За столом так уютно, весело, много шума и разговоров. Папа делится планами на весну, рассказывая, как хочет развивать и дальше угодья. А Серёжка всё не умолкает о своих любимых косулях. Брат занялся разведением этих красоток давно, и сейчас у него всё уже развилось довольно продуктивно.
Но рук всё равно не хватает — ни папе, ни брату. И я сейчас не о тех руках, которые будут таскать корма или рассекать местность на тракторах. Я именно о тех специалистах, которые сведут им всё, помогут привести в порядок официальную документацию, а также научат вовремя сдавать все отчёты.
— Ну вот, Сашка вернулась — теперь нам станет легче! — довольно заключил брат. К нему подбежала Светочка и что‑то прошептала на ухо.
Серёжка что‑то ей так же тихо ответил, она поцеловала брата в щёчку и убежала дальше играть — а точнее, собирать огромный домик для кукол.
— Боже, ну куда мы будем вот это всё ставить? — вздохнула с улыбкой Настя, садясь рядом со мной помогать собирать железную дорогу для Павлика.
— Ой, не прибедняйся, — хихикнула я, бросая хитрый взгляд на невестку. — Вы уже два года как переехали в новый дом. Места вам хватит.
Настя только тяжело вздохнула и закатила глаза. Красивая, с румяными щёками, большими для её лица голубыми глазами и всегда красными, сочными губами. В городе за такие губы платят десятки тысяч, а тут — свои, родные!
Мне иногда кажется, что именно из‑за этих губ Серёжка и влюбился в Настю. Хотя тут нужно ещё не забывать о русой косе до пояса, пышной груди не меньше четвёртого размера и шикарных бёдрах.
Серёжка всегда так смотрит на свою жену, что у меня самой дух захватывает. И даже немного завидно им — только честно‑честно, по‑белому! Я рада, что у моих родителей есть внуки и самая лучшая в мире невестка. А я…
Мне всегда было интересно, в кого я такая уродилась — как любила говорить бабуля. Вроде голубых кровей в нашем роду не было, а я — как брак производства.
— Так, Серый, дай сестре сначала обжиться! — строго сказал папа. — Да и куда мы её посадим? У нас‑то и отдельного здания нет. Только будка для планёрок. А там вечно ошиваются мужики.
Я плотно сжала губы, стараясь сдержать рвущийся наружу смех. Но стоило мне перевести взгляд на Настю, как моя выдержка закончилась. Она сидела точно так же, как я, — только это выглядело так смешно, что уже через несколько секунд мы с ней вдвоём хохотали.
— Эх, Гриша, Гриша… — качает головой мама и по‑доброму журит папу. — Ты вспомни, как наша Сашка парней крапивой гоняла, чтобы они её за косы не дёргали.
И снова дом наполнился смехом родных мне людей. И так тепло стало от этого. Я столько лет жила в городе в одиночестве, приходила в холодную квартиру. Не буквально, конечно, но в ней всегда было холодно — будто сами стены отталкивали меня. Так же уходила на работу и просто существовала.
Хотя почему «просто»? Я смогла прилично накопить денег. Для этой местности я — богачка. Вот только такой себя не чувствую.
Точнее, вот сейчас я себя чувствую намного богаче, чем когда покупала чашку кофе за пятьсот рублей или обед за две тысячи.
Мама принимается убирать со стола, а я вспоминаю, о чём хотела поговорить с братом и Настей, пока они здесь вместе.
— Серёж, Насть, а вы свой первый домик не продали же? — спрашиваю серьёзно.
— Не‑е‑ет, — тянет брат, нервно переглядываясь с Настей.
— А ты зачем спрашиваешь? — спрашивает мама и ставит тарелки обратно, которые уже успела взять со стола.
— Через неделю должна приехать машина с вещами. Там и мебель будет — немного, но я не стала оставлять ничего, чтобы уж точно не вернуться, — улыбнулась я всем, смотря прямо на каждого. — Так вот, я подумала, что, может, я куплю у вас его?
— Чего? — папа с Серёжей выкрикивают почти одновременно.
— Так, давайте я не буду объяснять, что сюда не поместится то, что приедет. Да и поскольку я решила, что возвращаюсь, то почему бы не начать жить уже сразу отдельно? — говорю и даже улыбаюсь, стараясь заметить в глазах хоть кого‑то поддержку.
Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы перейти уже в полное наступление и привести самые весомые доводы, как в дверь раздаётся громкий стук.
Мелкий, белый, пушистый комок, которого счастливая Светочка уже назвала Зефирчиком, мирно спал всё время наших посиделок в углу на старой папиной куртке — и вдруг звонко затявкал.
Я поднялась с пола, отложила детали железной дороги (которая сегодня явно не будет закончена) и, поняв, что все мои в шоке, пошла смотреть, кто пришёл на ночь глядя.
Выйдя в холодный коридор, я сразу же уткнулась в твёрдую грудь… Ивана.
— Привет, — громыхнул он над головой, заставляя меня отскочить назад. — Настя у вас? Позови.
— Здоровались сегодня, — постаралась говорить ровно, но сердце снова предательски забилось.
Только после того, как я его быстро осмотрела, поняла, что он какой‑то взмыленный. Первым желанием было спросить: «Что случилось?», но, резко остановив себя, я открыла дверь и молча пропустила его внутрь.
