Ночь опустилась на лес неожиданно быстро. Густые облака закрыли луну, и только слабый свет от затухающего костра освещал небольшую поляну, на которой расположились Ратибор и Зулейка. Хранитель ушел в тень, как и всегда, наблюдая за происходящим со стороны, словно обдумывая что-то настолько древнее, что простым смертным его умом не понять.
В воздухе витал запах сырости и гниющих листьев, а вдали слышался раздражающий и унылый скрип ветвей. Дождь, будто специально, начал моросить как раз в тот момент, когда они выбрали место для отдыха.
– Что-то мне подсказывает, что это не лучшее место для привала, – пробурчал Ратибор, закутавшись в свой плащ и с раздражением глядя на тёмные силуэты деревьев вокруг.
– Хочешь – ищи лучшее, – холодно отозвалась Зулейка, поправляя капюшон так, чтобы спрятать лицо от дождя.
– Ты ведь понимаешь, что нас ждёт? – Ратибор скептически прищурился, внимательно смотря на огонь. – Хранитель явно что-то недоговаривает. Эти проклятые леса… Здесь наверняка что-то неладное.
Зулейка неохотно кивнула.
– Конечно. Но ты ведь не пришёл сюда за лёгким заданием? – в её голосе послышалась легкая насмешка. – Кто-то из нас умрёт, помнишь?
Ратибор хмыкнул.
– Лёгким? Это, видимо, твоя попытка пошутить? Если кто-то скажет, что ты умеешь шутить, я, пожалуй, заплачу барду – пусть сочинит в твою честь песнь.
Зулейка криво усмехнулась и бросила взгляд в темноту. Но прежде чем кто-то из них успел ответить, лес затих. Даже дождь вдруг прекратил свое монотонное постукивание, оставляя за собой странную, пугающую тишину.
– Чувствуешь? – прошептала Зулейка, напрягая все свои магические чувства. – Сюда что-то… движется.
Ратибор, медленно потянулся к мечу, но резко замер, когда из тьмы на поляну выползло нечто совершенно неожиданное. Это был… Колобок. Ну, по крайней мере, что-то похожее на него. Печеный шар из теста, с нарисованными глазами и ртом, катился прямо к ним, напевая что-то тонким и противным голоском:
– По сусекам скребён, на сметане мешён, я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл… – песня оборвалась, когда круглая тварь из теста замерла у их костра и уставилась на Ратибора.
Тот, очевидно, не знал, как реагировать на происходящее. Он взглянул на Зулейку, которая так же застыла в недоумении. Пауза затянулась. Колобок явно ждал реакции, но её не последовало.
– Ну? Вы что, не рады меня видеть? – нахмурился он, растягивая свою тестяную мордашку в язвительной гримасе.
– Обычно все куда более рады встретить легенду!
Ратибор тяжело выдохнул, потянулся к мечу, но Зулейка остановила его взглядом.
– Подожди, – произнесла она с любопытством человека, который сам не до конца решил, что собирается делать.
– Ты… Колобок? Из сказки?
– Ну да, – Колобок подвигал своими нарисованными бровями, словно это должно было объяснить всё. – А вы кто такие, чтоб в моём лесу без спроса шататься?
– В твоём лесу? – переспросил Ратибор с удивлением. – Ты тут вообще при чём, кусок теста?
Колобок обиделся, его тестяное лицо стало надуваться, как тесто на дрожжах.
– Кусок теста? Я древнее, чем твой меч, варвар! И вообще, я отведу вас к тому, что вы ищете. Но знаете что? Я передумал. Не буду. Никакой вам помощи! Уж сами ищите, если такие умные.
Зулейка, взглянув на надувшегося Колобка, неожиданно хмыкнула и сказала:
– Ты не боишься, что мы тебя просто съедим?
Колобок вздрогнул, но сразу же восстановил самообладание.
– Попробуй! – крикнул он так, словно вызывал её на дуэль. – Я не просто булка! Я ведь хожу уже много веков, и никто меня ещё не съел! – он немного сморщился и добавил чуть тише: – Хотя один раз было…, но это не считается.
