Будучи фавном Дира О́дом продолжила прятать свои изящные копытца за традиционными для ее племени длинными одеяниями и изрекаться умиротворенным голосом, отражающим всю мудрость от огромного массива знаний, которые она поглощала в себя будто воздух, однако на этот раз она отпустила длину своих темно-русых волос, и от образа миленькой скромной девушки с короткой прической ничего уже было не осталось. А вот Даяна Верге́та, довольно, вытянулась в рост. Ее красота, как раньше, очаровывала всех наряду с ее добродушием и излишней жизнерадостностью. Голос звучал еще звонче, а взгляд ее крупных голубых глаз смотрел более убедительно. Я смотрела на каждую из них ровно так же, как смотрела в свое время на Кайлу. Этот год станет для Диры и Даяны завершающим.

– Ния, ты заметно поменялась, – отметила темноглазая фавна.

– Да я все та же, что и всегда, – спокойно повторяла подруга с явной благодарностью за такое внимание.

– Дира, права. С тобой что-то явно приключилось… Ах-да! Вы не поверите, насколько безумным было мое лето!

– Ты каждый год это говоришь, – занудно отметила Одом.

– Нет, не правда! – капризно простонала Даяна.

– Правда, – неуступно повторила Дира и собранно повернулась к нам. – Что заставило вас перебраться в другой корпус? Вы теперь вдвоем живете?

– Нет, – отозвалась Ния, недовольно наморщив нос. – Нас четверо. Мы, эльф и фея.

– Интересная комбинация, – впечатлено прокомментировала Вергета и бодро продолжила. – Вы сейчас заняты? Мы как раз скоро собираемся на Блюри́дж. Пойдемте с нами! Вы не можете такое пропустить. Сегодня такой жаркий день!

– Куда… – я удивленно подняла брови.

– Блюридж. Это озерный пляж. Недалеко отсюда, – тут же пояснила Даяна, интуитивно оглянув наших соседок, с интересом прошедших на кухню мимо нас.

– Но… – уставилась я на них, – нам сейчас можно выходить за пределы Академии?

– При разрешении директрисы – да, – звонко добавила она. – У нас уже есть на то разрешение. Осталось только уведомить ее и для формальности вписать в него ваши имена.

Я игриво переглянулась с Нией, всем видом убеждая ее, что такой момент не стоило упускать ни при каких сомнениях. Девчонки предоставили нам немного времени на сборы. Даяна же не тратила это время понапрасну и успела затмить разумы двум парням старшего разряда, которые также согласились на предложение составить нам свою компанию на Блюридж.

«Веселье всем было обеспечено!», – подумала тогда я.

Этот озерный пляж оказался расположен не так уж далеко от Академии. И, невзирая на это преимущество, он был совершенно безлюден. В этот день погода пленительно очаровывала своим спокойствием и последней летней теплотой, благодаря фире, отражавшейся блеском на водной глади и озарявшей чистое голубое небо. Наша спонтанно сформировавшаяся компания быстро разбрелось у понравившегося розово-песчаного берега, с воодушевлением готовясь погрузиться в комфортно нагретый голубой водоем.

– Ммм… погодка просто блаженство! – улыбчиво сказала Вергета.

Я уселась в теньке на незадетую и непомятую кем-либо прореженную траву, ощущая на лице мягкое прикосновение мелкого штиля и плотно держа в секрете, что переживала тогда внутри.

– Я рассчитывала, что ты, действительно, составишь нам компанию, – разочарованно сказала Ния, с осуждающим вниманием обратившись ко мне.

– А обязательно было звать этих файров? – недовольно буркнула я.

– Аня, – подруга вновь обернулась ко мне, – я – неопытный советчик в таком направлении… и, все же, ты понимала, что так все может сложиться у тебя. Знала, что он заканчивает последний разряд… – она расстегнула с себя синее платье, продолжая свое нарекание, в которой, очевидно, не было места ее милосердию. – Ему нужно реализовываться в жизни, а тебе – продолжать учиться. Я предполагала, что все так может закончиться для вас, но, пожалуйста, не вини его за это и не вини всех файров за то, к чему они совершенно непричастны.