Дровосек прошёл в дом и сразу же пошёл в зал, где все и сидели. Я пошла за ним — и снова не успела и рта открыть, как Иван выдал как на духу:
— Насть, у вас есть жаропонижающее? Дети разболелись, а у меня всё закончилось.
— Ой, так как же это? — запричитала мама, и все забегали в один момент.
— Сейчас найдём, Вань! Не переживай. Здесь тоже есть запас, да, мам Сонь? — вслед за мамой подскочила Настя и понеслась на кухню за аптечкой.
А я только уставилась на них в полном непонимании. И дело здесь не в том, что я злая. Дело в том, что какого, спрашивается, овоща с детьми Дровосека носятся и переживают за них мама и Настя, а не его идеальная Злата?!
— Это, может, и не моё дело, но о чём твоя жена думала, когда закончились лекарства в доме? — задаю вопрос и складываю руки на груди, принимая испепеляющий взгляд Ивана.
***
Потрогав ещё раз уже мокрые лобики Сашки и Машки, тихо выдыхаю и перевожу взгляд на светящиеся зелёным приглушённым светом часы на стене. Два часа ночи.
Всё нормально. Всё просто как нельзя лучше!
Я думал, неделя бешеная вышла, а нет. Это мне показалось! Вот сегодняшний день побил все рекорды. Начиная с того самого момента, как в зоомагазине мне позвонила Злата и начала что‑то рассказывать о том, что ей нужны деньги.
И пока я слушал этот бред и вспоминал приличные слова, чтобы бедная продавщица не смотрела на меня испуганным взглядом, когда я рычал на бывшую в трубку, какая‑то старая кошёлка с ярко‑розовыми губами увела одного щенка из‑под носа!
Сторговаться с этой старой ведьмой не вышло. А вот прибить её хотелось с каждой секундой всё больше. Особенно когда мне начали говорить, что нужно уважительнее относиться к старшему поколению!
Пришлось забирать одного, а этой слишком умной старой карге с руками‑крюками достался слишком выразительный взгляд, после которого я услышал бесящий бубнёж, что понаехало бандюков!
Но стоило мне сесть в машину, как я пропал! А ещё дико разозлился на своего друга и кума по совместительству!
На своей тачке решил не ехать. Её нужно было в автосервис отогнать ещё неделю назад, но у меня всё руки не доходят! А тут такая удача: Серый едет в областной город! Кто же знал, зачем он ехал? И ни словом не обмолвился все четыреста километров!
Сажусь на край кровати, опираюсь локтями в колени и запускаю руки в волосы, растрёпывая их. Может, легче станет? Или все эти идиотские мысли сбегут, почуяв, что я готов сейчас на всё, чтобы только не думать о…
Сашка! Шурочек‑шнурочек. Мелкая, вредная, дерзкая девчонка‑заноза. Младшая сестра лучшего друга. Она всегда была нашим хвостиком. Хотя у меня всегда было чёткое ощущение, что нас жёстко дурят с Серым и это мы её хвостики.
Куда бы ни шло это белобрысое чудо, мы всегда шли за ней! А потом мы ушли в армию, потом — учёба, и когда я приехал домой с невестой, увидел уже не мелкую занозу Сашку!
Все в селе знали, что она была влюблена в меня. Но мы только ржали. Да и куда было смотреть‑то?
А сегодня увидел её и охренел в очередной раз! С того самого момента, как видел её на собственной свадьбе, прошло почти десять лет. И даже когда Сашка приезжала в гости к своим, я с ней и не виделся.
— Фу‑у‑у‑ух! — шумно выдыхаю и поднимаюсь на ноги.
Нужно помыться и спать. Работу всё равно никто не отменял. Пускай мы с Серым и работаем на себя, но наглеть тоже не стоит.
А Сашка… Да ну их, этих баб! Только с одной распрощался! Устала она, видите ли! Не такой она жизни хотела. Она видела во мне перспективу в молодости, но сейчас ничего не изменилось!
А ещё я — козёл и кусок льда, заставил её родить!
Она же еле пережила роды!
Хотя я был на родах. У Златы были королевские условия. Я сделал всё для того, чтобы наши дети родились так, как мечтала моя жена.
А то, что характер стал плохой, — так это просто беременность. Хотя и подруги у неё резко все закончились, а последние полгода я вообще слушал, что гуляю от неё налево, так как не пристаю. А то, что врачи запретили любую связь, это её не волновало!
Захожу в ванную и осматриваюсь. Целую комнату отделал под ванную, так как мечтала Злата, а в итоге вышло, что так хотел я, а не она! А ей не такое нужно было!
Но когда она перестала следить за детьми, в моём мозгу, а точнее, в мировоззрении что‑то надломилось.
— Вот зараза! И нужно же было вспомнить о ней на ночь глядя! — выругавшись, быстро сдёрнул с себя вещи, отправил их в корзину для грязного белья, а сам залез под душ.
Через пятнадцать минут вернулся в комнату. Снова проверил детей и завалился спать без сил. Бабушка была с детьми, пока я был в городе. Но для неё мои шустрики слишком активные.
Но вот утро началось так, как я точно того не ожидал. Проснулся от того, что в моей комнате кто‑то стоит и смотрит на меня.
А когда открыл глаза, обалдел окончательно!
Сашка стояла в белой куртке и меховой шапке, в которой мои дети пытались что‑то найти.
О проекте
О подписке
Другие проекты