Солнце слепило меня, пробиваясь сквозь голые ветви высоких деревьев. Лес выглядел чарующе-желтоватым в лучах поднимающегося светила. В нос бил прохладный воздух, пахло прелой листвой и елью.
Кукуня бежала быстро, и её темп совершенно не сбивался, я же в какой-то момент выдохся. Ну не привык я бегать по лесам — уже второй раз за сутки эта девушка тянула меня за собой сквозь заросли. В этот раз хотя бы я мог уворачиваться от веток, а одежда защищала от мелких царапин.
Палая листва сменилась ковром из мха. И в этот момент я выдернул руку из хватки Кукуни и, тяжело дыша, облокотился на колени.
— Так… всё… хватит… я… запыхался… давай сделаем передышку, — говорил я, шумно втягивая воздух и щурясь. Сердце бешено колотилось в груди, так что давление начало отдавать в зубы.
Это состояние было следствием сидячего образа жизни. Уже тогда, стоя на поляне посреди леса, я понял, что вскоре жизнь в этих дремучих краях выкует из меня нормального человека.
Кукуня торопливо обошла меня по кругу, осмотрелась: не подглядывает ли кто за нами. Затем она оттеснила меня к дереву и, сама прильнув поближе, зашептала:
— У маменьки везде глаза да уши. Нет в этом лесу укромного уголка.
— Если бы это было так, она бы, наверное, знала о моём появлении в озере этой ночью, — заметил я.
— А ты думаешь, она не знала? Думаешь, чего это она так вырядилась? — Кукуня зло посмотрела на меня, словно я сказал что-то совсем дурное. Видеть такого рода осуждение от неё было как-то вдвойне неприятно. Не то чтобы я на тот момент считал её какой-то умственно отсталой, но какой-то избыточный инфантилизм в ней всё же был.
Но в словах Кукуни была логика. Мара и вправду с порога выглядела так, словно пыталась меня соблазнить, так что, вероятно, девчушка не врала.
— Ладно, допустим, — сказал я, положив руки на плечи Кукуни, а затем чуть тише продолжил: — Ты сказала, я не первый мужик тут. Что ты имела в виду?
Кукуня снова огляделась по сторонам. Мы стояли тесно прижавшись друг к другу, она шептала едва слышно:
— Маманя раз в сезон забирает себе молодца из деревни. Проводит с ним ритуал, а затем выбрасывает… что от него останется.
Я ощутил, как где-то внутри меня что-то ёкнуло.
— О каком ритуале ты говоришь? Что значит «что останется»? Она что, мужиков убивает?
— Что? — Глаза Кукуни округлились. — Нет. Она проводит ритуалы, такие же, как в бане… — Она посмотрела на меня непонимающим взглядом. — А иногда в избе, и тогда меня выгоняют наружу на мороз. Я всегда в эти моменты крики слышала, и стоны, и мужские, и женские. Всё думала, может, помощь нужна, но она дверь изнутри запирала.
— Как в бане? — Я посмотрел на неё с сомнением. От сердца чуть отлегло. Чуть отстранил от себя девушку. — Но потом что с ними происходит? С мужичками этими? С молодцами?
— Потом они опустошённые уходят обратно, обычно… ну, я так видела.
— Фух… Кукуня, ты зачем пугаешь-то так? — Я вытер пот со лба. — Я уже подумал, что твоя маманя сжирает мужиков и кости в лесу разбрасывает.
— Фу… какая гадость, — Кукуня скорчила гримасу отвращения.
Я призадумался.
— Погоди-ка… ты хотела сказать мне что-то про вещи в подвале. Это…
— Вооот, — протянула Кукуня. — Не все молодцы живыми-то после ритуалов выходят. Некоторые — хвать. — Она хлопнула в ладоши и тут же, испугавшись, начала снова боязливо озираться по сторонам. Убедившись, что никого рядом нет, шёпотом продолжила: — И нет молодца… прихожу в избу, а всё… тю-тю.
— И вещи тогда получается… от тех ребят, что Маре не понравились?
Кукуня быстро закивала.
Я продолжил задавать вопросы:
— А если понравился молодец твоей мамке… то? — Я вопросительно посмотрел на девушку, ожидая, что она ответит.
