Я непроизвольно дёрнулся, прикрывая руками хозяйство. После бани, после всего, что было с Марой, организм всё ещё находился в состоянии боевой готовности, и скрывать это становилось всё сложнее. И как-то неловко, особенно перед дочкой жрицы.
— Кукуня, — прохрипел я, стараясь говорить максимально ровно. — Будь человеком. Дай мне что-нибудь надеть. Пожалуйста. Это уже не смешно.
Она наклонила голову, разглядывая мои потуги сохранить достоинство, и захихикала.
— А чего ты стесняешься? Думаешь, я там чего не видела? — Она ехидно улыбнулась.
— Прошу, — прохрипел я. — Умоляю. Одежду. Ну хотя бы штаны.
Кукуня задумчиво почесала нос, потом махнула рукой в сторону.
— Там погреб. Маменька там всё хранит. И одежду тоже. Ступай, выбирай. Там много всего.
Повернув голову в указанном направлении, я нахмурился. Погреб? Под избушкой на курьих ножках? Логика, конечно, та ещё, но в этом мире я уже перестал чему-либо удивляться. Около кухни из-под коврика действительно виднелся край люка в полу.
— У вас там прям реальный погреб или это просто ещё один выход наружу? — спросил я, делая шаг к люку.
— Ой, какой недоверчивый, — озорно сверкнула глазами Кукуня. — Может, для тебя ещё самой в погреб слазить да тряпьё пособирать?
— Сам справлюсь, — буркнул я, подцепил пальцами кольцо в полу и потянул вверх.
Тяжёлая доска поддалась не сразу. Снизу пахнуло сыростью и прохладой. Странно. Я ожидал увидеть землю, как в нормальном погребе деревенской избы, хотя, казалось бы, с чего? Но там, внизу, в свете проникающего из избы тусклого огня, угадывалось помещение с дощатым полом.
— Осторожнее там, — крикнула вдогонку Кукуня, но в голосе слышалась усмешка. — Не заблудись!
Я спустился по крутой лестнице. И пока спускался, с каждым шагом внизу становилось всё светлее, как будто кто-то зажигал лучины одну за одной.
Ступив на шершавый пол, я поднял глаза и обомлел.
Погреб оказался огромным. Намного больше, чем сама изба сверху. Высокий потолок, крепкие стены из тёсаных брёвен, и вдоль стен — сундуки. Много сундуков. Дубовые, кованые, с резными крышками. Их были десятки. А над ними прямо из стен торчали маленькие лучинки, которые при ближайшем рассмотрении оказались такими же волшебными, как и парящие иголки на улице: они светились не от огня, а сами по себе.
Я подошёл к ближайшему сундуку, откинул крышку. Внутри, аккуратно сложенные, лежали мужские рубахи. Холщовые, льняные, даже одна шёлковая, с вышивкой. Дальше — штаны. Порты, шаровары, что-то напоминающее средневековые джинсы из грубой ткани.
— Ни хрена себе гардероб, — присвистнул я.
Открыл следующий сундук. Там — сапоги, кожаные, мягкие, на любой размер. Я примерил взглядом пару — мне как раз должны подойти. Рядом обнаружились портянки, тряпичные онучи и даже что-то похожее на носки, только связанные из грубой шерсти. Всё пахло деревом и сухими травами — никакой затхлости, хотя вещи явно лежали здесь долго. Дальше лежали плащи, зипуны, даже какой-то стёганый доспех.
Но самое странное ждало меня в углу. На массивной деревянной стойке, похожей на вешалку для оружия, висел костюм. Ближе всего, на что он был похож, — это камуфляжный плащ, который носят снайперы, прячущиеся где-нибудь в тайге. Но при ближайшем рассмотрении я понял, что он соткан из кучи травяных пучков, веток, нанизанных на кожаный плащ с костяными пуговицами.
— Мара что, подрабатывает снайпером в местном ОПГ? — пробормотал я, трогая плотную ткань.
Я присмотрелся внимательнее. Плащ был сшит искусно — капюшон с завязками, прорези для рук, даже петли для крепления дополнительных пучков травы. Создавалось впечатление, что его владелец мог раствориться в лесу так, что мимо пройдёшь и не заметишь. Для кого нужна такая маскировка в этом мире? Охотник? Разведчик? Или тот, кому приходится прятаться от чужих глаз? А может, прятаться нужно совсем не от людей?
— Нравится? — раздалось за спиной.
Я вздрогнул и резко обернулся.
Кукуня стояла на нижней ступеньке, сложив руки на груди, и с интересом наблюдала за мной. В полумраке погреба её глаза светились тем же синим огнём, что у Мары.
