Цитаты из книг автора «Константин Образцов»

если ты что-то из себя представляешь, одной быть лучше, проще и комфортнее.

Закончился ледяными дождями темный ноябрь, под стенания жителей города о так и не наступившей толком зиме прошел и невразумительный декабрь.

Ночь уже прошла, утро еще не наступило. Мир как будто застыл вне времени и вне пространства. Только мрак вокруг, и небесная влага с недобрым шепотом оседает во тьме на невидимый лес, дремлющий в ожидании настоящей весны.

Какое время, такие и игрушки. Сейчас весь мир похож на размалеванную для Хэллоуина шлюху.

Рабочий день пятницы близился к концу. В барах готовились к натиску жаждущих выпить. В борделях – к нашествию шумных и пьяных компаний. В дежурных отделах полиции – к потоку звонков ближе к утру. В больницах – к тому, чтобы обрабатывать раны, зашивать, вправлять и накладывать гипс. В морге при судебно-медицинском бюро санитары делали ставки на то, сколько трупов даст эта ночь. В офисах бизнес-центров крепостные капитализма в предвкушении смотрели на циферблаты, ожидая, когда пробьет час начала еженедельного Юрьева дня, чтобы успеть в бары, бордели, камеры полицейских участков, больницы и морги. В городе протирали стаканы и стойки, проверяли запасы презервативов и смазки, бензин в патрульных машинах, готовили иглы, антисептик и черные пластиковые мешки.

Современные люди готовы сунуть пальцы во все оккультные розетки, пойти куда угодно за любым незнакомцем, если тот угостит конфетами, на ярких обертках которых написано «духовность», «очищение» или «просветление». Больное животное ищет растения и травы, которые могут его исцелить. Человек в ситуации духовной болезни тоже инстинктивно ищет то, что может успокоить его смятенную душу, но вот только за века пребывания в каменном мешке светской цивилизации инстинкты эти притупились, и он потребляет все подряд, без разбора, готовый одновременно ходить к колдунам, ставить свечки в церкви, возжигать благовония в буддийском дацане или внимать пустословию «духовных учителей», возглавляющих ими же созданные учения. Суеверия всегда следуют за верой, как шакалы за львом, питаясь тем, что вера отвергла.

Мир постепенно пришел к осознанию простой истины, что свободный человек работает лучше раба, но оказалось, что уже почти не осталось свободных; неожиданно доподлинно выяснилось – о чудо! – что сотрудничество полезнее конфронтации, но те, кого поколениями воспитывали в культуре войны, не способны сотрудничать, ведь для этого нужно уметь принимать других, разных, а не демонизировать их; когда понадобились вдруг – и как можно больше! – разумные, их не нашлось, потому как столетиями нужны были недалекие, не рассуждающие, не знающие, но лояльные, и система самовоспроизводилась, создавая только таких. И вот пришло новое время, и мир полон послушных, и злых, и неумных, занятых бессмысленной и неприятной работой, делающих ее в массе своей весьма посредственно, и их все больше и больше, и что с ними делать в таких количествах, никто не знает. В итоге то немногое, что не уничтожено здесь традиционными иерархиями и милитаристским патриотизмом, добивает общество потребления.

Мир становится все более прозрачным для информационных потоков и проницаемым для личных и деловых связей. Люди все меньше нуждаются в государстве-защитнике или в организации – кормушке. Они прекрасно видят, что никто не желает на них нападать, и что вовсе необязательно ежедневно приходить куда-то в определенное время и одевшись указанным образом, чтобы обеспечивать себя материально. Державные и корпоративные мифы теряют силу. Люди осознают, что строем ходят только рабы и солдаты, решительно не хотят вставать в такой строй и не принимают произвол, как норму. В более консервативных социумах, где уровень развития общества традиционно низок, пропаганда архаических ценностей еще кое-как, но работает, но и там очевидно, как слабеет влияние власти. Но – какая удача! – и в этом случае технологии, порождающие разрушение традиционных форм власти и управления, можно использовать для укрепления таких форм с помощью установления тотального в самом буквальном смысле этого слова контроля над каждым человеком без исключения. Крепостным не сбежать более, холопам не взбунтоваться: одно движение начальственного перста, нажимающего на клавишу – и их жалкие гроши на счетах заморожены или конфискованы вовсе

Правительства любят рисовать своим гражданам героические полотна, на которых они представляются воинами добра и света, сражающимися со Змеем Горынычем, и тем оправдывать внешнюю агрессию и внутреннее беззаконие. Такая картина мира льстит примитивному разуму; на деле же политическая панорама выглядит так, как если бы сцепились друг с другом пара многоголовых огнедышащих драконов, каждая голова которых при этом себе на уме

Люди прекратили войны, победили ненависть, освободились от рабства страстям, богатству, власти, привычкам, – говорил он. – Создали экономику дара, общество целостности и самоуправления, межзвездные станции и космические корабли, но так и не ответили на вопросы, заданные триста лет назад: сотворен ли мир и конечен, или вечен и бесконечен? Есть ли бессмертие или все разрушимо? Свободна ли воля? И есть ли Бог и Творец мира? Я полагаю, вы летите к краю Вселенной, чтобы найти ответы именно на них. Иначе это просто детская шалость разрезвившегося человечества.