3

…Уже стемнело, когда на перекрестке двух дорог, под самым городом, Кондратенко и едущих с ним офицеров остановил казачий разъезд.

Есаул, старший разъезда, предупредил:

– Ваше высокоблагородие, будьте осторожны. Недалеко от города появилась китайская банда. Может, вас сопроводить?

– Спасибо. Нет необходимости, – ответил Кондратенко. – До города осталось совсем ничего.

Появление китайских банд в окрестностях Порт-Артура было обычным явлением. От нескольких человек до нескольких десятков банды постоянно действовали на дорогах. Однако на военных не нападали, и поэтому командование крепости не очень волновало их появление.

Когда отъехали от казачьего разъезда на сотню шагов, капитан фон Шварц спросил:

– А может, это японцы?

– Навряд ли, – ответил полковник Третьяков. – Японцы – шпионят, а эти грабят на дорогах…

Третьяков не успел договорить. Из-за валунов справа от дороги хлестко ударил выстрел. За ним второй, третий… Капитан фон Шварц охнул, схватился за плечо и стал сползать с коня.

Одна из пуль пролетела над самой головой Кондратенко, зацепив папаху. И Кондратенко, и Третьяков спрыгнули с коней на дорогу и залегли. Капитан фон Шварц сидел на земле и держался за плечо.

– Ложитесь, капитан! – приказал Кондратенко. – Умирать не было приказа!

В это время со стороны перекрестка послышалось гиканье, свист и конный топот. Это казачий разъезд, заслышав перестрелку, поспешил на помощь.

Несколько казаков отделились от разъезда и поскакали в обход валунов.

Через несколько минут подъехали остальные. Есаул спрыгнул с коня и подбежал к Кондратенко.

– Целы, ваше высокоблагородие?

– Капитан ранен, – ответил Кондратенко. – Помогите ему…

– Это мы мигом. Расторгуев! – крикнул есаул. – Давай сюда со своей аптекой!

Пока капитана фон Шварца перевязывали, есаул в сердцах, забыв о том, что перед ним генерал, выговаривал:

– Я же вам сказал. Так можно и жизни лишиться не за понюх табака!..

– Бывает и на старуху проруха, – усмехнулся Кондратенко. – А вот за помощь спасибо.

Вскоре вернулись казаки, которые поскакали в обход валунов.

– Пусто, – доложили они. – За валунами низина. По ней, видать, и ушли.

…С генералом Стесселем Кондратенко встретился на следующий день в штабе крепости. Здесь уже шло жаркое обсуждение вчерашнего боя крейсера «Новик» с японскими миноносцами.

Оказывается «Новик» получил приказ выйти вслед за легким крейсером «Боярином» на разведку. Исполнив приказ, и в полной уверенности, что неприятеля поблизости нет, «Новик» стал возвращаться в Порт-Артур, и вдруг наблюдатели увидели «Боярина», который держал сигнал о приближении японских кораблей.

Капитан «Новика», не раздумывая, принял решение атаковать японские миноносцы, пользуясь своим превосходством в скорости – 24,5 узла, и дать «Боярину» уйти к Порт-Артуру.

Потеряв два миноносца, японцы прекратили бой.

Однако и «Новик» вернулся в Порт-Артур с пробоиной в кормовой части.

Расспросив генерала Кондратенко о его поездке на позицию, Стессель, вдруг помрачнев, сказал:

– …Еще совсем недавно Российской империи принадлежало все Тихоокеанское побережье, омываемое Баренцевым, Охотским и Японским морями, Аляска, Алеутские и Курильские острова. И никому там, – Стессель указательным пальцем показал вверх, – и в голову не приходило, что все это необходимо беречь. И вот результат… Приамурье – ушло к Китаю, Курилы – отдали японцам, Аляску и Алеутские острова вместе с русскими поселенцами продали американцам. Теперь на очереди Маньчжурия… Разве не было ясно, что после подписания в 1895 году Симосекского договора, по которому японцы заполучили от Китая Формозу, Пескадорские острова и Ляодунский полуостров, они не остановятся. А их союз с Англией о создании соединенных морских сил? А закон о всеобщей воинской повинности? А открытие сотен военных школ с привлечением в них для преподавания военного дела немецких и английских инструкторов? Неужели все это не беспокоило тех, кому его величество император Николай доверил повелевать, а значит нести и ответственность?..

