ГЛАВА 1

– Виу! Виу! Пора вставать! Виу! Виу! Пора вставать, Дмитрий!

Громкие сигналы разносились по всей комнатушке.«Как я это ненавижу», – подумал я, разлепив глаза.

– Димон, вставай, иначе этот треклятый будильник никогда не замолкнет. – проворчал сосед сверху.

– Да встаю уже. Встаю. Спи! – огрызнулся я.

– Ага. Поспишь тут. – пробурчал сосед.

Я слышал, как он ворочался в постели, отворачиваясь от источника звука. Тем временем колонка в потолке продолжала надсадно выть. Я со злобой посмотрел на неё и подумал:«Вот же ненавистная штуковина. Была бы моя воля, разнёс бы её вдребезги». Однако воплотить свою мысль в действие я не мог. Пришлось подчиниться команде бездушного голоса.

Как следует потянувшись, так чтобы прохрустели все косточки, я рывком поднялся с кровати и едва не ударился головой об расположенное надо мной спальное место двухъярусной кровати.

– Черт. Все время забываю о расстоянии. – выругался я, встав с постели.

Противная сирена тут же замолкла. Холодный, металлический женский голос произнёс:

– Доброго утра, Дмитрий! Как вам спалось?

– Хреново. – сухо ответил я.

– Очень жаль это слышать. – сказал голос и через паузу: – Напоминаю, примите душ. Прохладный душ зарядит вас бодростью и энергией на весь день. Тогда вы сможете плодотворно трудиться на благо общества.

– Да-да, отвянь уже. – махнул я рукой.

С трудом передвигая затёкшие после сна ноги, я прошоркал в кабинку, называемую душем. Нагнув голову, я впихнулся в короб площадью метр на метр.

– Терпеть не могу эту процедуру. – проворчал я.

На самом деле раньше я любил принимать душ, но не здесь. Ведь здесь таким, как я, приличные водные процедуры не полагаются. Здесь можно рассчитывать только на их заменитель. Закрыв за собой дверь, я нажал единственную кнопку на панели. В потолке зажёгся ледяной белый свет, а из отверстий в стенах под сильным напором вырвался холодный водяной пар. Сильной струёй он обдал меня с ног до головы, смочив кожу и причинив боль. Затем включилась вытяжка, и пар всосался обратно в стены. Лампа в потолке выключилась. Процедура принятия душа была окончена. Обмотавшись полотенцем, чтобы согреться, я вышел из кабинки.

– Ну как? Взбодрились? – любезно поинтересовался голос из колонки.

– Ещё как. – стуча зубами от холода, ответил я.

– Рада это слышать. – произнёс голос. – Теперь вам необходимо принять завтрак. Он насытит ваш организм калориями, и вы сможете плодотворно трудиться на благо общества.

– Спасибо за напоминание. – я скорчил рожу.

– Всегда пожалуйста. – не уловив мой сарказм, ответил электронный голос.

Придерживая полотенце, я прошёл в крохотный тёмный закуток, огороженный от остальной комнаты. Это была кухня. Едва я туда зашёл, как в стене зажглась полоса узкого светильника, отдающая синевой. Усевшись на одиноко стоявший перед маленьким столом стул, я громко скомандовал:

– Завтрак.

Стоявшая на столе бандурина, предназначенная для доставки и разогрева готовой еды, завибрировала. Несколько секунд, и передо мной стояла горячая чашка с отвратительным по вкусу заменителем кофе и не менее противный набор заменителей типовых продуктов. Для того чтобы поддерживать мой организм в рабочем положении, правительство сподобилось выделить мне на завтрак следующее: похожую на манную кашу субстанцию в пластмассовой миске, кусок хлеба, сделанного словно из бумаги, и маленький кусочек заменителя шоколада, для того чтобы подсластить горькую пилюлю бытия. Вот, собственно, и весь утренний набор для проштрафившегося гражданина. Вечером, когда я приду с работы, мне дадут то же самоё, только кашу заменят на что-то отдалённо напоминающее картофельное пюре.

– Эх. – тяжело вздохнул я, размешивая ложкой подобие каши. – А ведь совсем недавно я жил иначе.

