Цитаты из книги «Культ»

Все правила полетели к чертям. Если у тебя склонность к дракам с невидимыми для всех чудовищами и великанами – не подходи к ветряным мельницам. Лучше вообще избегай всего, что большое и вертится

Глаза у секретарши были печальные и злые, как у стареющей куклы, с которой больше никто не играет.

Чувство было такое, как если бы пришел к врачу с острой болью и надеждой на избавление от страданий, а тебе рассказали о важности здорового образа жизни и проводили напутствием соблюдать режим дня.

Никогда человек не бывает более уязвим, более не властен над собственным «я», как во сне. Казалось бы, никто в здравом уме и при памяти не станет сознательно рисковать самой сутью своего разумного существа, однако каждую ночь люди легкомысленно засыпают, не зная, что ждет их

Дочь от второго брака училась в Петербурге, предпочитая наводящим тоску Слободке и Тройке интеллигентные красоты культурной столицы – по крайней мере, именно ради этого считающие себя творчески одаренными девушки уезжают в Петербург, привлеченные имиджем города художников и музыкантов и не понимающие до поры до времени, что попали в сумрачный склеп, населенный призраками и наркоманами, упырями и маргиналами, гнездящимися в трущобах коммуналок и проходных дворов

– Я обвиняю тебя в том, что ты ведьма, – объяснил он. – Признаешь ли ты это? Львова согласно закивала. – Да, да, признаю. Обязательно. У меня и сертификат есть.

Странным образом, но в дикарском отрицании всех научных, культурных и нравственных авторитетов, которое он видел перед собой сейчас, была самая настоящая победа того самого гуманизма: нет истины, есть только множество пестрых правд, и каждый может выбрать любую себе по вкусу, как газировку в супермаркете; нет абсолютных ценностей, нет единых для всех законов и правил; есть только вранье, приспособленчество и подделки на любые случаи жизни. И нет ничего, что стоило бы любить, потому что любить – глупость, когда живешь в мире одноразовых, легкодоступных и так же легко заменяемых вещей.

истинный цвет печали не черный, а серый, убивающий всякие надежды и растворяющий краски;

Сквозь туго натянувшуюся тонкую цветастую кофточку отчетливо проступала кружевная ткань лифчика и нагло выпирали крупные соски. Не груди, а сиськи какие-то, прости господи.

Начинать следовало с прославления. Например, «Слава тебе, о великая Мать!». – Дай нам тебя за жопу обнять!