Кондратенко внимательно слушал длинный монолог Стесселя и старался понять, кого он винит? Государевы земли продали не генералы. Задача генералов завоевывать и отстаивать. Большего им не дозволено. А вот насчет Японии Стессель прав. На японцев из Петербурга смотрели свысока, как порой взрослые смотрят на бойких детишек, не задумываясь над тем, что из бойких детишек вырастают бойкие взрослые…

– …У нас здесь был неплохой союзник – Китай. И тот мы умудрились потерять в 1897 году, когда китайское правительство обратилось к нам за помощью по поводу захвата немцами порта Циндао, – продолжал говорить Стессель. – Что мы им ответили? В декабре того же года наши корабли вошли на рейды Порт-Артура и Талиенваня без согласия Китая и остались там зимовать…

– Милостивый сударь, Анатолий Михайлович, – мягко прервал Стесселя Кондратенко. – Китай сам и добровольно подписал с нами конвенцию о передачи в аренду на 25 лет Порт-Артура…

– Конечно, конечно! И Квантунский полуостров, и острова Элиот, Бланд, Санташантао, Роунд, Мурчисан и другие. Это китайцы назвали все Квантунской областью и включили ее в состав Российской империи! – с нескрываемой иронией ответил Стессель на возражение генерала Кондратенко. – Дело в другом, – продолжил он. – Россия все больше и больше становится бельмом в глазу мирового сообщества. А что мы предпринимали в ответ? Ровным счетом ничего!..

Откровенность, с которой говорил Стессель, была не свойственна его натуре, и потому Кондратенко терялся в догадках: что заставляет идти его на такой разговор.

Скорее всего, это был нервный срыв человека, теряющего под собой привычную опору, решил, наконец, он.

Стессель, по мнению Кондратенко, был чем-то похож на Куропаткина. В сердцах Кондратенко называл их «свадебными генералами», внешне преданными его императорскому величеству, но в душе им было наплевать на все, что не касалось их лично.

– Меня очень беспокоит одно обстоятельство, Роман Исидорович, – продолжил говорить Стессель, ободренный тем, что Кондратенко внимательно его слушал. – Выдержим ли мы, если случится, как вы сказали, штурм крепости?.. – И перехватив на себе слегка удивленный взгляд Кондратенко, спешно добавил: – Казематированных помещений в крепости нет! Нет даже круговой дороги для скорого маневра внутри крепости!.. Нет проводного сообщения между позициями и фортами!.. Сколько я об этом ни говорил, ни писал генералу Алексееву – все впустую.

Стессель умолк и с тяжелым вздохом, в котором послышалось отчаяние, отошел к окну.

Кондратенко на какое-то мгновенье даже стало жалко Стесселя.

«В конце концов, – подумал он, – Стессель не хуже и не лучше многих других». А вслух произнес:

– Ну что ж, Анатолий Михайлович, если дойдет дело до штурма, будем защищаться тем, что есть. На то воля божья…

– Если бы только божья, – не оборачиваясь к Кондратенко, возразил Стессель.

4

В госпиталь, проведать капитана фон Шварца, Кондратенко заехал в конце дня и застал в палате доктора, с которым капитан фон Шварц спорил, не сдерживая гнева.

– Что случилось? – поинтересовался Кондратенко, догадавшись по обрывкам услышанных фраз, о чем идет спор.

– Ваше высокоблагородие… Роман Исидорович! – взмолился доктор. – Раненый не хочет лежать в госпитале. Грозится самовольно уйти. Я буду вынужден написать об этом рапорт!..

Кондратенко успокоил доктора, затем обратился к капитану фон Шварцу.

– Вы почему не хотите лечиться? – с напускной строгостью спросил он. – Почему доктор должен за вас беспокоиться?

