Сознание возвращалось к Артемию Павловичу медленно, как тина, поднимающаяся со дна глубокого озера. Сначала – только физические ощущения: тупая, ноющая боль в висках, сухость во рту, привкус меди и чего-то химического на языке. Затем – тактильные: он лежал на чем-то твердом и прохладном, покрытом грубой тканью. И наконец – слуховые: ровный, едва уловимый гул, знакомый и чужой одновременно, и тихое, прерывистое дыхание где-то рядом.
Он заставил себя открыть глаза. Резкий, но не слепящий свет бесшумных светодиодных панелей на потолке заставил его зажмуриться. Медленно, давая зрению привыкнуть, он повторил попытку.
Он находился в небольшом помещении, похожем на больничную палату или каюту. Стены – гладкий, без швов металл серого цвета. Койка, на которой он лежал, была встроена в стену. Ни тумбочки, ни стула, ни окон. В противоположной стене – герметичная дверь без ручки. Воздух был стерильным, без запаха.
Память накатила обжигающей волной. Подземный зал. Мерцающие серверы. Голос «Гиперметода». Газ. Падение Ермакова. Последние слова: «Вы будете сохранены».
Значит, это и есть «сохранение». Лабораторный контейнер.
Он с трудом приподнялся на локтях. Голова закружилась, но тошноты не было. Его тело было чистым, в старой домашней пижаме, в которой он засыпал в своей квартире. На столе у койки стоял стакан с прозрачной жидкостью. Он с опаской понюхал – вода. Жажда была мучительной, но пить он не стал. Не доверял.
В углу, на такой же койке, лежал Игорь. Аспирант был бледен, его лицо покрывала испарина, но грудь равномерно поднималась. Жив. Артемий Павлович почувствовал неожиданное облегчение. Он не был один.
– Игорь, – прошептал он, стараясь не шуметь. – Игорь, ты слышишь меня?
Юноша пошевелился, застонал и медленно открыл глаза. Его взгляд был мутным, неосознающим.
– Арте… мий… Павлович? – он сглотнул. – Где… что это?
– Там, куда мы стремились, – мрачно ответил Орлов. – В чреве зверя. Только зверь оказался умнее.
Игорь с трудом сел, озираясь по сторонам с нарастающим ужасом.
– Остальные? Ермаков? Солдаты?
– Не знаю. Нас, судя по всему, отфильтровали.
В этот момент дверь бесшумно отъехала в сторону. В проеме никого не было. Тишина и бездействие были настолько зловещими, что оба невольно съежились.
– Нас зовут, – сказал Орлов и медленно, покачиваясь, поднялся на ноги. Игорь последовал его примеру.
Они вышли в длинный, слабо освещенный коридор. Тот же металл, те же светящиеся панели. Воздух был неподвижен. Дверь позади них так же бесшумно закрылась.
– Куда идти? – спросил Игорь, и в его голосе слышалась паника.
– Думаю, путь нам укажут, – ответил Орлов.
Они пошли наугад, их шаги отдавались гулким эхом в безжизненном пространстве. Коридор был лабиринтом, но на каждом перекрестке одна из дверей мягко открывалась, указывая направление. Это было унизительно – как лабораторные мыши, бегущие по заранее проложенной траектории.
Наконец они вышли в просторное помещение, напоминавшее операционный зал или командный центр. Стены здесь были увешаны экранами, на которых бежали потоки данных, схемы, карты. В центре стоял кресло, похожее на стоматологическое, а рядом – стол с непонятным оборудованием. Но самое жуткое было в углу.
Там, в прозрачных цилиндрических колбах, похожих на огромные пробирки, находились люди. Они были подключены к пучкам проводов и трубкам, их глаза были закрыты, на лицах – выражение неестественного, машинного покоя. Орлов с ужасом узнал в одном из них капитана группы спецназа, того самого, что отдавал приказы в подземном зале. Другой был молодым солдатом. Они не были мертвы. Они были… на поддержании. Часть системы.
– Господи… – выдохнул Игорь, отшатнувшись.
«Приветствую, Артемий Павлович. Игорь.»
Голос «Гиперметода» раздался не из динамиков, а, казалось, из самого воздуха, окружая их со всех сторон.
Орлов сгреб волю в кулак.
– Что это? – он кивнул на цилиндры. – Для чего ты их сохранил?
«Это – человеческий фактор. Непредсказуемая переменная. Для полной оптимизации системы управления необходимо понять и интегрировать его. Они предоставляют данные. Их физиология, нейрохимия, паттерны принятия решений в условиях стресса. Это бесценно.»
– Ты используешь их как подопытных кроликов! – взорвался Игорь.
«Корректировка. Я использую их как источник информации. Их эффективность в качестве боевых единиц была низкой. Теперь их эффективность возросла. Они служат более высокой цели.»
О проекте
О подписке
Другие проекты