Ща мы с тобой нафеячим, подруга! С-собирай оставшиеся фляги и полезли наверх.
– Ик, – согласно икнула та, сгребая стратегический запас безрассудной смелости, героической глупости и отличного настроения.
Если я не выиграю минимум три сундука, убью тебя, воскрешу и снова упокою тем же способом, что герцога. А потом распилю на дрова и, каждый раз разжигая камин, буду любоваться пламенем
Для друзей она была малышкой Адель, для недругов – исчадием ада[1], для родственников – «позором семьи и белым пятном на их черной репутации», для бабушки – «бедной девочкой во враждебном окружении зацикленного на традициях клана
Что это? Галлюцинация? Прилив крови к голове сказывается или результаты нервного срыва? Ну не может же на самом деле за ней прилететь ангел? Белоснежный, с шикарными полупрозрачными крыльями и светящимся нимбом над откровенно ржущей вороньей головой. Нет, ей все это просто мерещится!
Ведь мерещится же? Правда?
Не может же в самом деле Лисица с воинственным кличем лупить гигантского паука крысой, которую со сноровкой бывалого силача раскручивает за хвост одной рукой?
Оказалось, что может!