– Детка, ты только не реви, ок? Найдется твой Олег. Тебе нужно расслабиться, пока менты не затаскали на допросы, – успокаивающе произнесла девушка, опустив прохладные руки на мои оголенные плечи. Я нервно вздрогнула от неожиданного прикосновения. Ее задорные зеленые глазки с растерянной улыбкой пробежались по моему лицу. А затем она мельком оглянулась в сторону правоохранителей и намеренно понизила голос. – Хотя… я была бы не против, если бы тот следак в косухе…

– Анфис, ты как? – раздался обеспокоенный голос Глеба.

Кристина раздраженно цокнула языком и закатила глаза.

– Ермаков, вечно ты невовремя появляешься…

– Ржевская, не тебе вопрос задали, – с привычным подколом произнес Глеб, оттряхнув от пыли бежевый костюм-тройку.

– Не знаю, что отвечают в таких случаях, – честно призналась, пожав плечами. – Мы несколько месяцев готовились к этой дате… а теперь… Теперь тридцать первое августа…

– Мы точно никогда не забудем, – завершила мою мысль Кристина, криво улыбнувшись.

– Меня еще никогда так грубо не припечатывали к полу. Поэтому да, навряд ли я забуду от этом, – усмехнулся Ермаков, поправив новенький коричневый галстук-регат, который вдруг стал удушающе сдавливать шею. Его обеспокоенный взгляд метнулся в мою сторону. – Когда тебя вызовут на допрос, не стесняйся, звони мне. Тебе наверняка понадобится юридическая помощь. Следователи без присутствия юриста на допросе могут оказывать психологическое давление. А это не пойдет тебе на пользу. Не стоит им доверять…

На последних словах мужчина мельком оглянулся в сторону оперативников.

– Спасибо, буду иметь в виду, – губы дрогнули в натянутой улыбке, и я вдруг уловила в руке Кристины сверкнувший смартфон. – Мой телефон у тебя?

– Да, кажется… – ответила подруга, покопавшись в миниатюрной сумочке из серебряных паеток. – Вот, держи. Подожди, ты хочешь позвонить…

Разблокировала смартфон с помощью лица и молниеносно набрала номер Олега. В трубке монотонный женский голос сообщил: «абонент не отвечает или временно недоступен». Я проделывала одно и то же действие несколько раз, пока окончательно не сдалась.

Он не мог меня просто так бросить посреди свадьбы. Это так на него не похоже…

– Не думаю, что он вообще ответит на этот номер телефона… – предположила Ржевская, глядя на мои бессчетные попытки дозвониться до мужа. – Сейчас будут следить за его счетами и номерами. А Власов не такой дурак, чтобы сдавать себя простым звонком, с помощью которого его могут отследить.

– Не знал, что когда-либо скажу это… но Кристина права, – согласился Глеб, взглянув на мое обеспокоенное лицо. Девушка в этот момент недовольно сложила руки на груди и закатила глаза в свойственной ей манере. – Если следователь и опера пришли задерживать его, значит на то были веские основания. Не зависимо от того, есть что ему скрывать или нет, он в любом случае засядет на дно. Попадись он сейчас на глаза следственному комитету, ты бы уже завтра передачки ему носила. Отмазаться в этом случае практически нереально. И кстати, не пугаю тебя, но… будь готова к тому, что менты будут следить за тобой и заберут все ваши имеющиеся гаджеты на «прогрев».

– Но почему именно сегодня? Почему в этот день?! – недоуменно воскликнула я, взявшись за голову. – Это что, какой-то подарок на свадьбу?! Я не понимаю… не понимаю… Этого просто не может быть…

– Вопрос в другом. Как у него получилось свалить за десять минут до приезда ментов? Ему кто-то сообщил? – задала вопрос Ржевская скорее самой себе, нежели нам всем. – Здесь явно что-то не так, подруга.

– Хочешь сказать, что Олег… – я нервно сглотнула слюну, прежде чем произнести это. А затем намеренно перешла на шепот, чтобы не услышали лишние уши. – … мой Олег – убийца?

