Цитаты из книги «Русалка»

Море ему было дороже любой живой души, вот и не получалось обзавестись супругой, ибо женщины гораздо проницательней, чем хотелось бы мужчинам.

Пока я не превратилась в человека, ни разу не слышала о том, что в собственном теле может быть что-то неприличное.

На другой день человек с горящим взглядом появился снова. Барнум сдержал обещание и поговорил с её охраной. На этом настояла Черити. Амелия видела, как охранники перекинулись парой слов, когда тот человек вошел в зал. Но они получили приказ Барнума не подходить к нему, если он не будет угрожать Амелии. А он ей не угрожал. Не подходил к стеклу, не отказывался выходить из зала каждый раз, когда его закрывали на перерыв, не совершал ничего такого, что могло бы объяснить всё растущее чувство тревоги у Амелии. Но и не уходил. Просто застыл, не сводя с Амелии горящего взгляда.

А зачем возвращаться каждый раз и смотреть, как она плавает в аквариуме? Кто он, религиозный фанатик, как подозревает Леви, или просто восторженный зритель, настолько очарованный обликом русалки, что заплатит любые деньги, лишь бы увидеть её снова? «И то, и другое плохо, нечто вроде одержимости», – подумала Амелия. А одержимости стоило опасаться. Она прильнула к Леви. От него исходило тепло, а её отчего-то пробрало холодом до самых костей.

Они пожирали её глазами, упорно, неотступно, а она больше не могла на них смотреть, но отвернуться было некуда, её обступили со всех сторон, и отовсюду скалились эти хищные, ненасытные рожи, всё больше распаляясь от её вида, горя желанием смотреть ещё, ещё и ещё, но ведь она же должна была это предвидеть, и Барнум должен был знать, что так выйдет, и Леви пытался её предупредить, она не желала их больше видеть, свернулась клубком, закрыв лицо хвостом, и горько пожалела о решении покинуть родной дом.

Вместо русалки сладости уничтожала Черити, словно полноты из-за беременности ей было мало и хотелось раздобреть как можно больше. Барнум считал, что ребенку сладкое только во вред, особенно, если родится мальчик. Мальчикам нужно красное мясо, желательно побольше. В этот раз он очень ждал мальчика. Дочки подрастали славные: в Кэролайн уже проглядывала юная красавица, а малышка Хелен пока оставалась пухлым писклявым комочком в кружевах с кудряшками. Вот бы родился мальчик! Продолжатель рода Барнумов. Сын научился бы всему в Американском музее и продолжил бы его дело. Музей бы достался в наследство его детям и внукам, и так далее, и фамилия Барнум навеки вошла бы в анналы истории Нью-Йорка. Только этому не бывать, если у Черити снова родится девочка. Надо бы сделать ей внушение, чтоб не увлекалась этими булочками да пирожными. Мясо, вот что нужно сыну Барнума.

Я имею в виду не танцовщиц кабаре, – пояснил Барнум, – а просто девиц в маскарадных костюмах, распевающих про Фиджи. Амелия может петь и танцевать среди них, а потом они отступят на задний план, она останется одна на сцене, и… – Ну уж нет, – заявила Амелия. Барнума так поразил её резкий ответ, что даже его приплюснутый нос побагровел. – Что «нет»? – Никаких танцев, – ответила Амелия. – Хотите танцовщиц на сцене – ваше дело, но только без меня. Барнум прищурился и посмотрел на неё. Амелия не отвела глаз. Она его не боялась. Не для того она в одиночку переплывала океан, чтобы ею помыкали. Пусть знает это с самого начала.

Кому понравится оказаться дураком? Уж лучше быть жертвой обмана, чем просто болваном. Когда тебя надули, вроде и винить себя не в чем, и можно говорить, что и не верил вовсе.

Пожалуй, первым делом нужно убраться подальше от океана. Человеческому телу здесь не место.

Такова уж материнская доля – приходится расставаться с детьми, чтобы они сами добивались успеха и учились на собственных ошибках.