Я уже хотел было предаться воспоминаниям. Но противный голос из динамика напомнил, что на потребление завтрака у меня осталось пять минут. Пришлось отложить погружение в думы о былом в сторону и интенсивно заработать ложкой. Быстро впихнув в себя субстанцию в виде каши, я запил её отвратительным кофе и чуть не подавился. Хлеб и шоколад я трогать не стал, оставив их для бартера.

Покончив с завтраком, я вернулся в тускло освещённую пустую комнату, где, продолжая ворочаться, пытался заснуть сосед.

– Через две минуты вам пора выходить из комнаты. – произнёс механический голос.

– Ага. – сказал я, подойдя к стене, расположенной рядом с кроватью.

Кровать – это была единственная мебель, находившаяся в комнате. Больше в моём жилом помещении не было ничего, четыре стены да маленькое окошечко в самом верху. Собственно, комната, в которой мне приходилось коротать время от рабочей смены до рабочей смены, мало чем отличалась от тюремной камеры.

Подойдя к стене, я хлопнул по ней рукой. Часть стеновой панели отодвинулась, и из неё выдвинулась вешалка с моей рабочей одеждой. Быстренько скинув полотенце на кровать, я нацепил рабочий комбинезон с надписью «Дин» и номером 6013. Такое короткое имя и номер присваивают тебе, когда твой рейтинг опускается ниже двух звёзд. Надев одежду с именем, ты для всех становишься просто набором букв и цифр, выбитых на ткани. Запихав в карман комбинезона хлеб с шоколадом, я направился к входной двери.

– Хорошего вам, Дин 6013, трудового дня на благо общества. – напутствовала электронная напоминала.

– Ага, и тебе не хворать. – махнул я рукой, не оборачиваясь.

– Большое спасибо. – прозвучало в ответ.

Я нажал кнопку, и дверь отъехала в сторону, впустив в комнату тошнотный запах городского дна. Сосед заворчал ещё больше. Он никак не мог дождаться, когда же я наконец свалю. И вот я предоставил ему такую радость, сделав шаг за порог. Дверь за мной тут же бесшумно захлопнулась.

Оказавшись на улице, я тут же достал из подшитого мной к комбинезону потайного кармана сигарету с зажигалкой. Откинув крышку зажигалки, я чиркнул кремнем и высек огонь. Слегка согнувшись, прикрывая огонёк ладонями, чтобы его не задуло ветром, я подкурил. От наполнившего лёгкие едкого дыма на душе сразу стало легче. Сигареты – это то немногое, что напоминало мне о прошлой жизни. Правда, платить за эти воспоминания приходилось дорого. Так как иметь деньги мне было не положено, то выменивать эти маленькие дымящие палочки с отложенной смертью приходилось на утреннюю и вечернюю пайки хлеба с шоколадом. Только за них здешние барыги были готовы расстаться с сигаретами.

Увы, не успел я как следует насладиться отравой для лёгких, как тут же из панели, что протянулась по всем зданиям, по всем улицам, по всем, даже самым отдаленным закоулкам, высветилась голограмма с надписью: «Дин 6013, курение вредит не только вашему здоровью, но и здоровью окружающих. В связи с чем данная привычка признана нежелательной. Просьба немедленно затушить сигарету. Иначе ваш социальный рейтинг будет понижен. Спасибо».

– Куда уже ниже. – про себя пробормотал я и, сделав несколько больших затяжек, бросил окурок себе под ноги, затушив его.

Вновь появилась надпись: «Дин 6013, мусорить в общественных местах также является нарушением принятых в обществе норм и ведёт к понижению рейтинга. Просьба поднять мусор. Спасибо».

Прочитав предупреждение, я нехотя нагнулся, поднял окурок и выбросил его в переполненную урну.

– Весь мусор с элитных кварталов и даже здешних верхних этажей вываливается сюда, к нам, вниз. Но при этом делается вид, что правительство и общество заботятся о чистоте. Лицемеры. – отходя от урны, сказал я чуть громче, чем хотел.

