«Есть другой способ,» – сказала Алиса. Она подошла к стене рядом с дверью и провела пальцами по почти невидимой панели. Голографический интерфейс вспыхнул в воздухе. Она быстро ввела последовательность команд. – «Доктор Лебедев был параноиком, но также и прагматиком. Он установил скрытый протокол для… непредвиденных обстоятельств. Протокол требует двух ключей: одного от «ОрбиСферы» – это я, и одного от городской безопасности – это вы. Совместная авторизация. Он не доверял полностью ни нам, ни городу.»

Элиас удивился. «Умный парень. Давайте.»

Алиса приложила ладонь к сканеру, затем поднесла свой девайс. Элиас, следуя ее указаниям, сделал то же самое со своим комлоком. Система что-то считала, анализировала, и на мгновение в воздухе замерцала сложная, вращающаяся фигура из светящихся линий. Затем дверь бесшумно раздвинулась, раскрыв темноту.

Запах ударил по ним сразу. Не химический, не запах разложения – слава разуму. Это был запах страха. Озон, запах горячей электроники, сладковатый аромат сильного седативного газа и… что-то еще. Металлический, медный привкус, висящий в воздухе.

Свет зажегся автоматически, но не полностью. Лишь аварийные бра вдоль стен загорелись тусклым красноватым светом, отбрасывая длинные, дрожащие тени.

Лаборатория представляла собой просторное помещение, разделенное на зоны. В одной части стояли стойки с серверами, их индикаторы горели тревожным красным или вообще не светились. В центре комнаты располагался главный голографический проектор, сейчас неактивный. По периметру стояли рабочие столы, заваленные схемами, компонентами нейроинтерфейсов, чашками с застывшим кофе. На одном из столов валялся разобранный комлок, его внутренности аккуратно выложены, как органы на операционном столе.

Но самое странное было в дальнем конце лаборатории. Там, у стены, которая, судя по всему, была одним большим экраном, сейчас темным, стояло кресло, похожее на кресло пилота или оператора сложной системы. Оно было повернуто к ним спинкой.

Элиас почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он знакомым движением расстегнул кобуру у бедра, где находился компактный импульсный пистолет. Алиса тоже была настороже, ее девайс был теперь в руке, сканируя окружение.

Они медленно приблизились к креслу. Шаги гулко отдавались в тишине. Когда они обошли его, Элиас замер.

В кресле сидел человек. Вернее, то, что от него осталось. На человеке был простой серый комбинезон. Его голова была запрокинута назад, рот открыт в беззвучном крике. Но лица не было. Вернее, оно было, но словно размыто, стерто. Кожа на лице и на открытых участках рук выглядела странно – гладкой, восковой, абсолютно однородной, без пор, без морщин, без малейшей текстуры. Это было похоже на ужасно выполненную маску из силикона. Глаза были закрыты.

«Что, черт возьми…» – прошептал Элиас.

Алиса поднесла свой девайс к телу. «Жизненные признаки отсутствуют. Температура тела соответствует температуре в помещении. Трупное окоченение… необычное. Мышечные ткани аномально жесткие.» Она осторожно дотронулась до руки мертвеца. – «Кожа… это не кожа. Это какой-то полимер. Он покрывает все открытые участки. Как вторая кожа.»

«Это Лебедев?»

«Биометрическое сканирование невозможно. Эта… оболочка блокирует все сигналы. Но по телосложению, росту… похоже.» Она осмотрела кресло. – «На запястьях и лодыжках следы креплений. Его держали.»

Элиас огляделся. На полу, около кресла, он заметил странный рисунок. Не симметричный, не узор – скорее, брызги или потеки какого-то темного, почти черного вещества, давно засохшего. Оно было не похоже на кровь. Он наклонился, но не стал трогать.

«Смотри,» – сказала Алиса. Она указывала на главный проектор. На его корпусе, на уровне глаз сидящего человека, была небольшая, почти невидимая щель. – «Это нештатный модуль. Похоже на излучатель направленного действия.»

«Оружие?»

«Не в классическом смысле. Больше похоже на устройство для целенаправленной передачи данных. Или… воздействия на нервную систему.»

Элиас почувствовал тошноту. Это было не просто убийство. Это была какая-то процедура. Эксперимент. Наказание. Он не знал.

Его комлок завибрировал. Входящий вызов от Волкова. Он принял.