— Ты чего подкрадываешься? — выдохнул я, рефлекторно прикрываясь. Снова прикрываясь! Надоело уже.
— Не подкрадываюсь, а спускаюсь, — беззаботно отозвалась она, спрыгивая на пол и направляясь ко мне. — Маменька велела присмотреть, чтоб ты ничего не стащил.
— Я не вор, — огрызнулся я, отступая от стойки с камуфляжем. — Просто интересно тут у вас с маманей.
Кукуня быстро подошла ко мне. Остановилась в полушаге, обвела взглядом моё тело снизу вверх. Я чувствовал себя экспонатом в музее — так тщательно они с мамашкой меня рассматривали. В этом не было какого-то эротизма, они как будто проявляли какой-то учёный интерес, что ли.
— Ну как, Кукущеев, понравилось с маманей? — спросила она, и в голосе зазвенела ревнивая нотка.
Я поперхнулся воздухом.
— Что? С чего ты взяла?
— А то не видно, — фыркнула Кукуня, но взгляд не отвела. — Ты от неё весь светишься. И в бане вы... в общем... слышала я.
Она сделала ещё полшага, и мне пришлось упереться спиной в стойку.
— Я, между прочим, тоже жрица, — продолжила Кукуня, поправляя свою бесформенную рубаху и отчего-то выпячивая небольшую грудь. — Может, не такая старая и опытная, как маменька, но тоже, знаешь ли, ничего!
Она чуть отступила, покрутилась на месте, демонстрируя себя. Движения были неуклюжими, по-детски наивными, но от этого ещё более забавными и... трогательными.
— И что значит быть жрицей? — спросил я, пытаясь перевести тему с этого сексуального подтекста в какое-то другое, менее волнующее русло.
— А то и значит, — она задрала нос. — Я тоже силой обладаю. И вижу то, что другие не видят. Ну, почти вижу. Маменька говорит, у меня способности есть, только развивать надо. — Она поморщилась. — А развивать — это учиться, травы там зубрить, обряды запоминать. Скукотища!
Она закатила глаза, и я невольно улыбнулся. Вроде бы уже взрослая девчонка, а всё ещё ветер в голове, как у типичного подростка, даже в этом мире. Хотя возможно, что изоляция от остальных и жизнь в лесу не способствуют быстрому взрослению... хотя нет, наоборот, должна была раньше повзрослеть.
— А чего ты хотела? Знания и навыки просто так не даются. Всему учиться надо, грызть, так сказать, гранит науки.
— Знаю, — буркнула Кукуня. — Но маменька могла бы и поинтереснее рассказывать. А то всё «сделай то», «выучи это». Я же не для того рождалась, чтоб за травами в лес бегать.
— А для чего рождалась?
Она задумалась, потом пожала плечами:
— Ну... для приключений! Чтобы интересно жить, как в сказках! Как ты! Как маменька!.. Как ты с маменькой!
— Кукуня, — я поднял руки в примирительном жесте. — Я вообще не планировал... ну, ничего такого. Я просто... свалился в озеро, понимаешь? Я вообще... там всё само случилось... я тут как бы...
— Понимаю, — она кокетливо стрельнула глазками. — Ты ведь, получается, князь из Нави, и дар у тебя особый, поди, есть?
Я замер. Дар у меня действительно был. Истинное зрение.
Посмотрел на Кукуню внимательнее. Вспомнил, как Мара учила концентрировать взгляд. Попробовал — увидел, что вокруг Кукуни в воздухе залетали надписи.
///
Кукуня
Жрица. Юная
Сила: 3
Проворство: 6
Жизнь: 7
Чутьё: 8
Дух: 10
Лояльность: 1
///
Я моргнул, думая, что показалось. Лояльность — единица? Серьёзно? Это при единице девушки такой бурный интерес проявляют к голым мужчинам?
— Чего вылупился? — Кукуня наклонила голову, разглядывая моё ошарашенное лицо. — Видишь чего? — Она осмотрелась по сторонам в поисках того, на что я смотрел.
— Вижу, — медленно ответил я. — Твои... характеристики. У тебя лояльность ко мне всего единица.
— А это много или мало? — она, кажется, искренне не понимала.
— У твоей матери — триста шестьдесят девять, — выдохнул я.
Кукуня нахмурилась, потом надула губки.
— Ну и что? Маменька древняя, у неё сил много. А я... я молодая...
Я не сдержал усмешки. В её устах это звучало настолько по-детски, что напряжение спало.
— Кукуня, послушай. Я правда ничего не планировал с твоей мамой. — Этот разговор меня слегка смутил. — Слушай, я вообще из другого мира, свалился как снег на голову и просто пытаюсь выжить. А тут вы с матерью, дар этот, эльфы какие-то... Я пока в шоке, если честно.