Ратибор, сложив руки на груди, с иронией поддержал:
– Ты явно много видел, булка. Но откуда нам знать, что ты нас не заманиваешь в ловушку?
Колобок замялся, его голос стал тише.
– Ловушку? Нет… конечно нет. Я просто хотел помочь… ну, может, немного пошутить. Но ловушка – это уже как-то жёстко.
Зулейка тоже скрестила руки на груди, холодно улыбаясь.
– Я начинаю думать, что это существо просто ищет компанию. Одиноко ведь быть булкой, которая бегает от всех.
Колобок жалобно посмотрел на неё.
– Ну… если честно… да, одиноко. Представь себе, ты катишься… столетиями, все от тебя хотят избавиться, а ты просто… хочешь поговорить. Но нет, все сразу – «съесть его». Или того хуже – проглотить не жуя. А как же корица? Ваниль? Аромат печи и горячего хлеба?
Ратибор, видимо, не удержался и громко засмеялся.
– Так вот каково это – быть вечной булкой, обречённой на одиночество! Ладно, уговорил. Веди нас, Колобок. Но если что-то пойдёт не так, чур я тебя съедаю первым.
Колобок встрепенулся, его лицо вновь приобрело самодовольное выражение.
– Это тебе не удастся, варвар! – крикнул он с задором. – Я слишком быстр для тебя! Но, так и быть, покажу дорогу. Только больше шуток про «съесть» не надо. Тема наболевшая.
Зулейка и Ратибор переглянулись, и впервые за долгое время на её лице появилась теплая улыбка. Хранитель, конечно, слышал их разговор, но не вмешивался, посмеиваясь в бороду. Он знал, что впереди ещё много более тёмных и страшных событий, и этот маленький комок теста будет, пожалуй, единственным светлым пятном в их приключении.
Ветки хрустели под ногами, и ледяной ветер, гулявший по лесу, то и дело вздыхал тяжело и протяжно, словно дышал кто-то невидимый. Они остановились на окраине поляны, где возвышался дом, покосившийся от времени, но всё ещё стоявший крепко, как старая башня.
– Дальше идти нельзя, – пробормотал Хранитель, спустившийся с лошади. Он осмотрел темные провалы окон дома, в которых не было видно огней. – Нам придется заночевать здесь.
– Здесь плохо, – раздался голос Колобка, странно хриплый для такой жизнерадостной формы жизни. Он перекатился вперёд-назад, словно не мог устоять на месте, его блестящие глазки выдавали тревогу. – Этот дом… пахнет бедой. Когда-то я… был здесь.
Зулейка, тихая и настороженная, бросила взгляд на дом, сжимая в руке кулон с отполированным черным камнем. Её лицо было напряжено, и она покачала головой, словно что-то чувствовала.
– Здесь зло, – прошептала она, её голос прозвучал, как шорох ветра. – Этот дом помнит страдания.
– Не мы выбираем, где останавливаемся, – ответил Хранитель и подвел свою кобылу к старому сараю, который чудом всё ещё не рухнул.
Ратибор, суровый и молчаливый воин, не стал спорить. Ему было безразлично, где остановиться, лишь бы доспехи не стискивали раненое плечо. Всё в этой миссии казалось ему ошибкой, начиная с тех пор, как они отправились через лес, известный своим проклятием и заканчивая этим комком печеного теста, вызвавшегося стать их проводником.
– Мы не пробудем здесь долго, – сказал Хранитель, чувствуя, что среди его спутников растет напряжение. – Только переждем ночь.
Они расположились у старого очага, который когда-то согревал кого-то теплом. Зулейка разожгла огонь, но его пламя было тусклым, словно лес не позволял ему разгореться как следует. В воздухе повисла странная тяжесть, ощущение присутствия чего-то невидимого.
– Кто здесь жил? – тихо спросила она, разглядывая закопченные стены, на которых угадывались древние руны, вырезанные в деревянных балках.
Хранитель оглядел комнату, но не спешил отвечать. Время здесь, казалось, застыло.
– Люди из этой деревни ушли давным-давно, – наконец сказал он. – Легенды гласят, что дом принадлежал старикам. Они обладали магией древней, связанной с лесом и его духами.
Зулейка вздрогнула, её пальцы крепче сжали кулон.