— То… — повторила она. — то… он живым уходит… на следующее утро.
Я облегчённо вздохнул. На секунду подумал уже было, что и моя участь предрешена и мы тут какой-то прелюдией к смерти занимаемся: сейчас травы наберём, она меня ею накормит — и в гроб.
— А зачем ты шептала-то? — удивился я. — И почему она сама не рассказала о других мужиках?
— Шептала я… — снова озираясь, ответила Кукуня. — Потому что… — Она не решалась ответить. — Всех мужиков она отправляла из дому, и они не возвращались. А ты мне понравился, не хочу, чтобы ты уходил… не хочу снова одна оставаться.
После этих слов она опустила взгляд и начала нервно теребить подол платья. Я смотрел на Кукуню и видел грустную, измождённую тиранией матери девушку. Она как будто совершенно не знала любви и прятала за озорством и наигранностью свою боль.
От осознания этого моё сердце начало биться чаще. Мне хотелось как-то помочь Кукуне, дать ей если не тепло, которого ей так не хватало, то хотя бы немного ласки. Мне хотелось её — красивую, ранимую, чувственную, молодую и неопытную.
Я ласково поднял её личико наверх за подбородок. В её глазах мелькнул огонёк надежды. Сделав шаг навстречу, я прильнул к её губам.
Поцелуй был не таким, как с её матерью. Я старался быть нежным, аккуратным, чтобы не спугнуть.
Кукуня закрыла глаза. Её пальцы вцепились в мою рубашку на груди, крепко-крепко, она тянула меня к себе.
Её ответный поцелуй стал чуть глубже. Она подключила язык, но тут же, испугавшись, чуть отпрянула. Посмотрела на меня испуганным взглядом.
Я улыбнулся ей.
Она опустила взгляд вниз, прикусывая нижнюю губу.
— Не бойся, — прошептал я, проведя ладонью по её щеке, убирая волосы назад.
Она сделала глубокий вдох.
Мы снова сплелись в поцелуе, на этот раз более страстном. Она начала обнимать меня.
Я же в свою очередь одной рукой обнял её за талию и прижал к себе. Внизу живота ощутил горячий прилив сил.
Вторая моя рука запуталась в её волосах на затылке.
Наш поцелуй стал глубже. Языки начали сплетаться в страстном танце.
Моя рука опустилась на её ягодицу. Она закинула мне на бедро ногу, и её платье начало задираться вверх, оголяя красивые ножки.
Я приподнял её за ягодицы, давая обхватить себя ногами сзади, и прижал к дереву. Ощутил кожей шершавую кору.
Она выдохнула со стоном. Её руки обвились вокруг моей шеи. Снова страстный поцелуй.
Я делал плавные движения тазом, прижимаясь своим возбуждённым членом к ней сквозь одежду. Она чувствовала это, она старалась двигаться в такт мне, отвечая на мои движения.
— Дима… — прошептала она мне на ухо, вцепившись пальцами в волосы. — Я… я хочу… тебя…
Я осторожно повалил её на холодный мох. Лес над нами был тих и безмятежен, даже ветер не колебал ветвей деревьев, оставляя нас наедине друг с другом, позволяя слышать дыхание, ощущать, как бьются сердца. Я чувствовал каждый её вздох.
Она смотрела на меня влюблёнными глазами, в которых в то же время читался и страх.
Моя рука задрала подол её платья. Пальцы скользнули по внутренней стороне бедра вверх. Нежная, горячая кожа.
Влажное лоно под волосами. Я начал нежно ласкать её пальцами. Она издала сдавленный стон. Я снова впился в её губы поцелуем.
Её тело извивалось под моими руками. Она постанывала сквозь поцелуй. Её горячие ноги так и норовили сжать мою кисть, но тут же чуть раздвигались, давая мне продолжать ласку.
Но посреди процесса она неожиданно вырвалась из поцелуя.
Открыв глаза, я увидел, что она чуть напуганно смотрит на меня.
— У мм… меня… — Её голос едва пробивался сквозь шёпот и дрожал. — ещё не было…
— Я буду нежен, — сказал я, кивнув ей.
Она всё равно напуганно поджала губы и посмотрела вниз.
