Хорошо, когда тебе восемнадцать лет и у тебя ещё вся жизнь впереди. Особенно это здорово, когда ты сдал сессию и можешь, предаваясь безмятежной расслабленности, погулять по ночным улицам родного города. Вокруг тишина, горят огни фонарей, на деревьях шелестят, потревоженные дуновением лёгкого ветерка, листья. Изредка тишину улиц нарушают проезжающие мимо машины такси. Готовясь к завтрашнему трудовому дню, город спит, и только я и несколько моих друзей нарушаем эту идиллию ночи.

– Как же круто гулять по ночам! – вскидывая руки вверх, произнёс Кирилл. – Никого нет, только мы, властелины целого города, и можем делать что захотим!

– Ну это вряд ли. Властелин. Стоит только что-нибудь натворить, как мигом приедет полиция, и все твои властные полномочия сразу закончатся. – заметила Таня, поправляя вечно спадающую на глаза прядь длинных чёрных волос.

– Вот умеешь ты весь кайф обломать. – опустив руки, сказал Кирилл. – Я ведь не собирался делать ничего противозаконного, просто восторгался тем, что вокруг никого нет. От этого кажется, что ты можешь всё и ещё больше. А ещё мне всё напоминает какой-нибудь постапокалиптический фильм, типа «Я-легенда» или «Дорога». Там, где все погибли и лишь главный герой ходит по пустынному миру. Это ведь так увлекательно.

– Согласна. – произнесла Света и заозиралась по сторонам. – Мне тоже кажется, что мы попали в один из тех фильмов. Только я не разделяю твоего веселья, того и гляди из кустов выпрыгнет какой-нибудь зомби или людоед. Прям как в кино. – Она живо представила себе это и даже поёжилась от страха.

– Трусиха. – обвинил Свету Кирилл. – Это оттого, что ты мало гуляешь, а только и делаешь, что дома сидишь. Тебе надо по чаще с нами гулять, вот так, как сегодня. Тогда не будут всякие страшности мерещиться за каждым углом.

– Я, в отличие от тебя, училась. У меня за сессию ни одной тройки нет, а у тебя, наоборот, одни тройки.

– Подумаешь. – пожал плечами Кирилл. – Тройка универсальная оценка. Говорит о том, что я не дурак, но и не зазнайка, как некоторые.

– Это кто зазнайка? Я?! – Света обиженно скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась от Кирилла. – Не буду тебе больше лекции списывать давать.

– Ой, больно-то и надо. Я их у Тани брать буду. Ты же не откажешь другу? – обратился он к Тане.

– Ты меня сюда не впутывай. Я тебе в этом помогать не собираюсь. – резко ответила Таня.

Получив отказ от Тани, Кирилл обратился ко мне.

– Саня, дружище, ну а ты? Ты ведь на моей стороне? Ладно они, девчонки, у них женская солидарность и всё такое. Ну ты-то мне будешь давать переписать лекции в следующем году?

– Нет, друг Кирюха. – Я положил руку на плечо Кирилла. – Сам наломал дров, сам проси прощение. Из всех нас у Светы самые полные конспекты и самый разборчивый подчерк. Без её помощи тебе никак не обойтись.

– Эх вы, ещё друзья называетесь. – Не захотел просить прощения Кирилл. – Ладно, сам в следующем году как-нибудь справлюсь.

Он скинул с плеча мою руку и, поправив свою ярко-зеленую футболку с надписью «Мафия», зашагал к трамвайной остановке. Не обращая внимания на спящего на лавочке бомжеватого вида мужика, Кирилл уселся рядом. Я с девчонками переглянулся и последовал за ним.

– Ты чего тут уселся? – спросила Таня, когда мы подошли к остановке.

– Не видишь, трамвай жду. – Нехотя ответил Кирилл.

– Какой трамвай? Обиделся небось? – сказала Таня.

– Мужчины не обижаются. Я расстроился на то, что вы плохие друзья.

– Мы плохие друзья?! – Вспыхнула Таня. – Это мы плохие друзья?!

– Да! – ответил Кирилл.

Таня вскипела еще сильнее и схватила Кирилла за ухо.

– А ну-ка перестань вести себя как маленькая ляля! Это ты первый обидел Свету, а теперь строишь из себя жертву, чтобы мы просили у тебя прощения! Тебе не стыдно?! Саша, скажи ему.

– Да, Кирюха, так не правильно. – Поддержал я Таню.

Кирилл с трудом вырвал ухо из захвата Тани, потёр его, затем посмотрел на нас как затравленный зверь. Вдруг он резко изменился в лице и, улыбнувшись, блеснул своей ямочкой на щеке, которая сводила с ума всех девчонок в группе.

