Цитаты из книг автора «Кристель Дабо»

– Бастард, который вдобавок является сыном Отверженной, не имеет права нападать на высокородного вельможу, – услышала она голос Арчибальда, перебиваемый стуком шаров. – Даже когда речь идет о защите поруганной чести члена его Семьи. Я не стал подавать жалобу, чтобы засадить его в тюрьму, но наш трибунал вынес ему предупреждение: если он еще раз поднимет руку на знатного придворного, ему грозит Аннигиляция.

Офелия с трудом представляла себе эту сцену. Торн и впрямь редко терял самообладание и никогда ничем не проявлял своего отношения к Беренильде. Единственное свидетельство его любви к тетке, которое Офелия могла вспомнить, выразилось в том, что однажды он протянул ей за столом солонку.

– Я вижу, вы постепенно начинаете меня узнавать, Офелия. Видите ли, я одержим духом противоречия: стоит мне что-то запретить, как я стараюсь этого добиться.

– Торн – воплощение порядка, тогда как я – воплощение хаоса. Я ответил на ваш вопрос?

– Следовало хорошенько подумать, Огюстен, прежде чем впускать к себе продажного офицера, – проворчала Матушка Хильдегард. – Будь у тебя хоть капля благородства, ты взял бы под защиту Отверженных. Эти парни терпят настоящий холод и голод.

Едва Офелия промолвила это, как ее охватил леденящий страх. Исчезнувший гость думал о «божественной справедливости». А вдруг автор этих писем и тот, кто приказывал Офелии покинуть Полюс, – один и тот же человек?! «Богу неугодно ваше пребывание здесь». Нет-нет, это просто плод ее воображения. Что может быть общего между наказанием человека, убившего браконьеров, и запретом девушке выйти замуж? Абсолютно ничего!

– Я разрешаю вам говорить в присутствии мадам Хильдегард предельно откровенно, – сказал Арчибальд, заметив, что девушка колеблется. – На кону стоит и ее репутация, и моя.

– А вы совсем не похожи на маленькую девочку, когда заняты чтением. Нет, идти еще дальше не требуется.

Офелия так давно не занималась чтением предметов, что допускала ошибки, свойственные начинающим. Она дождалась, когда ее руки перестали дрожать, и возобновила чтение с того момента, где оно прервалось. От трубки по-прежнему исходил страх, но теперь Офелия наблюдала это со стороны, как зрительница перед мрачной, пугающей картиной.

Офелия поднесла трубку к ближайшей лампе, чтобы рассмотреть, – на ней был герб Лунного Света. Она сняла перчатки чтицы, снова взяла ее в руки, и тут девушку захлестнул такой шквал чужих эмоций, что пришлось положить трубку на колени – ей нужно было успокоиться.