Я стянул штаны. Когда она увидела мой разгорячённый член, из её рта вырвался неуверенный выдох. Мы снова встретились глазами.
— Обними меня, — сказал я шёпотом. — Держись крепко. Если почувствуешь боль, так и скажи, я остановлюсь.
Она закивала.
Я снова провёл рукой по её киске, она была очень влажной. Поднеся головку члена к её телу, я вновь посмотрел в её глаза. В них были одновременно и страх, и трепет, и возбуждение.
Я начал медленно входить внутрь. Её глаза расширились, рот открылся, нижняя губа задрожала. Пальцы крепко вцепились в мою спину сквозь рубаху.
Я, поджав губы, продолжил, старался быть нежным и осторожным, не хотел причинить ей боль, хоть и знал, что в первый раз это в любом случае будет очень чувствительно.
Она, зажмурившись, упёрлась лицом в мою шею. Я вошёл глубже. Её тело дрожало. Ещё глубже. Её ногти впились в кожу, я сам ощутил боль, шикнул, закусил губу, но не остановился.
Ещё одно движение — и её тело резко вздрогнуло подо мной. Она прижалась ко мне. Я начал двигаться взад-вперёд. Движения были медленными, плавными. Я хотел прочувствовать её, хотел, чтобы она прочувствовала меня.
Постепенно её дыхание становилось всё более отрывистым, она начала дышать чаще, хватка ослабла. Её тело, напряжённое и зажатое, постепенно расслаблялось.
Вскоре, чуть выгнувшись, она прошептала мне в шею:
— Да, Дима…
В какой-то момент её таз начал двигаться мне навстречу. Тихонько она постанывала при каждом моём входе.
Я почувствовал, что могу чуть ускориться.
Я проводил ладонью по её бёдрам, ощущал, как содрогается её тело. Кукуня возбуждала меня всё сильнее: меня возбуждало в ней всё — то, как она впивалась пальцами в мою спину, как учащались её стоны, как горячо было её дыхание и как она сама начинала двигаться быстрее мне навстречу. Я больше не мог сдерживаться, да и не хотел. Я сорвался.
Минутой спустя, тяжело дыша, я лежал на спине, а Кукуня, прижавшись к моей груди, тесно сжала ноги. Я обнимал её одной рукой, водя пальцами по спине.
Крови не было. Мне удалось сделать всё достаточно нежно и плавно.
— Всё прошло хорошо? — робко спросила она наконец.
Я чуть усмехнулся.
— Ты мне скажи. Как ты себя чувствуешь?
Кукуня прикусила губу, обдумывая ответ, и игриво отвела взгляд в сторону.
— Я пока не поняла… — А после недолгой паузы добавила: — …нужно будет попробовать ещё раз.
Я тихонько засмеялся, крепче прижав девушку к себе.
Посмотрев на Кукуню, я заметил, что вокруг неё снова заплясали письмена. Это был уже знакомый мне текст с её характеристиками, и опять в этой веренице параметров один отличился особенно ярко, словно подмигивая, он привлекал моё внимание.
///
Кукуня
Лояльность: 6
///
Лояльность выросла всего на единицу. Меня это удивило: видимо, занятие любовью Кукуне понравилось не так сильно, как то, что я заступился за неё, защитив от Мары. С другой стороны, раз лояльность выросла, значит, ей понравилось? Это уже неплохо.
Я погладил девушку по голове и заметил, что вокруг моей собственной руки тоже начали вращаться надписи. А если быть точным — одна надпись.
///
Касание Нави 1 (35:57)
///
Я долго смотрел на этот текст, пытаясь понять, что означают загадочные цифры «35:57», но прямо на моих глазах цифра сменилась на «35:56». Стало понятно, что это обратный таймер. Секс с Кукуней даровал мне новую силу к тем двум, что у меня уже были.
— Касание Нави… — прошептал я задумчиво.
— Что? — Кукуня подняла взгляд на меня.
Я перевёл взгляд с ладони на девушку.
— Твоя мама сказала мне, что я получаю силу от женщин, с которыми… кхм… возлежу.
— Так? — Она чуть приподнялась.
О проекте
О подписке
Другие проекты