Цитаты из книг автора «Купава Огинская»

– Ты тогда торговалась как бешеная и на всю ярмарку орала, что у тебя папа купец и ты знаешь сколько… цитирую: «Сколько стоит эта непотребная тряпка». – И что там дальше было? – тихо спросила я, прикрывая глаза. – Продавец сделал скидку и попросил тебя у него больше никогда ничего не покупать.

Вполне адекватный человек. Предлагает прийти ночью и признаваться в любви в наряде ведьмы на шабаше. Даже сережки с изумрудом предлагает. Может, он романтик? – Извращенец он, Виричка, – уверенно заявила я. Эльфийка не разделила моей уверенности, пришлось доносить до непосвященных важную информацию: – Чтобы ты знала, ведьмы на шабаше голышом зажигают.

У окна за столом, повернувшись ко мне лицом и опираясь локтем на столешницу, сидел зломордый. И улыбался. Гаденько так. И лицо у него было гаденькое, и осеннее солнце за окном гаденько светило, освещая гаденькую обстановку комнаты. Все вокруг было гаденьким. А самой гаденькой была я. И как же мне было гаденько.

– Слышите, кролики, или вы сейчас же прекращаете спариваться, или я встаю и присоединяюсь. И следующую ночь вы в лазарете проводите. – Мирочка, ты коза! Надо мной тут издеваются всякими разными способами, а ты мало того что не заступаешься, так еще и угрожаешь! – Вырываться я перестала, лежала и злилась. – Я орчанка, – заметила она, – и хочу спать. А у нас, если кто-то мешает отдыхать, принято брать родовую дубину и идти выключать звук мешающему. Без предупреждения. А я вас предупредила. Так что прочувствуй всю мою к тебе любовь и заткнись. Время пять часов утра.

воспоминания о родителях, как правило, будили во мне две сильных, но кардинально противоположных эмоции: я либо захлебывалась в слезах, либо впадала в неконтролируемую ярость.

Не то чтобы я была неоправданно жестокой, просто считала, что везде и всегда должна торжествовать справедливость.

Моя логика почему-то дала сбой и упрямо твердила, что один плюс один – это ноль.

Дура – и ладно, главное, что совесть меня не грызет.

– чудо просто. А у всякого чуда, как известно, имеется срок годности…

– Ты должна сейчас чувствовать разрывающий сознание ужас, плакать и умолять меня увести тебя отсюда, – раздраженно ответил он. – Это колыбель матери, даже мне тяжело здесь находиться. Слов не было. В смысле, слова-то были, но все матерные и к озвучиванию непригодные. – Раз тяжело, так пойдемте отсюда, я ж не изверг, чтобы расшатывать ваше хрупкое душевное равновесие, – хмуро сказала я, с трудом сдерживая ругательства.