Взор вмиг заполонили слезы, вознамерившиеся испортить макияж, который старательно наносил визажист около двух часов. Подбородок и нижняя губа предательски задрожали, как только я произнесла ту страшную фразу. А тот факт, что телефон Олега был недоступен, еще больше выбивал почву из-под ног.

– Я ничего не хочу сказать, Анфис… – ободряюще произнесла подруга, поджав губы. – О, детка, не плачь… Твоему милому личику так не идут слезы…

Девушка потянулась обнять меня, но ровно в тот момент телефон в руке завибрировал от входящего сообщения. Я мигом отпрянула от Крис и взглянула на экран. Глаза зацепились за одно непрочитанное сообщение от анонима. Разблокировав телефон, я мельком прочитала несколько строк:

– «Все в порядке. Никому не верь. Меня подставили. Не скрывайся от ментов. Тебе нельзя. Будь у них на виду. Целую».

Пальцы задрожали, пока перечитывала сообщение снова и снова. Слезы покатились по щекам, и я очнулась только тогда, когда добрая половина из них опечаталась на экране, исказив буквы. По бокам мгновенно возникли любопытные головы Кристины и Глеба. Они также мельком прочли текст от анонима, послать ответное сообщение которому было технически невозможно. Друзья подняли на меня не менее обеспокоенные взгляды, а затем молча переглянулись между собой. Глеб одним нервным взмахом руки запустил пятерню в черные как смоль волосы, растрепав причесанную шевелюру. Кристина же надула щеки и тяжело выдохнула, покачав головой.

Первым от оцепенения очнулся Глеб:

– Нет никакой гарантии, что это пишет Олег.

– Не думала, что когда-нибудь скажу это, но Ермаков прав, – произнесла Кристина, направив в сторону парня колкий взгляд. Тот лишь скрестил руки на груди и недовольно поджал губы. – А вдруг это сами менты пишут? Ну, знаешь… проверяют тебя и твою реакцию.

Но только я знала, что в стиле Олега было писать короткие сообщения по два-три слова с точками и без смайликов. Первое время наших отношений меня это невероятно раздражало. Почему его мысли всегда ограничивались двумя-тремя словами? Почему нельзя расписать предложение как все нормальные люди? Для чего эти паузы и многочисленные точки? А потом спустя время смирилась, привыкла и приняла его таким, какой он есть.

– Сейчас никому нельзя доверять, – подтвердил Глеб. – Мы не знаем, совершал ли Олег то, в чем его обвиняют. И скорее всего с вероятностью девяносто процентов и не узнаем никогда.

– Анфис, детка, поехали к нам в бар. Развеешься и хотя бы на сутки забудешь обо всем этом дерьме, – чуть ли не умоляя, пропела подруга. Она выпучила пухлую нижнюю губу и состряпала страдальческое выражение лица в сочетании с милым взглядом бледно-зеленых глаз.

Я направила отстраненный взор на суетящихся гостей. Несколько женщин во главе с моей матерью собирали оставшуюся еду в белые ланч-боксы, несколько коллег Олега старались поскорее уничтожить остатки алкоголя на столах. Кто-то ушел, не попрощавшись, а кто-то продолжил сидеть за столом и активно обсуждать развернувшуюся ситуацию.

Правоохранители, закончив опрашивать последнего гостя, направились в сторону выхода. Проходя мимо нас, старший следователь задержался, пока два оперуполномоченных остались ждать его у входа в банкетный зал. Я затаила дыхание от страха, когда следователь долго и упрямо глядел мне в глаза, пока шел в нашу сторону.

– Хотел предупредить вас, завтра будет проводиться обыск вашей квартиры, – твердо проговорил он, глядя на меня в упор. Безразличие в его глазах цвета какао с молоком пугало и отталкивало. – Вам есть у кого остановиться на пару дней?