Она задумчиво почесала нос.
— А я думала, ты специально к нам... ну, по Кощееву наказу.
— Ну по какому наказу? — я горько усмехнулся. — У меня даже штанов своих нет.
И тут сверху раздались шаги. Лёгкие, уверенные. По лестнице спускалась Мара.
Она уже накинула свою льняную рубаху, а поверх ещё и чёрно-серое платье, видимо, чтобы больше меня не возбуждать. Её волосы были распущены и падали на плечи белым водопадом.
— Уже познакомились поближе? — её голос звучал ровно, но в глазах плясали чёртики.
Кукуня отступила на шаг, гордо вздёрнув подбородок.
— Я просто показываю гостю, где что лежит, — заявила она.
Мара окинула нас обоих долгим взглядом, задержалась на моём всё ещё голом теле. Я уже и перестал стесняться — бесполезно. Она хитро улыбнулась.
— Что, Кукуня, тоже хочешь князю силушку передать? — спросила она насмешливо. — Погоди, всему своё время. Пусть сперва с даром разберётся.
Кукуня вспыхнула, открыла рот, чтобы возразить, но Мара продолжила уже строже:
— Шла бы лучше матери помогла да не смущала гостя. Хворост во дворе не собран, вода не принесена. Иди! Займись делом!
Девчонка надула щёки, топнула ногой, но спорить не решилась. Бросив на меня обиженный взгляд, она взлетела по лестнице, и вскоре сверху хлопнула дверь.
— Избаловала я её, двадцать лет, а ума как не было, так и нет… — вздохнула Мара, но в голосе слышалась нежность. — Одевайся давай.
Я кивнул и наконец занялся делом. Откопал в сундуке штаны по размеру — широкие, холщовые, с завязками вместо пуговиц. Натянул. Ощущение — будто в пижаму облачился, но мягко и тепло. Рубаха нашлась там же — длинная, почти до колен, с вышивкой по вороту.
— Чистое всё, — заметил я, завязывая шнурки. — Только откуда у вас столько мужской одежды? Вы ж вроде вдвоём живёте.
Мара промолчала, только повела бровью. Я хотел было надавить, но она буквально ушла от ответа, поднявшись по лестнице обратно в избу.
Пока возился с одеждой, заметил в другом углу большое зеркало в тяжёлой деревянной раме. Подошёл, глянул на себя.
Из зеркала смотрел мужик лет тридцати, лохматый, с красными от недосыпа и переживаний глазами. Это был я, тот же самый мужик, что залез в ванную со странной бомбочкой. Меня перенесло в этот мир со всеми потрохами. Но что-то изменилось.
Вокруг головы, стоило сфокусироваться, заплясали строчки с текстом.
///
Дмитрий Кощеев
Сила: 3
Проворство: 5
Жизнь: 6
Чутьё: 4
Дух: 3
Способности:
Распутство (постоянный)
Истинное зрение (активен на неограниченный срок)
Навыки:
-
///
— Охренеть, — выдохнул я, разглядывая собственные параметры. Жалкие цифры, конечно, по сравнению с Марой, да и если с Кукуней сравнивать, тоже. У нас с этой девчушкой одинаковый показатель силы? Серьёзно?
Впрочем, я вспомнил, как она сильно тянула меня за собой через лес, и удручённо вздохнул. Офисная работа не делает людей лучше, конечно.
А ещё навыков нет. Просто отлично. Мой диплом магистра экономики, видимо, в этом мире не котируется, надо будет, наверное, где-то его подтверждать или типа того? Знания экселевских таблиц и умение составлять договоры, видимо, тоже лесом... вернее, мимо леса... в общем, бесполезны.
Если следовать указаниям Кощея, нужно будет эти навыки как-то поднимать, что ли... интересно, как они в этом мире качаются. Если я отжиматься каждый день начну, сила поднимется?
Пригладив волосы, поднялся наверх. В избе уже стало светлее — рассвет пробивался сквозь высокие окна. Мара жестом указала на лавку у стола, сама села напротив. На столе стояли две кружки, от которых поднимался ароматный пар.
Я с наслаждением отхлебнул. Травяной чай, горячий, чуть терпкий. Тело расслабилось.
— Ну рассказывай, — велела Мара. — Что говорил Костик?
Я поперхнулся.
— Костик? — переспросил я, вытирая подбородок. — Ты Кощея Бессмертного так называешь?
— А что, — она усмехнулась. — Мы знакомы давно. Между нами всякое бывало. Ты давай не отвлекайся.