– А ловко я вас разыграл! – Воскликнул он. – Вы и в правду поверили, что я могу себя так повести. Ну нет, плохо вы ещё знаете Кирилла Щедрина, кстати, возможно, очень-очень-очень дальнего родственника того самого Щедрина, что написал «Пошехонская старина» или «Премудрый пискарь», да и много чего ещё написал. – Он откашлялся, как профессор на лекции. – Так вот, плохо вы меня знаете! – Вознёс он указательный палец вверх. – Это был розыгрыш! Чтобы вы за мной побегали. На самом деле я просто решил отдохнуть, посидеть на лавочке. А прощение я сейчас попрошу.

Кирилл встал на одно колено и, изображая из себя средневекового рыцаря, произнёс:

– О прекраснейшая и несравненная Светла, простите мне моё прегрешение! За то, что я назвал вас зазнайкой, всемилостивейше прошу у вас снисхождения! Даруйте же мне своё прощение!

Света сразу покраснела и почувствовала себя неловко, её приятные круглые щёчки налились румянцем.

– Прощаю. – Только и смогла выдавить она из себя, отвернувшись в смущении.

Кирилл встал с колен с видом победителя дракона.

– Позер. – Сказала Таня.

– Артист. – Согласился я с ней.

Тут на лавочке возле нас завозился пьяница, о котором мы совершенно забыли.

– Что за шум? – Источая зловоние перегара, произнес пьянчуга.

– Никакого шума, просто трамвай ждём! – Продолжая весело улыбаться, ответил Кирилл.

– Трамвай? – Кряхтя поднявшись из положения лежа в положение сидя, переспросил мужик.

– Ага. – Кивнул Кирилл.

– Напрасно вы его ждёте.

– Да знаем, знаем. Какой трамвай ночью. Это он так шутит. – Объяснил я.

– Нет. Я не о том. – неожиданный собеседник порылся под скамейкой, нащупал там бутылку с оставшимся на донышке пивом и влил содержимое себе в рот. – Ох, хорошо. – вытерев рукавом рубашки рот, произнёс он. – Так вот. Я не о том, что уже поздно, я про то, что ждать трамвай в такое время опасно.

– Это почему? – спросил Кирилл. – Хулиганы побьют?

– Если бы. – мужик посмотрел на бутылку в руках, тяжело вздохнул, убедившись, что она пуста, и продолжил. – По ночам здесь творится чертовщина. От которой мурашки по коже бегут.

– Ну-ка, ну-ка, поподробней. – загорелся Кирилл.

– А может, не надо. – робко попросила Света, поёжившись, словно её обдуло холодным ветром.

– Да не боись, мы же с тобой. – сказал ей Кирилл. – Рассказывайте. – попросил он пьяницу.

Мужчина громко икнул и заговорил:

– Каждый четверг ночью, примерно в её середине, когда особенно темно, по этим путям проезжает трамвай двадцатого маршрута. Внешне это обычный трамвай, старый такой, жёлтый, с красной полоской. Постройки ещё времён Советского союза. За рулём сидит такой же обычный с виду мужик, а кондуктор у него бабушка, божий одуванчик. Трамвай делает несколько остановок на маршруте, в том числе и здесь. – Мужик указал на остановку, на которой мы стояли. – Собирает ничего не подозревающих пассажиров. А затем увозит их в неизвестном направлении. И больше этих людей никто никогда не видит.

– Ой, мамочки. – ещё сильнее поёжившись, произнесла Света.

Кирилл же напротив залился громким смехом.

– Ой не могу, насмешили! Сейчас живот лопнет! Я-то думал, что-то страшное, а тут! Советский трамвай куда-то людей увозит. Небось в Советский союз и увозит. Ой не могу!

Кирилл так задорно заливался смехом, что и все остальные поневоле стали улыбаться.

– Это, возможно, вахтовый трамвай, если, конечно, такие бывают. Наверно, ездит и собирает сотрудников депо. – предположил я.

– Да, и к тому же, откуда вы знаете, что этих людей больше никто не видел? Вы что, проверяли что ли? – спросила Таня.

– Я рассказал как есть. А вы хотите верьте, хотите нет.

Явно оскорбившись нашим недоверием, мужчина собрал свои пожитки и ушёл с остановки.

– Ну вот, вы его обидели. А ведь так было весело. Он мог ещё какие-нибудь байки рассказать. – глядя вслед удаляющемуся пьянице, расстроившись, сказал Кирилл.

– В следующий раз байки послушаешь. – сказала Таня. – Давайте сейчас немного отдохнём и пойдём домой. Уже три часа, и спать хочется.

