Глава 2. Великая Моравия, сентябрь 862 год

Уже совсем близко был бы Дзивнув, обычно мерцающий в темноте колючими огоньками. Но сейчас на берегу стояла непроглядная мгла. Как будто кто-то размазал дёготь по шершавой стене нескончаемого забора. Ни одного свечения! «Но фонари-то должны гореть? Как такое возможно?» – думала Зося, робко выглядывая из-под накидки. «Вот там сейчас покажется восточный брекватер и канал в Дзивнув. А главное – навигационные огни на створах канала. Их просто не может не быть!»

Она приподнялась, упираясь локтями в лавку, и стала, до боли в глазах, вглядываться в ночь. Ночь молчала в ответ. Берег был пуст.

Гребцы между тем рвали веслами воду.

– Оле-оле-оле! – вопил одуревший от ярости Хольдер, стараясь перекричать ветер.

Викинги в такт его счёту тащили весла и снова отбрасывали их для гребка. И вдруг лодка ударилась днищем в дно. Да так, что викинги послетали с лавок.

– Мель! – крикнул кто-то, хотя это было и так очевидно.

– Здесь везде мелко, – сказала Зося, поднимаясь с настила и усаживаясь на пустую лавку. – У вас что, нет лоции?

– Что такое «лоция»? – спросил её растерявшийся Хольдер.

– Не придуривайтесь! – ответила женщина.

Она посмотрела в глаза викингу и подумала, что он действительно первый раз слышит это слово.

– Как же вы плаваете?

– Обычно мы знаем свои проходы, но сегодня сбились с пути.

– Толкайтесь веслами! – приказал Хольдер гребцам, и те, перевесившись с правого борта, стали выталкивать лодку под волну.

– Быстрее!

– Они сюда не подойдут! – сказал Одриг Минус половина.

– Они сюда не подойдут, но они перебьют всех нас стрелами, – объяснил Хольдер. А завтра с отливом заберут весь скарб с лодки.

– Как они вообще узнали, что мы в море? – спросил кто-то.

– Думаю, это случайность, – уверенно сказал Хольдер.

Зося слушала их разговор и отмечала про себя, что разыгрываемая этими людьми драма и их страсть выглядят очень убедительно. Даже – пугающе убедительно. И тут она увидела в морском полумраке тёмный парус. Едва различимый в этом холодном и безразличном ко всему море. Значит, ещё кто-то дурачился, разыгрывая пиратскую удаль. А вдруг это всё взаправду?

Лодка сошла с мели, поднятая волной под днище, гребцы снова заняли свои места, закрепив вёсла в уключины, и бегство продолжилось. Зося стала замерзать. Её била дрожь. Теперь ей хотелось, чтобы они плыли быстрее, как можно быстрее! Сама не понимая почему, она подключилась к этой безумной игре воображения. И ей стало казаться, что тёмный парус в дальнем сумраке моря действительно их преследует.

Лодка снова вошла в песок. На этот раз другим бортом.

– Мы не сможем здесь пройти… Надо бросать корабль…, – запричитал маленький варяг, совершенно растерявшийся в суматохе.

– Замолчи, Минус половина! А то ты станешь ещё короче, ровно на голову! – огрызнулся Хольдер.

Гребцы, не дожидаясь команды, снова свесились за борт, упираясь в песок вёслами.

Только теперь Зося заметила, что их лодка сильно перегружена поклажей, сваленной в носовая её части. Это обстоятельство почему-то сразу увязалось с большим кораблём, который шёл невдалеке попутным курсом.

– Она-то выплыла, и мы доплывём до берега, – ныл Одриг, – а так они перебьют нас всех!

Хольдер не отвечал ему.

– Послушай, Хольдер, мы здесь не пройдём! – заметил другой викинг, и многие поддержали его мысль.

– Спроси Горо, как нам быть?

– У нас нет на это времени, – ответил Хольдер, – лучше толкайте лодку.

– А они сюда не идут, – сказала Зося, преодолевая колотун.

– Что? – не понял Хольдер.

– Тот корабль к нам не приближается. Они знают про эти мели. Они ждут нас в море, – пояснила Зося, уверенная в своих выводах.

