Цитаты из книг автора «Константин Симонов»

асть его жизни, как и жизни этих других людей, прошла в лишениях, испытаниях, борьбе, поэтому, как выяснилось потом, страшная тяжесть первых дней войны не смогла раздавить их души. Но в первые дни эта тяжесть многим из них показалась нестерпимой, хотя они же сами потом и вытерпели ее.

Это была одна из самых мрачных трагедий тех дней – трагедия людей, которые умирали под

Он мог бы сказать Синцову, что у него пропало все: сгорел дом, где он жил, и погибла семья, – но он сказал только о сгоревшей шинели и добавил:– Пошли!

чем не повинные люди чувствовали себя виноватыми и нервничали на каждой длинной стоянке.

души считая, что повесть его жизни не представляет особого интереса для других людей.

Сабуров не принадлежал к числу людей, молчаливых от угрюмости или из принципа; он просто мало говорил: и потому, что почти всегда был занят службой, и потому, что любил, думая, оставаться со своими мыслями наедине, и еще потому, что, попав в компанию, предпочитал слушать других, в глубине

Проценко. – Уток тут бить собираешься, пулемет в небо уставил… Хорошо уставил, как раз на взлете их бить, – мечтательно и в то же время иронически добавил он. – Жаль только, что немцы все больше по земле ходят, а то бы, ничего не скажешь, хорошо устроился…

Охотник? – спросил он немолодого рябоватого сержанта, первого номера пулемета. – Да случалось, товарищ полковник, – настроившись на душевный разговор с начальством, с готовностью сказал тот. – Вот я и вижу, что ты охотник, – сказал

правда, цела, а ползадницы отстрелили. Нету. Встать! – опять резко крикнул он. Сержант встал, смущенно улыбаясь.

немец… А я тебе скажу – не только немец, а еще и лень. Он повернулся к минометчикам и спросил сразу ставшего перед ним навытяжку сержанта: – Птицу страуса знаешь? – Так точно. – А чем он на тебя похож, знаешь? Не знаешь. Так он тем на тебя похож, что так же, как и ты, прячется: голову спрячет, а задница наружу, и думает, что весь спрятался. Ложись! – вдруг пронзительным голосом закричал Проценко. – Что? – не поняв, переспросил сержант. – Ложись! Вот я – мина. Ложись в свой окоп, пока живой… Сержант с размаху бросился в свой маленький окопчик, в котором, как и предсказал Проценко, он весь не уместился. – Ну вот, – сказал Проценко, – голова, правда