Я пересказал свой разговор в темноте. Про трон, про дары, про эльфов и орков, про то, что я должен стать князем и освобождать земли.
Мара слушала внимательно, кивая. Когда я закончил, она отпила из кружки и, усмехнувшись, сказала:
— С дарами он тебя, конечно, обманул, старый развратник.
— В каком смысле?
— Истинное зрение — это не его дар. Это мой дар тебе. — Видя немой вопрос в моих глазах, она пояснила: — Кощей дал тебе только один дар — распутства. Ну, что у него самого было, то тебе и дал, а строит из себя, конечно. — Она вздохнула. — В общем... Распутник — это способность принимать силу от женщин, что разделят с тобой ложе. А видеть истинную суть вещей — это я тебе открыла, когда мы... возлежали.
Я почувствовал, как краснею. Мара заметила и усмехнулась.
— Не смущайся. Это естественно. И полезно. Теперь объясню, как это работает. Чем сильнее будет твоя связь с женщиной, тем сильнее станет дар, который ты от неё получишь.
— А если связь прервётся? — спросил я. — Если женщина, с которой я... ну, связан, погибнет или просто уйдёт от меня?
Мара помрачнела.
— Тогда и дар ослабнет. Может исчезнуть совсем, если связь была неглубокой. Если же связь крепкая, часть силы останется с тобой надолго. — Она посмотрела на меня внимательно. — Поэтому князья Нави всегда берегли своих женщин. Не только из-за чувств, но и из-за даров.
— То есть я теперь должен каждую свою... кхм... женщину охранять как зеницу ока? — спросил я, будто у меня этих женщины очереди стояли за забором.
— Если хочешь сохранить силу — да, — кивнула Мара. — От меня ты получил истинное зрение. Связь между нами очень крепка, поэтому дар будет действовать долго, возможно, до самой твоей смерти. Но не переживай. Пока я рядом, твой дар зрения не пропадёт. Я живучая.
Я закашлялся, отпивая чай.
— Надеюсь, не скорой моей смерти? — спросил, утирая подбородок. — А если я с другой... свяжусь?
— Получишь другой дар. Зависит от женщины и от глубины связи. — Мара откинулась на лавке. — Если связь будет слабой, то и дар ты получишь ненадолго. Дни, часы.
— Нет, я в том плане... если я... так сказать, свяжусь с другой женщиной сразу после другой, то...
Дверь в избу открылась. Кукуня, недовольно пыхтя, принесла охапку каких-то сухих палок и веток. Она демонстративно бросила хворост у печки так, что несколько веток отлетели в сторону. Потом выпрямилась, отряхнула руки и посмотрела на нас с матерью исподлобья. Было в этом взгляде что-то одновременно обиженное и любопытное — словно кошка, которую выгнали из комнаты, но она всё равно хочет знать, что там происходит без неё.
— Один дар другому не помеха, если ты об этом. — Улыбнулась Мара.
— Я буду просто получать волшебные силы, которыми сами женщины обладают? — Я украдкой посмотрел на Кукуню.
— Не совсем. — Мара снова подалась вперёд, говоря чуть тише. — Ты должен понять: в каждой женщине есть своя загадка, и каждая по-своему является проводником силы. Она сама может этой силой не владеть, но ты через неё сможешь обрести дар, который ей дарован матерью-природой.
— А ты, — я посмотрел на Мару, — ты, получается, владеешь даром истинного зрения и видишь мир через эту странную... В том смысле... У тебя тоже цифры над головами людей плавают? Ты именно так поняла, кто я такой и как... со мной нужно поступать?
Она рассмеялась. Смех у неё был низкий, грудной.
— Глупый. Каждому Навь показывает мир по-своему. Я вижу нити судьбы. Они вплетены в каждое живое существо, в каждый предмет. Натянуты между Явью и Навью, а иногда и Правью. По ним я читаю суть. А ты, видать, совсем на цифрах сдвинулся головой, оттого и в цифрах своих видишь мир.
— Ну, как по мне, так удобно, — пожал я плечами. — Понятнее, чем нити.
— Каждому своё, — кивнула Мара.
Я посмотрел в глаза жрицы, она не отводила взгляд. Видимо, рассматривала нити моей судьбы или, может, просто любовалась. Чёрт знает, какие у неё отношения с мужиками, может быть, они тут редкие гости, а может... И тут я, призадумавшись, с прищуром посмотрел на Мару.
— Откуда там в подвале столько мужского барахла? Опустим тот факт, что в этом доме есть подвал. Но вещи...
Кукуня неожиданно подсела к нам за стол.
— Мам! А можно я расскажу? — затараторила она. — К нам сюда...
О проекте
О подписке
Другие проекты