Все стали вглядываться в сумрак.

– Они убирают парус! – подтвердил слова Зоси кто-то из викингов.

– Значит, нам надо искать проход в этих мелях! – уверенно заявил Хольдер. – Они сюда не сунутся, а мы уйдём.

– Эх, надо было усладить Переплыта добрым подношением! – заметил самый старый из викингов. Зося не смогла вспомнить его имя.

Хольдер какое-то время всматривался в сумрак, желая убедиться, что погоня прекратилась, а потом поднял голову и позвал ворона.

Горо слетел ему на плечо так же расторопно и легко, как в прошлый раз.

Хольдер заговорил с ним. Горо встряхнул головой, раскрыл клюв и… захрипел. Птица пыталась издавать членораздельные для своего языка звуки, но вместо этого получался только скрипучий хрип. Будто когтями скребли по сухой, задубевшей шкуре.

– Проклятье, он совершенно охрип на этом ветру, – растерянно заметил варяг. Взгляд Хольдера казался обречённым.

– Надо было, надо было призвать Переплыта! – причитал старый варяг, тряся головой.

– А кто это – Переплыт? – спросила Зося.

– Наш бог моря, – пояснил Одриг, – только он один знает все проходы в морях. Да вот ещё Горо знает…

– Я что-то такое слышала. В детстве мы повторяли считалку, которой нас научил один моряк.

– Что такое «считалка»? – спросил Одриг.

Зося начала вспоминать:

– Переплуто, Переплуто!

Море буйно, море круто…

На три четверти пути

Нам дороги не найти…

– Да, кажется, так!

– Это – заговор! – бодро заметил старый варяг, – забери меня море, но это – заговор! А дальше?

– Дальше? – спросила Зося саму себя…, – у вас есть лепешки? Какие-нибудь лепёшки есть?

– Какие лепешки? – не поняли викинги.

– Хлеб! – пояснила Зося. Её внезапно озарила удивительная мысль.

– Быстрее, ищите хлеб!

– Делайте что она говорит! – приказал Хольдер, и ворон на его плече закивал головой.

Викинги развязали мешки, и принялись копаться в них усердно и суматошно. Наконец кто-то добыл лепёшку и протянул её Зосе.

– Крошите хлеб за борт! – властно сказала женщина и перебежала на нос корабля, легко перебирая ножками по днищевой обшивке из сырых досок. Иногда вспархивая то на пустую лавку, то на торчащие рёбра шпангоута. Варяги смотрели на неё зачарованно.

– Быстрее! – повелела Зося и обхватила руками плоский штевень с вырезанной причудливой головой какого-то существа. Она прижалась к штевневой доске и заговорила громко и порывисто:

– Переплуто, Переплуто! Море буйно, море круто!

На три четверти пути нам дороги не найти.

Чтобы видеть, если слеп – разделю с тобою хлеб!

Брошу в море по крупице Переплуту-Поревице…

– А как же дальше?.. Я забыла!

Она поднялась на последнюю крепёжную лавку, которая у мореходов называется «чердаком», и растерянно посмотрела на викингов.

– Вспоминай! Скорее! – заговорили они нервничая.

– Вспомнила!

Зося снова обхватила штевень и крикнула:

– Тот, кто видит рыбий след,

Тот не знает больше бед!

В это самое время лодка сошла с мели и, мерно покачиваясь на волнах, предалась их воле. Ничего не происходило. Викинги переглянулись. Ворон прохрипел ещё невнятно и взлетел на мачту. Зося посмотрела сперва на своих спасителей, потом на густое синецветье моря… Нет, ничего не происходило. «Ну хоть что-то в этом безумии выглядит реалистично, – подумала Зося, – нет никаких морских богов! Они просто не существуют!» И тут она увидела… рыбу. Большую рыбину, выплывшую из-под форштевня корабля. Несмотря на мрак, Зося различала её ясно и отчётливо.

– За ней! За ней! – крикнула женщина.

Викинги бросились по лавкам.

«Она вельва! Колдунья!» – шептались мореходы.

Рыба между тем, сверкая блестками переливчатых чешуек, медленно поплыла вперёд. Она подняла над водой спинной плавник, и он стал резать воду.