– Согласна. – поддержала её подружка.

– Пойдёмте. – согласился я.

– Раз все хотят домой, то делать нечего. – не стал спорить с другими Кирилл. – Тем более ещё топать далеко. Вот приехал бы сейчас трамвай.

Стоило только последней фразе сорваться с его уст, как тут же раздалось звонкое "Дзынь-дзынь!". Мы все посмотрели в сторону раздающегося звука. Невесть откуда взявшись, к остановке приближался трамвай. Он был точно таким, как описывал пьяница: старой модели, весь выкрашенный в жёлтый, с ярко-красной широкой полосой, проходящей по центру корпуса. Форма его была слегка закруглённая. Впереди сияли две большие круглые фары. На лобовом стекле водительского места виднелась табличка с номером маршрута. Номер был двадцатый. За его рулём вагона сидел мужик лет пятидесяти, в кепке, синей рубашке. Лицо его украшали широкие серые усы.

От вида трамвая меня, по неведомой причине, пробрала мелкая дрожь. А вот Кириллу, наоборот, снова стало весело.

– Ха, прям желание исполнилось! Только сказал, и хоп, вот тебе трамвай. – улыбаясь, сказал Кирилл.

Меж тем трамвай медленно подъехал к остановке. Слегка скрипнув, открылись двери вагона.

– Ну что, поехали? – подмигивая, спросил Кирилл.

– Боязно как-то. – тихонько ответила Светлана.

– Да. Может, он вообще не идёт куда нам нужно. – поддержала Таня.

– Сейчас узнаем.

Кирилл заскочил в трамвай, перекинулся с кондуктором парой фраз и выглянул наружу.

– Всё в порядке. До Декабристов доедим.

Мы стояли в нерешительности, переглядываясь друг с другом.

– Ну что вы ждёте? Поехали! Вы что, реально поверили истории того мужика? Не будьте такими трусами. – подтрунивал над нами Кирилл. – Трамвай ведь долго ждать не будет.

Как бы подтверждая его слова, водитель трамвая позвонил в звоночек, торопя нас. Мы ещё раз переглянулись и, чтобы не показаться трусишками в глазах друга, зашли в вагон. Первыми я пропустил девушек, а затем и сам вошёл. Двери захлопнулись, трамвай тронулся.

– Вот. Так бы сразу. А то стояли, думали чего-то. – одобрил наш поступок Кирилл. – Пойдёмте назад, там сиденья, на которых можно сесть всем вместе.

Мы последовали его совету. Пройдя через весь салон пустого вагона трамвая, мы попарно, я с Таней, Кирилл со Светой, уселись на поставленные в ряд четыре сиденья. С этих мест открывался хороший вид. Хочешь, можешь оглядывать весь салон трамвая, разглядывать входящих и выходящих, а хочешь, можешь уставиться в окно и смотреть, как мимо проплывают пейзажи ночного города. Я выбрал второй вариант.

Трамвай ехал не спеша, слегка покачиваясь. Его колеса выбивали мерную дробь. От этого такта я начал понемногу засыпать. Окончательно заснуть мне не дал голос подошедшего кондуктора.

– Оплачиваем за проезд!

Я раскрыл глаза и посмотрел на кондуктора. Когда мы вошли в трамвай, я не обратил на него внимания, но теперь я мог разглядеть кондуктора как следует. Им оказалась очень старенькая бабушка. Она была совсем маленького роста, с непропорционально большой головой, на которой красовался громадный нос с не меньшей бородавкой. Глаза её тоже были огромные и круглые, зеленоватого цвета. Седые волосы старушки были заплетены так, что походили на образовавшийся на голове муравейник. Мне эта бабушка напомнила персонажа ведьмы из мультфильма Хаяо Миядзаки. Как оказалось, такое сравнение пришло в голову не только мне. Тихонько ткнув меня локтем в бок, Таня прошептала:

– Смотри, это же точь-в-точь Юбаба из мультфильма «Унесённые призраками». Помнишь, мы его с тобой смотрели?

– Ага. Помню. – подтвердил я. – Похожа.

Пока мы замерев рассматривали подошедшую бабушку, она повторила своё требование.

– Оплачиваем за проезд! – сказала она слегка осипшим голосом.

– Да, да. Сейчас. – я первым полез за деньгами.

Вытащив из кармана шорт мятую пятидесятирублёвую купюру, я протянул её кондукторше и спросил:

– Скажите, а почему ваш трамвай ходит так поздно?

Сложив мою купюру в висевшую на шее матерчатую сумочку, бабушка оторвала билет и, протягивая его мне, коротко ответила:

– График такой.