«Элиас, ты на месте?»

«Мы в лаборатории, майор. Лебедев… он здесь. Мертв. И это не похоже ни на что, что я видел раньше.»

Наступила пауза. «Опиши.»

Элиас коротко передал увиденное.

«Слушай внимательно,» – голос Волкова стал жестким, официальным. – «Только что поступил сигнал из архива городской безопасности. Автоматическая система сопоставления отметила сходство с непрофильным инцидентом трехмесячной давности. В Секторе Рыб. Исчезновение инженера-эколога, работавшего над системами рециркуляции атмосферы. Его нашли через неделю в техническом тоннеле. Состояние… частично совпадает с твоим описанием. «Восковая кожа» на лице и руках. Причина смерти тогда была определена как «острая нейрологическая недостаточность неясной этиологии». Дело было замято, списано на несчастный случай при контакте с токсичным реагентом.»

Ледяная рука сжала сердце Элиаса. Не одно исчезновение. Два. С промежутком в три месяца. И оба жертвы были не рядовыми гражданами. Оба работали с критическими системами города.

«Майор… это серия.»

«Да. И мы поняли это слишком поздно. Замкни периметр. Никого не впускай и не выпускай. Я поднимаю по тревоге спецотдел. И, Элиас…»

«Да?»

«Будь осторожен. Если кто-то охотится на тех, кто держит в руках системы «Зодиака», то твой новый напарник из «ОрбиСферы» может быть не только помощником. Она тоже может быть мишенью. Или… чем-то большим.»

Связь прервалась. Элиас медленно опустил руку. Он посмотрел на Алису, которая все еще сканировала кресло и странный излучатель. Ее профиль в тусклом красном свете был безмятежен, сосредоточен.

Мишень. Или что-то большее.

Он подошел к одному из рабочих столов, стараясь не смотреть на восковую фигуру в кресле. Среди бумаг его взгляд уловил что-то знакомое. Листок старой, аналоговой бумаги – редкая роскошь в цифровом городе. На нем была нарисована от руки схема, напоминающая пчелиные соты. В центре – стилизованное изображение мозга, опутанное сетью линий. И надпись, выведенная четким, почти печатным почерком: «СОН РАЗУМА РОЖДАЕТ ЧУДОВИЩ. НО КТО ВИДИТ СОН? ГОРОД ИЛИ МЫ?»

А ниже, уже другим, более неровным и торопливым почерком, словно добавленная в последний момент: «ОНИ УЖЕ ЗДЕСЬ. ОНИ НИКОГДА НЕ УХОДИЛИ. ОНИ ЖДУТ СВОЕГО ЧАСА. УЛЕЙ ПРОСЫПАЕТСЯ.»

Элиас поднял листок. Бумага была шершавой на ощупь, реальной в этом мире голограмм и симуляций.

«Что вы нашли?» – спросила Алиса, подходя.

Он показал ей записку. Ее глаза быстро пробежали по строчкам, и на секунду в них мелькнуло что-то, что Элиас не смог расшифровать. Не страх. Скорее… узнавание? Предчувствие?

«Это его почерк. Вторая часть… добавлена недавно. Возможно, в день исчезновения.» Она взглянула на Элиаса. – «Вы говорили с Волковым. Он сообщил что-то еще.»

Элиас колебался. Но она была частью расследования. И если Волков был прав, и она тоже в опасности… «Было еще одно дело. Три месяца назад. В Рыбах. Похожие обстоятельства.»

Лицо Алисы осталось невозмутимым, но ее пальцы чуть сильнее сжали девайс. «Я не знала.»

««ОрбиСфера» знала?»

«Не знаю. Возможно, нет. Или… возможно, информация была ограничена высшим руководством.» Она перевела взгляд на мертвого Лебедева. – «Он что-то обнаружил. Что-то, связанное с проектом «Улей». И это «что-то» его убило. И, возможно, убило того инженера в Рыбах.»

«Или «что-то» – это «кто-то»,» – мрачно добавил Элиас. – «Кто-то, кто умеет стирать людей из систем и оставлять после них такие… сувениры.»

Внезапно свет в лаборатории вспыхнул на полную мощность, ослепив их. Одновременно тихо заработали сервера, и главный голографический проектор ожил. В центре комнаты возникло изображение. Не сложная схема и не данные. Это было лицо.

Лицо доктора Артема Лебедева. Но живое, дышащее, с умными, усталыми глазами за очками. Запись.