Зося боялась, что лодка спугнёт рыбину, и та исчезнет в пучине. Но этого не произошло. Едва лодка стала набирать ход, разбивая форштевнем край волны, рыба поплыла быстрее.

Хольдер тоже запрыгнул на чердак, и встал рядом с Зосей.

– Я не вижу никакой рыбы, – сказал он.

– Да вот же она, – ответила Зося и показала на скользкий плавник в воде.

– Вельва! – только и ответил Хольдер и вернулся к своей команде.

Рыба резко взяла вправо, и Зосе пришлось отчаянно жестикулировать, чтобы показать направление хода, иначе корабль опять бы налетел на песчаную мель.

– Они снова подняли парус! – сказал Одриг Минус Половина.

– Корабль Йорка тяжелее нашего, – заметил кто-то, – они здесь не пройдут.

– Навались на левый борт! – крикнула Зося как заправский капитан. – А то опять сядем на мель.

Хольдер улыбнулся в ответ и сказал:

– У нас другие команды, ты уж лучше рукой показывай, мы поймём.

И они поняли, потому лодка, часом спустя, подошла к берегу и встала на якорь. Стало совсем темно и море казалось неразличимым.

– Йорк увяз в песке, можно не сомневаться, – сказал Хольдер, двигаясь к берегу по пояс в холодной воде и держа над головой меховину для ночлега.

Кто-то ещё пытался разглядеть корабль противника, но на расстоянии вытянутой руки уже ничего не было видно. Зосю перенесли на землю на двух копьях как на носилках. Она спрыгнула на укатанный всеми ветрами песок и подумала, что хорошо было бы переодеться в сухое. Словно читая её мысли, появился Одриг и протянул Зосе холщовую сорочку.

– Это для тебя, – сказал он смущённо. Юный варяг пытался сказать ещё что-то. Он наклонил голову и очень тихо, так, чтобы слышала только она, заговорил:

– Там, на лодке… Когда нас хотели догнать даны… Ты не думай, я не трус! Я даже змею поймал в то лето голыми руками. Просто не хотелось умирать… Так быстро… Мы ведь только вышли от Бровицы. Всего один день пути.

– Ничего, с каждым бывает, – ответила Зося, улыбнулась, и потрепала мальчишку по всклокоченным волосам.

Глава 3. Где-то в землях Моравии, сентябрь 862 год

Зосе долго не спалось. Даже несмотря на усталость. Было холодно и сыро. Как и любой нормальной женщине, ей не хватало привычных гигиенических процедур, чистой постели, какого-нибудь десертика с чашкой латте… Наконец, она просто не хотела спать на земле у костра. Время её тинейджерских приключений давно прошло, и Зося не собиралась его повторять. Она не могла найти объяснения происходящему, но была уверена, что утром всё разрешится само. Наверно приедет машина и уставшие «викинги» будут грузить в неё реквизит и снаряжение. С чувством выполненного долга. Да, так и будет! Все теперешние викинги относятся к категории странных людей, которые просто дают своему внутреннему миру вырываться наружу. Но самая беспощадная и жестокая вещь на свете – реальность. Обмануть её невозможно. Ты станешь алкоголиком, психом или наркоманом, но реальность не поменяется. Можно изменить только самого себя, что-то в себе исковеркав…

Она уснула. Ей снился капитан Тротт в белом врачебном халате. В больничную палату било солнце. Тротт опустил жалюзи, подошёл к Зосе и присел на край её постели.

– Ну, что, сударыня, приходим в себя? – спросил он, скривив пиявочные губы.

– Что со мной? – заговорила Зося.

– Церебральная гипотермия. Переохлаждение мозга вследствие пребывания в ледяной воде. И у вас поменялось отражение реальности. Точнее – включились резервные механизмы самозащиты организма, которые просто выбросили вас в другое измерение реальности.

– Как это? – спросила Зося, не понимая.

– Что такое гибернация или спячка, другими словами? Это – природная норма для животных, когда им невозможно сохранить высокий уровень метаболизма. Ввиду, например, отсутствия зимнего корма. А человек так не умеет. Уже не умеет, – природа распорядилась в процессе эволюции, – отвлечённо рассуждал Тротт, шевеля противными губами. – Но защитные механизмы природа не отменяла. У вас, сударыня, сработали церебральные блоки и подключились новые нейронные цепи. В результате – трансперсональное переживание.

