Цитаты из книг автора «Л. Дж. Шэн»

Я была и уборщицей, и бухгалтером, и руководителем. Она лишь раздавала приказы и называла меня бесполезной.

Прикосновений. Прикосновений. Прикосновений. Я не мог прикасаться к людям. И это моя самая страшная тайна. Мне претило касание чужой липкой горячей кожи к моей. Я не пожимал никому руку. Не хлопал никого по спине и не целовал в щеку. Я не обнимался, не нежничал, не целовался. А секс? Вообще не обсуждается. Меня мутило от одной мысли о том, как кто-то лежит на мне. Стоило хотя бы помыслить о поцелуе, от воспоминаний о том, как я был заточен под безжизненным телом моего отца, тотчас возникало чувство, будто по коже хлестали кожаным ремнем с шипами.

Когда папа умер, он защитил меня от верной смерти. Если бы он не закрыл меня своим телом, то остался бы жив. У мамы был бы муж, в котором она могла души не чаять. Селеста Айи могла бы спокойно искать себе четвертого мужа. Все в мире происходило бы так, как должно. Но он покинул нас. И помимо безумной Айи, я приходился Сан Юй Вэнь единственным живым родственником.

Мама хотела жить опосредованно через меня. Знала, что сама больше никогда не выйдет замуж. Не откроется другому человеку. Поэтому в одностороннем порядке решила, что я должен заполнить ее внутреннюю пустоту безупречной невесткой, внуками и еще большим количеством людей, о которых она может заботиться. А пустота была необъятная. После смерти моего отца мама даже сменила фамилию с Чжао на Сан, а это очень существенно, потому что, во-первых, китаянки не меняют свои фамилии. А во-вторых, «Чжао Юй Вэнь звучит гораздо лучше». Ее слова, не мои.

Он был настолько развращен, настолько испорчен, что большинство семей скорее приняли бы в качестве жениха аквариумную рыбку, нежели Оливера фон Бисмарка. А еще он незаметно удвоил свое естественное богатство с помощью инвестиций, о которых его никто никогда не спрашивал, потому что все считали, будто мозгов у Оливера не больше, чем у выброшенного сперматозоида. За все тридцать лет, что я его знаю, он ни разу не разбивал никому сердце, никогда не был вынужден с трудом заканчивать отношения и не совершил ни одной ошибки в бизнесе, хотя и старался делать вид, будто понятия не имеет, что делает, и добился успехов по чистой случайности. Оливер шел по жизни без преград, притворяясь идиотом. Гениальнее не придумаешь.

– Почему ты называешь меня Осьминожкой? – прокричала я. Не хотела показывать, как сильно он меня взбесил, но не сдержалась. Из всех прозвищ на свете я не смогла бы придумать менее лестного. Даже если бы выдумывала его десяток лет. – Потому что ты осьминог, – непринужденно ответил он. Будто я не убегала, а он не гнался за мной. – Исключительно умная. Пронырливая. И ядовитая. А еще самки осьминогов бросают ракушки в самцов, которые им досаждают. – Раз понимаешь, что досаждаешь мне, так прекрати. – Как насчет пятницы? – Зак умудрялся копаться в телефоне, набирая скорость. До чего же странный человек. – Могу вписать игру между одиннадцатью часами вечера и часом ночи. Час ночи? Ради игры в го?

Зак был высоким и с таким точеным подбородком, что об него можно затачивать ножи. Его волосы и глаза были чернее воронова крыла. Он надел смокинг и фрак, разделил волосы пробором и зачесал их назад. Зак воплощал власть, элегантность и красоту. Источал харизму, словно расплавленное золото.

Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн Мое темное желание

– Все должны хотя бы раз в жизни посмотреть фильм восемнадцать плюс. Отличный опыт.

Я знала, что обо мне думали окружающие. Что я раздражительная карьеристка, одержимая волчица, но никто никогда не удосужился спросить, почему я такая. Меня просто списали со счетов. Загнали в рамки стереотипов и отнесли к категории тех, с кем не стоит водить дружбу.