Я на автомате кивнула. Обдумывать у кого я останусь сил не было. Как и желания возвращаться в нашу квартиру без Олега.

– Ваши слова прямо противоречат двадцать седьмой статье Конституции. Анфиса имеет право свободно передвигаться, и сама выбирать место пребывания. Тем более, когда речь идет о ее жилье, – с недоверием произнес Глеб, скрестив руки на груди. – И неужели за столь короткий срок вы получили судебное постановление на обыск?

Следователь Одинцов с полным хладнокровием метнул взгляд в сторону Глеба. Невозмутимое выражение лица правоохранителя никак не отражало, что слова юриста могли его как-то задеть.

– Не будьте столь категоричны, гражданин Ермаков. Ордер у нас имеется, и ознакомиться с ним можно непосредственно перед самим обыском. Я не оспариваю тот факт, что Анфиса Андреевна вольна выбирать место пребывания… Но не каждый захочет с утра встречать толпу оперативников, и в целом присутствовать в доме, когда сотрудники следственного комитета переворачивают его вверх дном. За сохранность имущества не переживайте. Обыск пройдет в присутствии понятых, при производстве будет составлен протокол в соответствии со статьями 166 и 167 УПК РФ. Я не обязан предупреждать гражданку Ростовецкую об обыске, так что с моей стороны это предупреждение можно считать жестом доброй воли. Надеюсь, у вас больше не осталось вопросов.

Но вопросов становилось только больше.

Ермаков в ответ лишь криво улыбнулся, решив больше не вступать в диалог со следователем.

– Спасибо за беспокойство, товарищ следователь… Ох, простите, старший следователь, – обольстительно пролепетала Кристина, откровенно заигрывая с сотрудником следственного комитета. Она кокетливо заправила выпавшую медную прядь за ухо и тут же ухмыльнулась. – А если бы моей подруге не где было остановиться, вы бы предложили переночевать в обезьяннике с бомжами и проститутками?

Одинцов улыбнулся одним лишь уголком губ всего на мгновение, сверкнув в сторону подруги холодным бесчувственным взглядом.

– Провести ночь среди проституток и бомжей не такая уж и плохая перспектива, чем всю жизнь прожить рука об руку с серийным убийцей.

На мгновение я замерла, ощутив, как по рукам пробежали холодные мурашки от его ледяного тона. Но еще больше от противоречивого чувства, посетившего меня тогда. Мужчина говорил о вполне себе адекватных и даже, казалось бы, человечных вещах, но сказано это было чрезвычайно цинично. Словосочетание «серийный убийца» еще долго гремело в мыслях.

Напоследок он бросил на меня короткий изучающий взгляд, попытавшись в очередной раз проследить реакцию с моей стороны на его заявление. Но практически сразу же попрощался и последовал к выходу.

– А он хорош. Симпотный. И обручалки нет, – усмехнулась подруга, глядя ему вслед, и тут же досадно вздохнула. – Жаль, что мент…

– Не видел его прежде ни в нашем МВД, ни в следственном комитете. Он не из нашей области. Все еще хуже, чем я предполагал. Дело завели еще несколько месяцев назад, а может и лет. И вот еще что… – задумался Глеб, продолжив как загипнотизированный смотреть на то место, где только что стоял правоохранитель. – Обычно об обыске не предупреждают, а ставят перед фактом, что прямо сейчас будет производиться обыск. Здесь что-то не чисто. Возможно, следователь с помощью такого хода решил проверить твою причастность к делу. Что, если он предупредил тебя специально, чтобы проверить заявишься ли ты в квартиру для заметания следов или нет?.. Анфиса. Анфис? Будь остор…

– Подождите! – крикнула я вслед уходящим правоохранителям, перебив Глеба.

А после побежала за ними, удерживая одной рукой шуршащий подол длинного свадебного платья, а второй телефон с ярко-желтым силиконовым чехлом. Трое мужчин недоуменно оглянулись, направив на меня вопросительные взгляды.

– Я готова дать показания. Прямо сейчас.