– Я ничего этого не понимаю, – сказала Зося.

– А вам и не надо ничего понимать. Просто примите мир таким, какой он есть! – резко ответил Тротт и вдруг переменился. Из его чахлых, небритых скул полезла борода. Седые брови навалились сверху на бесцветные глазки и только синие губы остались прежними.

– Это я изменил твою реальность! Я – Йорк Рваное ухо.

Зося не испугалась. Она приподнялась в кровати, приблизилась к своему визави и процедила сквозь зубы:

– Послушай, Тротт! Если ты не хочешь, чтобы к твоему прозвищу Рваное ухо прибавилось ещё что-нибудь обидно оторванное, лучше двигай отсюда подобру-поздорову!

Капитан оторопел, почесал под носом, и Зосин сон превратился в дым. Потом ей приснилось что-то невнятное. И ещё что-то. Она этих снов не запомнила.

– Пора вставать, солнце уже высоко! – услышала Зося и проснулась. Ей было тепло и уютно. Потому что все меховины, которые викинги использовали для сна, теперь оказались заботливо уложенными на Зосю.

Она вылезла наружу. Викинги готовили похлёбку в большом грязном котле.

– А как вы умываетесь? – спросила Зося. – Ну да… Вижу, что это глупый вопрос.

Нечёсаная морская братия смотрела на неё растеряно.

– Хотелось бы, конечно, тёплой воды, – заметила Зося обречённо, и поднялась.

Машина не пришла. Никто и не думал возвращаться к реальности. Зато теперь женщина увидела, что берег был совершенно пуст, куда ни брось взгляд. Никаких построек, электрических столбов, дорог. Никаких вообще признаков жизни. Зосе стало страшно.

Однако над землёй распахнулось сливочное небо ленивой теплой осени. Когда солнце вдруг вспоминает о жизни, и всё подчиняется его власти: пашни, сухие леса, луговина и беспокойное море. Обманутое естество верит солнышку и вдохновляется этим нестойким обогревом; вдруг оживают крикливые вороньи стаи над черной пустотой отпаханной земли, померкшие дубравники вдруг вспоминают июньскую свежесть, но море… Море обмануть нельзя, оно уже дышит обжигающим холодом. Резко и беспощадно.

– Кошмарики мои! Кошмарики мои! Это – явь, – запричитала Зося, окончательно подчинившись сознанию того, что она видит «другую реальность». – А какой сейчас год?

Викинги переглянулись.

– Пятый год власти Рёрика Скёльда.

– Что это значит?

– Я по-другому не знаю, как сказать, – ответил ей Хольдер, – мы время считаем не годами, а месяцами. Зачем нам знать про годы? Пусть этим занимаются вельвы вроде тебя.

Зося закрыла глаза и тихо заплакала.

– Иди, поешь… – позвал её предводитель морской братии, – Ты останешься здесь или поплывёшь с нами?

Голос Хольдера явно не выказывал интонаций задора и уверенности.

– Здесь? – переспросила Зося. – Нет, здесь я не останусь.

Викинги воодушевились её ответом.

– Тогда тем более поешь, а то требушить нам придётся теперь только вечером, – сказал Хольдер, раскладывая на земле шкуры для удобства вельвы.

Их корабль назывался «Ворон». Голова ворона была вырезана на штевне этой большой и широкой лодки с короткими по морским представлениям бортами.

Трогги, самый старый из них, рассказывал Зосе, что ворон, который живёт на корабле, – всего лишь душа какого-то человека, которому раньше принадлежало это судно.

– Это – вещая птица, – говорил Трогги, осторожно поглядывая на Горо. Он признаёт только Хольдера, и тот научился понимать его язык. Конечно, не сразу. Несколько раз ворон спасал нас от беды.

– А кто такой этот Йорк Рваное ухо? – спросила женщина.

– Хельго, который платит нам за службу, в прошлом году потопил его корабль недалеко от Хедин-острова, и с тех пор Йорк нападает на все ранские лодки без разбору.