Цитаты из книг автора «Кристофер Райан»

Мы заключаем, что наш вид имеет как минимум столь же сильную врождённую способность к щедрости и любви, как и к разрушению, к мирной кооперации – как и к военной, к открытой, расслабляющей сексуальности – как и к ревностной, собственнической, убивающей чувства. Оба эти мира открыты для нас, но около десяти тысяч лет назад некоторые из наших предков свернули с пути, по которому шли вечность, и ступили в сад, где их ждали невиданные доселе тяжёлый труд, болезни, конфликты

Хотя в доисторическое время, разумеется, бывали вспышки инфекционных заболеваний, маловероятно, чтобы они распространялись достаточно широко, несмотря на значительную сексуальную раскрепощённость. Для болезнетворных микробов это было почти непреодолимым препятствием; группы собирателей были разбросаны на далёкие расстояния, с минимумом межплеменных контактов. Для опустошающих эпидемий не было условий вплоть до начала сельскохозяйственной революции. Заявления о том, что современная медицина и санитария спасают нас от инфекций, бушевавших в доисторическое время (нередко приходится слышать и такое) – сродни заявлениям о том, как здорово спасают в автомобильных авариях жизни современных людей ремни и подушки безопасности, при том что для первобытных людей такие аварии неминуемо заканчивались летальным исходом.

Резкий рост населения в мире, сопровождавший развитие земледелия, означает не улучшение здоровья, а увеличение плодовитости. Больше людей живут и размножаются, но качество их жизни становится хуже.

Как упомянуто в предыдущих главах, ясно, что в целом здоровье человека (включая долголетие) было серьёзно подорвано переходом к земледелию. Типичная диета, бывшая до того чрезвычайно разнообразной и питательной, свелась к нескольким типам зерновых с редкими добавлениями мяса и молочных продуктов.

Чем больше земли, тем больше еды. Больше еды – значит, можно прокормить больше детей. Больше детей – больше помощи в хозяйстве, больше солдат. Такой рост населения требует ещё больше земель, которые можно завоевать и удержать только через войну. Другими словами, переход к земледелию ускорялся, казалось бы, неопровержимым доводом, что лучше захватить земли чужаков (убив их, если это необходимо), нежели позволить собственным детям умереть от голода.

Но немало антропологов уверены, что огромный процент детской смертности, который ранее приписывали голоду и болезням, скорее всего имеет причиной банальное детоубийство. Они утверждают, что сообщества собирателей таким образом ограничивают количество детей, чтобы те не стали обузой для группы и не раздували популяцию до размеров, угрожающих истощить продовольственные ресурсы.

В условиях, близких к первобытным, человеческие существа больше проигрывали, нежели выигрывали от войны. Свидетельства – и фактические, и косвенные – говорят в пользу того, что доисторический человек гораздо больше занимался любовью, чем войной.

Задаваться вопросом, к чему по природе своей склонен наш вид – к войне или миру, к щедрости или собственничеству, свободной любви или ревности, – это то же, что спрашивать, какова природа воды – твёрдая, жидкая или газообразная. Единственный разумный ответ: это зависит от обстоятельств. На почти пустой планете, полной еды и свободных мест для обитания, избегнуть внутривидового конфликта было самым лёгким и самым привлекательным вариантом

Как ни сложно некоторым людям принять этот факт, но анализ ископаемых останков недвусмысленно свидетельствует, что наши предки не знали повсеместной, постоянной нехватки продовольствия до распространения земледелия. Хроническая нехватка еды и дефицитная экономика – порождение социальных систем, возникших с началом обработки земли.

археолог Тимоти Тейлор считает, что люди, впервые приручившие огонь около 1,4 млн лет назад, были выше, чем средний человек сегодня. Скелеты, обнаруженные в Греции и Турции, показывают, что доземледельческий мужчина в этих областях был в среднем около 5 футов 9 дюймов (1,72 м) ростом, а женщина около 5 футов 5 дюймов (1,62 м). Но с переходом на питание злаками средний рост существенно уменьшился. Даже современные греки и турки всё ещё не догнали в росте своих доисторических предков.