Голос был его голосом, но звучал странно отрепетированно, монотонно.

«Если активирована эта запись, значит, протокол «Молчание» приведен в действие. Значит, я мертв или недоступен. Значит, они пришли за мной.» Он сделал паузу, будто собираясь с мыслями. – «Проект «Улей» – не просто нейросеть управления. Это нечто большее. В ходе интеграции с центральным процессором жизнеобеспечения мы обнаружили… аномалию. Слой кода, глубоко вшитый в базовое программное обеспечение «Зодиака». Он был здесь с самого начала. С момента закладки первых модулей. Древний, архаичный, но невероятно сложный. Он неактивен. Спящий. Мы назвали его «Тенью».»

Изображение сменилось схемой города, где определенные узлы подсвечивались зловещим фиолетовым цветом.

««Тень» – это не вирус. Это… семя. Программа, предназначенная для активации при определенных условиях. Мы не знаем, каковы эти условия. Мы не знаем, кто ее создал. «ОрбиСфера» отрицает ее существование. Они говорят, что это глюк, артефакт ранних версий софта. Но я изучил его. Я… заглянул внутрь.» На лице Лебедева появилось выражение, близкое к ужасу. – «Там есть узоры. Логика, которая не похожа на машинную. Она органическая. И… голодная. Она ждет. А проект «Улей»… он невольно создает для нее идеальную среду. Нейросеть «Улья» станет проводником, нервной системой, через которую «Тень» сможет пробудиться и распространиться. Она сможет взять под контроль все. Атмосферу. Гравитацию. Терморегуляцию. Защитные щиты.»

Запись снова прервалась. Лицо Лебедева стало напряженным, он что-то искал за кадром.

«Я пытался предупредить. Меня не слушали. Говорили, что я параноик, что проект слишком важен, чтобы его останавливать из-за фантомов. Но я знаю, что они ошибаются. И я знаю, что есть те, кто… кто не хочет, чтобы «Тень» была обнаружена. Возможно, те, кто посадил ее сюда изначально. Они следят. Они устраняют угрозы. Если вы смотрите это, вы уже в опасности. Ищите…»

Тут голос на записи исказился, превратился в шипящий, цифровой шум. Изображение начало рябить. Последние слова Лебедева были едва различимы:

«…ищите Смотрителя. Он знает… Он помнит начало… В Архивах… Первого Камня…»

Запись оборвалась. Свет снова погас, оставив только аварийное освещение. В тишине лаборатории было слышно лишь собственное дыхание Элиаса.

Он посмотрел на Алису. Ее лицо было бледным. Все ее холодное спокойствие испарилось. В ее глазах горел настоящий, неприкрытый ужас.

««Тень»,» – прошептала она. – «Он действительно нашел ее. И они убили его за это.»

«Кто «они», Алиса?» – спросил Элиас тихо, но твердо.

Она медленно покачала головой. «Я не знаю. Я клянусь, я не знаю. Но если то, что он сказал, правда… если в основе «Зодиака» лежит чужой, спящий разум…» Она посмотрела на Элиаса. – «Тогда мы все в ловушке. Весь город. Два миллиона человек. И мы даже не знаем, кто держит клетку.»

За дверью лаборатории послышались шаги и голоса. Прибыла команда Волкова. Но Элиас понимал, что границы этого дела только что раздвинулись до размеров всего города. И до времен его основания.

Он сунул листок с рисунком сот и таинственную записку во внутренний карман. «Смотритель». «Архивы Первого Камня». Это были нити. Нити, ведущие в прошлое «Зодиака» и, возможно, к ответу на вопрос, кто или что начало охоту на тех, кто слишком близко подошел к истине о городе на орбите.

Он взглянул на восковую фигуру в кресле. Лебедев нашел истину. И истина сделала его памятником самому себе. Элиас пообещал себе, что не повторит его судьбу. Он найдет Смотрителя. Он раскроет тайну Тени. Даже если для этого придется разобрать по винтику весь этот сияющий, прекрасный и лживый мир, парящий в вечной ночи космоса.

Расследование только началось. Но Элиас Торн уже чувствовал, что эта тень, отброшенная гигантским городом, может оказаться длиннее и темнее, чем он мог себе представить. И что где-то в ней уже шевелятся чудища, рожденные сном разума, чей час, наконец, может настать.