На мои слова моментально отреагировал чуткий сенсор. Сразу же передо мной возникла очередная надпись: «Дин 6013, публичное выражение недовольства общественным устройством является недопустимым действием и признаком нелояльности. Ваш социальный рейтинг понижается на четверть звезды и теперь составляет три четвёртых звезды. Напоминаю, если ваш рейтинг достигнет нуля, правительство будет вынуждено отправить вас на работы в Шахты. Хорошего вам дня на благо общества».

– Большое спасибо. – саркастически выдавил я из себя, едва сдерживаясь от того, чтобы сорваться и сказать парочку крепких словечек.

Бормоча себе под нос проклятия в сторону вездесущей системы контроля, я наконец отошёл от мусорки и вклинился в ряды прохожих, спешащих к станции. Все они были одеты в одинаковые комбинезоны тёмного цвета, с одинаковыми стрижками, независимо от того, женщина ты или мужчина.

Людской поток, если на него посмотреть сверху, напоминал огромную бурную реку с множеством разветвлений. Протекая по самой большой улице, река собирала в себя людей с улиц поменьше, которые, как ручейки, впадали в неё. Затем, вобрав в себя всех, кого можно, людская река один квартал текла ровным потоком вдоль возвышавшегося по обе стороны высоченного забора. Как только забор заканчивался, река растекалась вновь, разделяясь на мелкие рукава, огибающие платформы станции гермопоездов. Повинуясь общему течению масс, я сумел добраться до нужной мне платформы под номером пять. пришёл я ровно к моменту подачи поезда. Над огромных размеров прозрачной герметичной трубой зажглось табло: «Гермопоезд номер 737 сообщением "Резервация 5 – Нью-Элизий град" прибывает на платформу номер 5. Просьба не прислоняться к герметичным дверям во избежание несчастных случаев!». Толпа, немного потеснившись, отпрянула от дверей. Вслед за этим в трубе показался сам поезд. Обтекаемой формы, как очень вытянутая вперёд капля дождя, с длинным острым носом, поезд медленно подплыл к платформе и занял своё место. Сначала открылись двери гермопоезда, а затем стали отворяться двери герметичной трубы, в которой поезд движется. И благодаря которой он и получил своё название «Гермопоезд». В этой трубе создан абсолютный вакуум, что полностью исключает сопротивление воздуха, из-за чего, двигаясь на электромагнитных двигателях, поезд может достигать просто космических скоростей. Это делает передвижение в гермопоездах очень практичным. Правда, есть одно «но», если человек каким-то образом попадёт в такую трубу, его гибель неминуема. Его либо разорвёт создаваемое поездом электромагнитное поле, либо он задохнётся. И, к сожалению, несмотря на все принимаемые меры безопасности, несчастные случаи не редки.

Герметические двери трубы раскрылись, прозвучал сигнал, разрешающий посадку, и толпа ринулась в поезд. Меня подхватил её стремительный поток и внёс в последний вагон, плотно прижав к огромному, во весь человеческий рост, заднему окну. Прозвучал гудок, оповещай о закрытии дверей через пять секунд. Внезапно раздался полный отчаянья человеческий крик. Все кинулись к окнам. Я же, будучи прижатым к заднему стеклу, не мог различить начала трагедии, зато видел её конец. Неизвестным мне образом в трубе прямо под поездом оказалось двое. Мужчина средних лет и ещё совсем молодая девушка. Между ними разыгралась немая сцена. Очутившись на дне трубы, девушка постаралась вскарабкаться обратно, выбраться из смертельной ловушки. Но так как труба была высокая и очень скользкая, она все время соскальзывала. У неё началась истерика. Мужчина же, внушая мрачную невозмутимость, сначала не предпринимал никаких действий, и лишь только когда девушка стала содрогаться от накрывающих её волн истерики, он подошёл и молча обнял её. Обмякнув в объятиях, девушка затихла. Тем временем двери поезда закрылись. Включились электромагнитные двигатели. Пространство вокруг гермопоезда наэлектризовалось, миг, и поезд рванул с места, оставив от несчастных только два мокрых пятна, которые через некоторое время вытрут роботы-уборщики. Казалось, длившаяся вечность, на самом деле не более нескольких секунд, сцена потрясла весь вагон. Все пассажиры прибывали в унынии. А мне остро захотелось курить.