Глава 2: Поезд в Москву

Неделя пролетела в вихре репетиций, небольших выступлений в местных клубах и бесконечных ночных разговоров под звездами, где Кирилл и Алиса мечтали о большой сцене, о фестивалях, о том, как их “Эхо Городов” зазвучит по всей стране. Они были так уверены в своем будущем, так едины в своих стремлениях.

Пока не пришел он – Богдан. Гладкий, самоуверенный, с хищным блеском в глазах и визиткой крупного московского продюсерского центра. Он появился на их выступлении в захудалом баре “Стальной Сверчок”, где обычно собирались лишь такие же мечтатели, как они, и пара местных выпивох.

Богдан сидел в углу, потягивая свой модный коктейль, и неотрывно смотрел на Алису. После выступления он подошел к ним, обворожительно улыбаясь.

“Вы удивительны, ребята. Но…” Он сделал паузу, его взгляд остановился на Алисе. “У нее – голос. Настоящая звезда. Я хочу предложить ей контракт. Сольный.”

Слова Богдана рухнули на них, как снежная лавина, погребая под собой все их общие мечты. Алиса почувствовала, как земля уходит из-под ног. Кирилл сжал кулаки, его глаза потемнели.

“Сольный?” – прохрипел Кирилл. “А как же группа? Мы – одно целое.”

Богдан снисходительно усмехнулся. “О, ради бога. Вы милые, но в Москве таких групп – пруд пруди. А вот такой голос, как у Алисы, – это редкость. Я могу сделать из нее звезду. Настоящую.”

Он разложил перед Алисой контракт, его условия были головокружительными: запись альбома, раскрутка на радио и телевидении, гастроли. Все, о чем они могли только мечтать, но только для нее одной.

Ночи после этого предложения были самыми тяжелыми в их жизни. Алиса металась между преданностью группе, любовью к Кириллу и амбициями, которые теперь казались почти осязаемыми. Кирилл чувствовал себя преданным, брошенным, но видел в ее глазах этот огонь, это стремление, которое он так хорошо знал и в себе.

“Алиса, мы же хотели этого ВМЕСТЕ,” – говорил он, его голос был полон боли.

“Я знаю, Кирилл! Знаю! Но это – шанс! Шанс, который может не повториться!” – отвечала она, ее глаза наполнялись слезами.

Они пытались найти компромисс, пытались убедить Богдана взять всю группу, но он был непреклонен. “Только Алиса.”

В конечном итоге, решение было принято. Сердце Алисы разрывалось, но разум, этот коварный советчик, шептал о возможностях. Она выбрала Москву. И Кирилл, несмотря на всю свою боль, знал, что не сможет ее удержать. Он не хотел быть якорем, тянущим ее вниз. Хотя в глубине души он чувствовал себя именно так – брошенным якорем.

Их последняя ночь в Нижнем Тагиле, накануне отъезда Алисы, была пропитана горечью и отчаянием. Они снова оказались в котельной, но теперь это место казалось чужим, пустым.

“Не уезжай,” – прошептал Кирилл, когда она лежала у него на груди, пытаясь задержать их последние мгновения.

“Я должна, Кирилл. Ты поймешь, когда-нибудь,” – ее голос дрожал.

Их секс этой ночью был другим. Не жарким, необдуманным, как обычно. Он был полон прощания, отчаяния, попыток запомнить каждое прикосновение, каждый вдох. Его поцелуи были солеными от слез, ее пальцы судорожно цеплялись за его спину, будто она могла раствориться в нем и увезти его частичку с собой.

Он целовал ее тело, как будто прощался с каждым его изгибом, каждой родинкой, зная, что, возможно, больше никогда не увидит ее так близко. Она отвечала ему с такой же болью, ее стоны были заглушенными всхлипами, а движения – попыткой впечатать его в свою память навсегда.

“Я люблю тебя, Кирилл,” – слова вырвались из нее с последним, отчаянным толчком.

“И я тебя, Алиса. Всегда,” – прохрипел он, чувствуя, как его сердце сжимается от невыносимой боли.

Утром, на перроне вокзала, их прощание было кратким и мучительным. Он обнял ее изо всех сил, вдыхая ее запах, пытаясь запомнить тепло ее тела.

“Не забывай нас,” – сказал он, его голос был хриплым.

“Никогда,” – прошептала она, и села в вагон.

Когда поезд тронулся, унося Алису в сияющую, но чужую Москву, Кирилл стоял на перроне один, чувствуя, как его сердце разбивается на миллион осколков, каждый из которых отражал ее уходящий силуэт. Металл и надежды Нижнего Тагила теперь казались лишь пылью.

Глава 3: Огни большого города

Москва встретила Алису яркими огнями и холодным равнодушием. Сначала эйфория от подписания контракта заглушала боль от расставания с Кириллом. Но вскоре она поняла, что в этом городе она абсолютно одна. Связь с Денисом и Лерой оборвалась, обозленные их предательством, они отказывались отвечать на ее звонки. А Кирилл… Кирилл не брал трубку.

Ее новая жизнь была похожа на конвейер. Продюсерский центр Богдана, огромный и безличный, занимался ею по четкому расписанию. Занятия с вокальным тренером, стилистом, хореографом, фотосессии, записи в студии, которые длились до глубокой ночи. Ей дали новое имя – Аврора. “Как полярное сияние. Яркая и неуловимая,” – объяснил Богдан. Она чувствовала себя марионеткой.

Ее первой опорой в этом новом, безумном мире стала Светлана, ее пиар-менеджер. Светлана была старше на десять лет, энергичная, прагматичная блондинка с пронзительным взглядом и доброй улыбкой, которую она редко показывала. Она стала для Алисы не только наставником, но и единственной подругой.

“Понимаешь, Аврора,” – говорила Светлана, когда Алиса сидела в студии, изможденная после очередного дубля. “Твоя задача – петь. Остальное – наша забота. Не думай о прошлом. Думай о будущем.”

Но Алиса не могла не думать о прошлом. Ночами, в своей дорогущей, но пустой квартире, она смотрела на фотографию Кирилла на своем телефоне, слушая старые записи “Эха Городов” и плакала. Она скучала по его прикосновениям, по его запаху, по тому, как он мог одним взглядом понять, что она чувствует.

Особенно тяжело было, когда она записывала свою первую сольную песню. Богдан требовал “страсти”, “глубины”, “переживаний”.