Глава 2

Насвистывая, Бату пустил коня рысью по зеленому полю к маленькой юрте на склоне холма. То и дело он озирался, высматривая шпионов и дозорных. На землю монголов Бату возвратился тайком и знал, что кое-кому его приезд был бы на руку. Родину Чингисхана много лет назад унаследовала Сорхатани после смерти мужа. Она же вернула на эти равнины тумены и десятки тысяч семей, которым хотелось жить так, как они жили всегда под сенью гор.

У юрты Субудая ничего подозрительного не обнаружилось. Старик отошел от дел тихо и незаметно, отвергнув почести, которые навязывала ему Дорегене. Бату обрадовался, что застал Багатура, хотя бывший орлок снимался с места нечасто. Стадо у него маленькое, каждые два месяца новое пастбище не требовалось. Вблизи Бату увидел лишь несколько десятков овец и коз. Непривязанные, они спокойно щипали траву. Субудай выбрал хорошее место у реки. Когда-то здесь явно был заливной луг; за многие сотни лет он стал идеально ровным и плоским. Солнце сияло. Бату снова восхитился стариком. Тот командовал величайшим из войск, довел более ста тысяч человек до гор Северной Италии. Если бы смерть хана не вернула их домой, Бату не сомневался, что войско расширило бы границы империи от моря до моря. Он поморщился, вспомнив, как когда-то радовался неудаче старика. Было это в пору, когда Бату верил, что молодому поколению по силам избавиться от мелочных политических споров и склок, которые портят мир.

Подъезжал Бату медленно, памятуя, что Субудай незваных гостей не жалует. Друзьями они не были, хотя со времен Большого похода тайджи зауважал старика куда больше. Как бы то ни было, он нуждался в совете человека, который уже не борется за власть; человека, которому он мог доверять.

Собачий лай Бату услышал еще издали. У него сердце сжалось, когда из-за юрты вышел огромный черный пес, остановился и поднял голову. «Нохой-хор!» – закричал Бату, уберите, мол, собаку; но ни Субудая, ни его жены видно не было. Пес понюхал воздух, повертел головой, увидел всадника на коне, зарычал и понесся по траве. Он вертел головой, сверкая белками глаз и белыми зубами. Бату потянулся к луку, но сдержался. Если убить пса Субудая, шансов на теплый прием значительно поубавится.

Конь прянул в сторону, и Бату заорал на пса, пробуя другие команды. Огромная зверюга напирала, поэтому всадник легонько пнул коня, отправив его на большой круг по пастбищу. Пес несся следом, щелкал зубами, выл, из пасти летели клочья белой пены. Жертва убегала, а пес заливался лаем.

Краем глаза Бату заметил, как из юрты вышла женщина. Видя бедственное положение гостя, она сложилась пополам от хохота. А он только и мог нарезать круги по пастбищу, спасаясь от клацающих зубов.

– Нохой-хор! – снова крикнул Бату.

Женщина расправила плечи и взглянула на него, чуть склонив голову набок. Немного погодя она пожала плечами и, засунув пальцы в рот, дважды свистнула. Пес тотчас припал к траве, но темные глаза неотрывно следили за всадником, посмевшим вторгнуться на его территорию.

– Лежать! – велел Бату псу, стараясь не приближаться к нему; таких здоровенных он отродясь не видел и гадал, где Субудай его раздобыл. Затем медленно, без резких движений, спешился, чувствуя пристальное внимание пса, и объявил: – Я ищу орлока Субудая.

За его спиной негромко зарычал пес. Захотелось обернуться. Женщина наблюдала за Бату, пряча улыбку.

– А если он не желает видеть тебя, безымянный? – весело предположила она.

Бату покраснел.

– Субудай хорошо меня знает. Мы вместе участвовали в походе на запад. Я Бату, сын Джучи.

Женщина помрачнела, словно слышала это имя не единожды, и заглянула Бату в глаза.

– На твоем месте я не прикасалась бы к луку. Пес горло тебе перегрызет.

– Я приехал не мстить, – сказал Бату. – Я уже давно живу в мире со всеми.

– Хорошо хоть один из вас так говорит, – отозвалась женщина.

Она глянула ему за спину, и Бату обернулся, почти уверенный, что к нему подбирается пес. Однако увидел он Субудая – старик вел коня от соседней рощицы – и подивился нахлынувшим чувствам. В свое время Бату ненавидел орлока, но тогда он ненавидел многих. Постепенно ненависть сменилась уважением. Бату не копался в своих чувствах, но во многих отношениях Субудай заменил ему отца. Этого он никогда не сказал бы. В нынешней ситуации Бату радовался уже тому, что Багатур жив и более-менее здоров. Казалось, нет ничего невозможного, если у тебя такой союзник, как Субудай. Только вот можно ли назвать его союзником? В данный момент Бату сомневался даже в том, что его здесь примут.