– Я ожидала от тебя другого совета, – не удержалась я от ее безжалостной прямоты.

– Аня, – пригрозила она, уже стоя передо мной в синем купальном костюме с нашитой золотой эмблемой Академии, – если через какое-то время ты не залезешь в воду, то я сама тебя туда потащу, договорились?

– Посмотреть бы на эту картину, – повеселела я, и Ния взаимно улыбнулась, отправляясь к краю берега.

Я продолжила следить за всеми присутствующими с доброй завистью к поистине легкому мгновению, которое они с любовью одаривали друг друга. Так или иначе, подруга была права. Я слишком драматизировала об упущенном, но почему-то признание этого факта не изменяло ход моих мыслей.

– Как жизнь, элементаль? – услышала я позади себя твердый голос Ричарда Хэ́йса. Он был высокого роста, смуглый, с высвеченными кудрявыми волосами и золотистыми слегка прищуренными глазами. С этим файром я была знакома едва, но о его привлекательности знали все девчонки в Мировой Академии. Мне приходилось пересекаться с ним, когда я была в компании Райли, ведь Хэйс был частью его спортивной команды. Этот файр значительно следил за своей внешностью, стоит отдать ему должное, но его способность привлекать к себе много внимания и пользоваться очарованностью девушек, меня крайне раздражало. Его аппетиты не могла обуздать ни одна спутница.

Ричард легко уселся рядом со мной и пронизывающе заглянул в мои глаза. Я напряглась, когда увидела его по пояс оголенное тело. Он и вправду был хорош. Мое тело предательски отреагировало на его присутствие. Этот парень давненько начал подбиваться ко мне в друзья, когда Райли покидал Академию из-за своих соревнований. Сомневаюсь, что в этому году этот лейт мог оставить меня в покое.

– Ты выглядишь расстроенной, – продолжил он, развязно исследуя меня. – Я могу тебе чем-нибудь помочь?

– Все отлично, – сухо ответила я и кратко повернулась к нему. Похожие огненные глаза напомнили мне о Райли. Из-за расставания с файром я с трудом мирилась с тем, чтобы впредь находится в компании лейтов, а Хэйс, по случаю, был одним из них. – Как видишь, сижу в тенечке и наблюдаю за радостью других. Вопрос, а почему ты не с ними?

– Куда интереснее смотреть за необычайной на этой планете девушкой, которая не перестает думать о чем-то с нашей встречи.

Я ощутила, как мимические мышцы на моем лице нервно сократились, явно сообщая, что не в силах больше проявлять лживое дружелюбие.

– А знаешь… – оживленно приподнялась я и стала отвлеченно отряхивать с рук мелкие светло-красные песчинки. – Пожалуй, я пойду к остальным. Вправду, что сидеть? Не для этого же мы здесь?

Не дожидаясь ответа лейта, я вышла из охлаждающей тени леса и прямиком направилась к краю берега, откуда фира объяла меня своим успокаивающим пылом. Без какого-либо промедления я стянула с себя одежду и ступила на теплую водную поверхность.

– Аня, смелее! – громко окликнула подруга, зазывая меня к себе. – Вода такая теплая! Иди к нам!

Как я и говорила, озеро было не таким маленьким и не таким большим, а что важно – глубоким. Теперь я была по талию в воде, по талию мокрая и по талию взбодрившейся намокшим синем боди с эмблемой Академии. В стороне от меня активно развились Ния с Дирой и Даяна с Аланом Синне́ра, а я еще какое-то время чувствовала за спиной взгляд Ричарда, который так и остался одиноко сидеть на том же месте, скучно выслеживая себе достойное развлечение.

Мне совсем не хотелось мешать ребятам веселиться, оттого я поплыла в сторону, все крепче погружаясь в раздумья о Райли, закрепившемся в моей голове, казалось, уже навечно.

Прибыть на этот озерный берег стало для меня сущим откровением, ведь я уже была здесь. Однажды Киннера привел меня сюда. Именно в этом месте и прошло наше последнее свидание. Память постепенно и навязчиво производила мне фрагменты ушедшего. В груди все предательски сжималось от той встречи, того тепла, того взгляда и той боли, которую принес мне файр тогда.

