даже не помышляли о нападении. Война – удел сильных. Думающих по-другому. Я приметил труп мужчины, припавшего бочком к стене избы и продолжающего сжимать в ладони рукоять меча. Он погиб в неравной схватке, но его лицо, руки и кожаный доспех были выпачканы пеплом. Скольких он убил перед смертью? Пять, десять кровокожих? Во сколько убитых врагов можно было оценить кольцо из пепла, внутри которого сидел бедняга. Подойдя к нему ближе, я увидел истыканный мечами доспех не только на груди. На спине виднелись три тычка. Его убивали долго. Мучительно, стараясь не пронзить сердце. Знал ли он, что перед ним его друзья, чей разум был осквернён злым умыслом? Надеюсь, нет. Так было бы больнее умирать.

Мои глаза упали на его меч. Длинный, успевший покрыться множеством царапин, но не утративший блеск. Блеск… Точно! Слюна Бэтси…

Я подбежал к трупу и опустился на колено. Попытка забрать меч окончилась неудачей; окоченевшая ладонь наотрез отказывалась выпускать рукоять меча. Хорошо, приятель, он твой на веке, я не посмею его забрать.

“Кара, мне нужна твоя помощь”

Волчица подошла ко мне. Она без лишних разговоров поняла, что я от неё хочу. Острая морда, покрытая гнойной коркой, приблизилась к мужчине. Узкие ноздри расширились, грудь Кары раздулась. Волчица начала нюхать размазанную по клинку слюну Бэтси.

“Возьмёшь след?” – мысленно спросил я волчицу.

“Возьму.”