– И что с ними стало? – спросила она.
– Никто не знает, – ответил Хранитель. – Говорят, что их души теперь блуждают по лесу и кого-то ищут.
Ратибор, молчащий до этого момента, хмыкнул, присев на ветхий стул, который слегка покачнулся под его тяжестью.
– Это сказки для детей. Дом старый, как и все тут, но что-то не похоже, чтобы нас ждало что-то большее, чем крысы.
Но Зулейка не успокоилась. Она подошла ближе к окну, всматриваясь в темноту снаружи.
– Я слышала шепот, – произнесла она, почти шепотом. – В лесу. Когда мы подходили сюда.
Её слова повисли в воздухе. Огонь в очаге затрещал, словно подтверждая её опасения.
Колобок перекатился к самому очагу и застыл, глядя на огонь. Его круглая форма, казалось, потеряла привычную подвижность, а румяная корка пожухла и почерствела. Зулейка уловила это странное изменение и посмотрела на него с настороженностью.
– Ты сказал, что уже был здесь? – её голос прозвучал отстранённо, как эхо прошлого.
Колобок стиснул потрескавшиеся губы, а в его глазах блеснула влага.
– Да… – он неуверенно моргнул глазками, и как-то воровато огляделся, словно ища давно забытые тени. – Когда-то здесь и в правду жили старики. Они испекли меня… Вложили в меня всё, что нашли. Я был… частью их семьи… пока не сбежал. Я… обрек их на голодную смерть, когда укатился прочь.
– Ты сбежал? – тяжело произнёс Ратибор, но его взгляд был острым. – Говоришь, обрёк их на смерть? Это ли не проклятье, висящее над тобой и лесом?
Колобок замер, его глаза вдруг затуманились, и, его пухлые щёки задрожали от боли, которую он так долго пытался скрыть.
– Я… не хотел…, но с тех пор, куда бы я ни катился, меня всегда преследует их голодный стон, – тихо произнёс он, его голос почти утонул в треске внезапно разгоревшегося очага. – Этот… зуд… Тяга к приключениям… Мне казалось, я был создан для бега…, но бегство стало моей тюрьмой.
Хранитель встал и подошел к окну. За ним раскинулся черный лес, бесконечный и глухой. Что-то в его глубине тоже двигалось, большое, неведомое, страшное. Но понять, что именно, было невозможно.
– Мы останемся здесь до рассвета, – сказал он, возвращаясь к огню. – Лес не любит, когда его тревожат по ночам.
Ратибор откинулся назад, скрестив руки на груди, и закрыл глаза, явно не собираясь тратить время на обсуждения.
Но Зулейка не могла успокоиться. Её инстинкты кричали, что этот дом был ловушкой. Каждое шорох и стук за стенами заставляли её сердце биться быстрее. Она подошла ближе к Хранителю и прошептала:
– Мы не должны были сюда приходить. Что-то здесь… что-то поджидает нас.
Хранитель посмотрел на неё с тревогой, но в этот момент в комнате резко упала температура. Огонь в очаге потух, словно его задуло невидимой рукой. Тишина была пугающей.
Ратибор вскочил, инстинктивно выхватив меч. Его глаза сузились, всматриваясь в темноту.
– Что происходит? – спросил он, оглядываясь.
И в этот момент они услышали. Из-за стен, словно из самой глубины леса, донёсся низкий, протяжный стон, как голос древнего существа, долго спавшего, но теперь пробудившегося.
Зулейка замерла, её лицо побелело. Хранитель, всё еще пытаясь понять происходящее, ощутил, как воздух стал вязким, словно сама реальность начинала искривляться вокруг них.
– Мы должны уйти, – резко сказал он, поднимаясь. – Немедленно.
Но дверь, которая раньше была едва прикрыта, с грохотом захлопнулась. Снаружи донёсся звук, как будто кто-то или что-то пыталось проникнуть внутрь.
Они застыли в ожидании, чувствуя, как древние силы леса собираются вокруг, готовые поглотить их в темноте.
– Они пришли за тобой, – шепнула Зулейка, её лицо побелело от ужаса.
О проекте
О подписке
Другие проекты