***

В последнее время Киннера вел себя странно – хуже, чем это происходило за последнюю тяжелую неделю, в которой многие по завершению учебной программы покидали корпуса Мировой Академии. Я прекрасно понимала, что для моего лейта этот период времени окажется совсем непростым. Мысль о даже временном расставании обоим давалась с трудом. Я знала об этом и также знала, что за показной невозмутимостью файра пряталась неожиданно впечатлительная натура, которая обнажалась передо мной в самых откровенных наших разговорах.

Несколько месяцев нашего близкого общения сформировали в нас общие привычки, одной из которых являлось поочередное инициирование наших встреч, сопровождавшихся чем-то запоминающе особенным. В тот самый вечер наступала очередь файра. Он привел меня именно к этому озеру. В тот момент это место выглядело волшебным за счет светового цикла аири, совпавшего с уходившей в летний закат фирой. Под ногами ощущалось приятная мелкая розовая россыпь, зыбуче проваливая подошву нашей обуви куда-то глубже. Ветер приносил за собой прохладный аромат дождевых капель. Приближение дождя интуитивно ощущалось мною, словно Фети́да, элементаль Воды, позволяла улавливать малейшие изменения погоды.

– Здесь так красиво… – предвкушено оценила я, желанно прижавшись к вечно теплому и приятно пахнущему телу лейта. Райли натужно улыбнулся, стараясь спрятать от меня свою печаль, и я решилась заговорить с ним о том, что меня тревожило. – Поговори со мной… В последнее время ты будто закрыт от меня. Это из-за того, что ты не хочешь уезжать? Через два года я стану такой же самостоятельной, как и ты. Тогда мы сможем уделять друг другу времени, как и раньше.

– Не получиться, – слабо выдал он, и я неожиданно замерла. – Место, куда я направляюсь, тебе не понравиться.

– Гурия? – подумала я. – Возможно… Но там ведь будешь ты.

– Отбрось эту идею. Ты не должна лишать себя своей жизни.

– Райли, ты – часть моей жизни, – сокровенно установила я, взявшись за воротник его пиджака. – Самая большая и желанная ее часть.

– Это неправильно.

– Что именно здесь неправильно? – несдержанно возмутилась я.

– Все это – неправильно, – импульсивно ответил он, раздраженно протоптавшись на ровном месте. Что-то тогда с файром, действительно, шло не так, с чем он категорически не желал делиться. Я чувствовала это, но не знала, чем могла ему помочь. Лучшим решением для нас было оставить вопрос о будущей перспективе после окончательного выезда Райли из учебной территории, однако мы слишком долго откладывали этот разговор. Беспокойство в его глазах выдавало себя все ярче.

– Расскажи мне, что тебя тревожит, чтобы я могла понять, как тебе помочь, – старательно предложила я и мягко коснулась его разгоряченной ладони.

– Помнишь нашу… последнюю близость? – несчастно напомнил он, явно не желая обсуждать что-то значимое для него.

– Извини, если повела себя слишком раскованно, – тут же смутилась я. – Сама не знаю, что на меня тогда нашло… Я просто…

– Тогда я кое-что испытал, – подавленно заявил он, еще больше дезориентируя меня в сути его мыслей. – Подобное со мной уже происходило… в день Самайна. В парке. Когда энергетик помешал нам.

– Я не понимаю тебя, – разволновалась я, тщательно выискивая ответ в его лице. Райли становился все более поникшим. Меня пугало его поведение. Его закрытость.

– Ты будто питалась моей энергией… Я терял контроль над всем… Это было немного иначе по ощущениям, но слишком похоже, чтобы вспомнить о том моменте.

Я оцепенела и, казалось, долго всматривалась в поникшее лицо Райли, стараясь вспомнить все детали того дня. От его признания у меня будто стыла кровь в жилах, вынуждая мое тело охладеть от чувства страха. Я допускала того, о чем говорил файр. Мне неизвестно, как это было контролировать, но порой я чувствовала резкий прилив энергии при контакте с окружающими, которые начинали недомогать при общении со мной, особенно – в первые месяцы после ритуала-отмены Договора Дня и Ночи.