– Ваше высокоблагородие, – капитан умоляюще скрестил на груди руки. – Я уже здоров. Вы же сами дали мне поручение… Руки, ноги – все целое!..

Кондратенко не выдержал, улыбнулся.

– Николай Петрович, успокойтесь. Поручение уже выполняется. А вот доктор прав. – И, обернувшись к доктору, спросил: – Что у него?

– Пуля прошла навылет, кость не повреждена, но лежать ему надо не меньше недели…

– Не могу я лежать, доктор! Не могу! Роман Исидорович, скажите ему!

Кондратенко развел руками, призывая эти жестом к миру обе стороны.

– Вы оба правы, – сказал он. – Однако, Николай Петрович, на войне нужны здоровые люди. Придется вам, батенька мой, подчиниться доктору.

Уже на выходе из госпиталя, прощаясь с доктором, поинтересовался у него, сколько раненых в госпитале.

– С пулевыми ранениями один ваш капитан. Двенадцать получили увечья и ранения по неосторожности во время проведения различных работ, – ответил тот и добавил: – А вот в морском много…

– Это я знаю…

– Роман Исидорович, – доктор как-то пристально посмотрел на Кондратенко. – А нельзя было избежать всего этого?

Кондратенко слегка пожал плечами.

– Войны начинают не генералы, а политики. Это у них надо спросить.

Доктор привычным движением поправил пенсне.

– Я не разбираюсь в делах политиков. Я просто вижу, что происходит, и знаю, чем это закончится…

– Чем? – не удержался от вопроса Кондратенко.

– Бедой…

– Мой дорогой доктор, – грустно усмехнулся Кондратенко, – любая война – малая или большая – это беда. И так было испокон веков. Прощайте, доктор. А капитана фон Шварца постарайтесь подлечить побыстрее. Он мне очень нужен.

В штабе Кондратенко уже дожидался вестовой от командира крепости генерала Стесселя.

– Ваше высокоблагородие, – обратился вестовой к Кондратенко, – вас срочно просят прибыть к коменданту крепости.

Отпустив вестового, Кондратенко поинтересовался у поручика Гриневича исполняющего должность начальника штаба сухопутной обороны крепости:

– Не знаете, что у них там случилось?

– Вестовой не сказал, Роман Исидорович…

– Придется ехать, – с явной неохотой произнес Кондратенко.

…В кабинете Стесселя Кондратенко застал начальника штаба крепости полковника Хвостова, а спустя минуту вошли командиры пяти участков Приморского и Сухопутного фронтов.

– Господа, – начал Стессель. – Я только что получил телеграмму от наместника генерала Алексеева. Он сообщает, что японцы начали сосредотачивать крупные сухопутные силы в Корее на рубеже реки Ялу с целью вторжения на территорию Южной Маньчжурии.

Одновременно наместник доводит до нашего сведения, что в районе Ляолян-Хайчен начато формирование нашего отряда войск в составе пехотной и казачьей бригад, артдивизиона и саперной роты для выдвижения войск на реку Ялу. И получено, наконец, разрешение из Петербурга на выход нашего флота в море для противодействия высадке японцев в Чемульпо.

Стессель умолк и выжидающе посмотрел на собравшихся командиров.

– Час от часу не легче, – отозвался Кондратенко в наступившей тишине.

Стессель слегка кивнул головой.

– Теперь, господа, – продолжил он, – все будет зависеть от того перейдут японцы разделительную линию к северу от тридцать восьмой параллели или нет… Если перейдут, надо готовиться к осаде с суши. Роман Исидорович, – обратился Стессель к Кондратенко, – на вас теперь ляжет вся полнота ответственности за готовность сухопутной обороны…

Пока он говорил, в памяти Кондратенко невольно всплывали события последнего времени.

…В начале января наместник генерал Алексеев, по настоянию Совета Квантунской области, обратился к Николаю II с просьбой разрешить мобилизацию войск на Дальнем Востоке. Через две недели пришло разрешение на объявление военного положения только в крепостях Порт-Артур и Владивосток.