– Что бы это не было, я не могла сделать это намеренно, – отозвалась я, оправдывая себя в том, к чему не хотела быть причастной. – Ты же понимаешь это? Это была не я, Райли. Это могла быть только элементаль. Видимо, тогда она завладела мной…

– Я не пытаюсь этим тебя обвинить. Я пытаюсь сказать, что мы – разные.

– Райли, такое больше не повториться. Я клянусь!

– Не надо. Прекрати, – тяжело вздохнул он и осторожно отстранил меня от себя. – После Кариции ты изменилась. Стала другой. Я уже не знаю, чего ожидать от тебя. Ты ли это или снова Мирена?

– Пожалуйста, Райли не говори так, – виновато сказала я, стыдясь, что могла слышать от него такое.

– Вокруг тебя постоянно будет что-то происходить, пока тобой движет она, а если элементали не станет… Моя стихия изуродует твое тело, а может… Может и еще хуже – произойдет что-то непоправимое… Нас тянет друг к другу Гефе́ст. И только. Я сомневаюсь, что у нас возможно будущее.

– И как давно ты начал во мне сомневаться? Мы столько с тобой пережили, со стольким справились вместе, и ты готов так легко отказаться от этого? – плаксиво высказала я, совершенно теряя адекватность в своем поведении.

– Это совсем не легко, Аня. Я каждый день думаю о нас. Что мы можем дать друг другу? Ничего. Мне тяжело видеть, как тебе больно бывает от моих прикосновений… Это пытка. И всегда для обоих.

– Это не правда. Я что-нибудь придумаю с этим. Должен быть какой-нибудь выход. Пойми, я не хочу жить без тебя!

– Аня, – файр вновь подошел ко мне. Я чувствовала себя уязвимой перед ним, каждый раз желая покориться его воле. – Тебе стоит меня отпустить. Твоя увлеченность мной ненормальна.

– Не говори так… Нет… Ты не понимаешь, что говоришь. Ты просто расстроен…

– Лейты и найты не могут быть вместе.

Я потеряла контроль над собой, когда снова услышала эту фразу. Райли часто напоминал мне эти слова. Внутри меня все перевернулось будто с ног на голову. В тот момент моему терпению пришел конец. Я вцепилась в лейта обеими руками, не позволяя ему вновь отстраниться от меня.

– Я – не найт, Райли! Сколько мне еще можно повторять?! Я – медиан. Медиан!

Киннера затряс головой, не соглашаясь с мои мнением.

– Тот маг был прав. Возможно, тебе будет лучше среди ночных классов.

– Нет-нет-нет… Не надо так со мной! Зачем?! Что с тобой стало? Кто это говорит за тебя?!

– Я не желаю больше слышать этот бред, – пробормотал он, выбираясь из моей хватки в попытке уйти с пляжа.

Я проследила за тем, как лейт отрешенно развернулся ко мне спиной и направился прочь. Он вел себя так, будто давно собирался расстаться со мной. Мне не хотелось верить в это. Меня переполняла тревога, страх и непонимание. Я поддалась их силе над собой и заставила тело Райли остановиться. Файр замер. Порыв смешавшихся эмоций, которые я ощутила в один миг, оставил за собой гнев, обжегший и мое сердце. Только потом я осознала, что впервые использовала свои сверхспособности во вред.

– Боже, прости! – резко оторопела я и побежала к лейту. – Райли, прости!

– Вот видишь! – беспомощно воскликнул он. – Об этом я тебе и говорю… Это не изменится!

– Я всего лишь не хотела, чтобы ты уходил. Мы ведь не договорили… А ты собрался вот так просто оставить все как есть… Нам нужно решить вопрос, как действовать дальше.

– Да, – слабо произнес он.

– Да? – повторила я, совершенно сбиваясь с толку.