15 января Алексеев вновь обратился в Петербург и повторно потребовал разрешить провести мобилизацию и переброску войск в районы плановых сосредоточений. Ответ так и не пришел…

Завербованные китайские лазутчики тем временем доносили, что японцы перебрасывают воинские части на Цусиму и в крепость Хакодате, а в районе порта Сасебо сосредотачивают морские транспорты.

«Интересно, зачем он сказал о полноте ответственности за сухопутную оборону? – машинально подумал Кондратенко. – Я и так отвечаю за нее по долгу службы, и никто более… Неужели струсил, милостивый сударь?..»

Он поднял голову и внимательно посмотрел на Стесселя, надеясь увидеть на его лице следы испуга или растерянности. Однако Стессель был спокоен и держался ровно.

«Значит, я или ошибся, – снова подумал Кондратенко, – или Стессель решил подстраховаться…»

– Как у нас обстоят дела на Приморском фронте? – обратился тем временем Стессель к полковнику Хвостову.

– Все по плану, Анатолий Михайлович, – ответил тот. – Выделенные подразделения заняли свои рубежи. На Тигровом полуострове практически все готово. На Крестовые батареи заканчивают завозить снаряды, но их недостаточно. Вот если бы флот помог…

И полковник Хвостов посмотрел на генерала Кондратенко.

Стессель усмехнулся.

– Роман Исидорович, только у вас с морским штабом прекрасные отношения. Я, полагаю, полковник Хвостов на это нам намекает.

– Хорошо, Анатолий Михайлович, я поговорю с контр-адмиралом Витгефтом, – ответил Кондратенко. – Только я ничего не обещаю…

В эту минуту со стороны гавани прогремел взрыв такой силы, что задребезжали стекла в окнах. Стессель побледнел и попросил всех сидеть на местах. Полковнику Хвостову приказал:

– Узнайте, что там произошло.

Хвостов вышел, и в кабинете сразу наступила напряженная тишина. Было даже слышно, как за окнами кто-то пробежал. Потом в гавани завыла сирена.

Вернулся полковник Хвостов скоро.

– На входе в гавань подорвался на японской мине наш легкий крейсер, – доложил он. – Идут спасательные работы…

– Вот беда-то какая! – произнес Стессель и перекрестился. – Господа, все свободны.

…Из своего штаба по телефонной линии Кондратенко связался с контр-адмиралом Витгефтом и расспросил о случившемся. Со слов Витгефта понял: крейсер подорвался на мине, возвращаясь из разведки. Витгефт также сообщил, что получены сведения о выходе в море японского объединенного флота под командованием адмирала Того. Один отряд из 10 кораблей взял курс на Порт-Артур, другой – из 6 кораблей двигается в направлении Тялиенвана. И третий – из 2 крейсеров и 4 миноносцев направляется к островам Элиот.

Выслушав Витгефта, Кондратенко решил отложить разговор о помощи снарядами до лучшего случая.

На памяти еще была нелепая трагедия, разыгравшаяся на рейде в ночь с 26 на 27 января.

Кондратенко был уверен – этого бы не случилось, если бы командование флотом не было так благодушно.

Буквально за несколько часов до нападения японских миноносцев на эскадру на флагманском броненосце «Петропавловск» командующий эскадрой вице-адмирал Старк на совещании командиров заверил всех, что войны не будет.

Вся эскадра в эту ночь стояла тесно на внешнем рейде, освещенная корабельными прожекторами.

Дежурные крейсеры «Аскольд» и «Диана» вместо того, чтобы быть в море, тоже стояли на рейде…

За одни сутки флот потерял два броненосца, крейсеры «Полтава», «Варяг» и канонерку «Кореец».

Среди офицеров крепости сразу пошли разговоры, что надеяться на порт-артурскую эскадру нельзя до тех пор, пока командовать ею будет вице-адмирал Старк.

Кондратенко вдруг вспомнил, что на днях Стессель говорил о якобы уже имеющимся решении императора Николая II назначить командующим Тихоокеанским флотом адмирала Макарова с местом пребывания в Порт-Артуре. Однако насколько это было верным, никто не знал.