– Тебе так же трудно, как и мне…

– Да, Райли. Мне никогда еще в жизни не было так трудно! – согласилась я, и Киннера наступательно приблизился ко мне. – Прости меня. Тебе известно насколько ты дорог мне. Я не справлюсь без тебя…

Райли эмоционально прильнул ко мне в поцелуе. Достаточно активном поцелуе. Его напористое наступление не прекратилось даже, когда наши тела оказались прижаты совсем вплотную. Он вынуждал меня делать шаги назад. Я не задавалась вопросом, доверилась ему, покоряясь его стремлению, чтобы оно не значило. Казалось, я действительно болела им и была готова на нарушение любых запретов, которые сама же ставила перед собой.

– Надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня за это, – тихо прошептал файр.

– За что? – удивилась я, расслабленно взглянув в его посветлевшие карий взор.

– За это, – ответила он, и огненная вспышка света ярко разошлась вокруг меня.

Огонь возник повсюду, куда бы я не оглянулась. Киннера был по другую сторону высокого пламени, замыкающим мое движение. Это был магический капкан. Я не могла выбраться за пределы пылающего круга. Сначала я испугалась, постепенно сменяя свой испуг на осознание предательства файра ко мне.

– Что… что это значит? Что это все значит?! – закричала я, моментально ощутив на себе магическое давление, непозволявшее рассеять пламя с помощью Гефеста.

– Ты не оставила мне другого выбора, Анна! – также уязвимо закричал он. – Я должен идти. Должен!

– Райли, пожалуйста, не оставляй меня! Давай поговорим спокойно? Без этого огня. Я же тебя люблю! Тебе этого недостаточно? Для тебя это ничего не значит?!

– Аня, прислушайся к моему совету, – прощально произнес он, несмыкая с меня глаз. – Это последнее о чем я тебя попрошу.

Райли говорил серьезно. Он был другим. Его показное бездушие причиняло мне сильную эмоциональную боль.

– К черту такие советы! – разозлилась я. – Ты меня бросишь здесь?! Одну?!

– Сейчас начнется дождь… Он разомкнет барьер, и ты сможешь вернуться в Академию.

– Я не понимаю, за что заслужила такое отношение! Я доверяла тебе больше всех на свете!

– Не иди за мной, умоляю. У каждого из нас свое предназначение, – тучно выдал он и поспешил покинуть пляж.

– Что ты, черт побери, несешь?! Не оставляй меня! Райли! Постой! Мне так страшно… Боже… – на какие-то доли секунд я поникла, безрассудно хватаясь за голову и оценивая масштабы своей катастрофы. Киннера не останавливался и устремленно двигался в определенном направлении, что точно не могло обойтись без моего внимания. – Куда ты идешь?! Там главные ворота? Ты все это спланировал?! Райли! Райли… Давай, котись отсюда! Слышишь?! Я ненавижу тебя! Ненавижу!! Ты еще пожалеешь об этом! Пожалеешь…

Я рухнула на песок и заплакала навзрыд, вызволяя всю боль, возникшую от острого разочарования. Ее становилось слишком много, чтобы рассчитывать на малейший контроль. Это было, несомненно, выше моих сил. После моих громких криков в ушах еще раздавался слабый звон. Мне было так больно, как никогда в своей жизни. Из меня будто уходила сама жизнь и все светлое, что существовало в ней. Паника, растерянность, безвыходность, ненависть, гнев… Эти эмоции прожигали мою душу до тла.

Из-за леса, куда скоро скрылся Киннера, я проследила за поднявшимся в небо аэромобилем, и стала выжидать момента, когда чары, наложившие на меня какой-то ведьмой, перестанут действовать. С каждой проходящей минутой меня накрывала пустота. Тогда я была жалка даже для самой себя, ненавидела за собственное бессилие, карала за то, что допустила такие последствия. Я умоляла всех богов мира избавить меня от этого страшного проклятия, которое беспощадно навлекала сама на себя за безмерную любовь к тому, кого считала идеальным. Только позже я осознала, что острота этой боли показывала мне не силу самой любви, а силу своей зависимости, с которой мне пришлось долго иметь дело после.